Сайт Лотоса » на главную страницу
домойFacebookTwitter

Просветление или аннигиляция человека разумного как вида?

Раздел авторских тем. У любой темы может быть Куратор из числа участников форумов с правом устанавливать особые правила и возможностью удалять любые сообщения в данной теме. В первом сообщении авторской темы необходимо огласить правила данной темы.

Куратор темы: _Zlata_

знакомый
Активный участник
 
Сообщения: 960
Благодарности: 0 | 4
Профиль  

Re: Просветление или аннигиляция человека разумного как вида 

о чем-то трансцендентном
"трансцендентное" - не "что-то".
06 сен 2013, 23:35  ·  URL сообщения

монитор
Активный участник
 
Сообщения: 1143
Благодарности: 0 | 0
Профиль  

 

Трансцендентность - абстракция от бога иудеев и христиан.
И только.
07 сен 2013, 00:12  ·  URL сообщения

Prana
Активный участник
 
Сообщения: 2410
Благодарности: 0 | 1
Профиль  

 

Я молчу
Вообще

очень заметно)))
намолчал 655 постов))
07 сен 2013, 05:38  ·  URL сообщения

anadina
Активный участник
 
Сообщения: 922
Благодарности: 1 | 9
Профиль  

Re: Просветление или аннигиляция человека разумного как вида 

*
послушайте, молчун))
я поделилась своим мнением в ответ на вашу парадигму,
вы в ответ обидчиво забубнили, што я вас отповедовала))
воля ваша... пардон, за ущемление...
на моих внутренних весах - здоровье важнее всяческих сумасбродных убеждений и интересов) это мой приоритет...
посему если вижу явный перекос - говорю, хотя конешно могу и ошибаться)

а предмет есть - это сознание, и его феномены, его аспекты, изучение предмета с т.зр. восточных учений, и обсуждение просветления в свете различных традиций, это познавание себя с т.зр. собственного сознания..
што есть ум, мысли, внимание, эмоции, объекты мыслей,
субъекты восприятия, иллюзии восприятия, границы "я" эго,
што есть мозг и вообще вселенная,
о глюках такжэ... кароч, дофига))

*
Пока я вижу только одно как здесь трясутся от просветления

ну если вы изучали психологию, то сможете увидеть здесь явный проекционный перенос, который возникает при недостатке собственно осознанного бытия...
остается только догадываться, почему вас трясёт ... какой прошлый опыт вызывает когнитивный диссонанс..

а здесь проявляют интерес, выраженый в различной степени, к просветлению индивидуального сознания(!), к практикам, которые постепенно готовят, к сопутствующим явлениям, к проблемам ..

*
Не надо трястись спокойно
Не переживайте

видимо, это ваша любимая мантра...


***
он подумал, что ты так ругаешься матом...

прана, похоже на то))
молчун пока што полный дилетант в этих вопросах..

Ты не застала их...
......
вот где народ интересный был, яркий...

я не могу поверить, штоб кто нито из них время от времени сюда ни заглядывал)) даже ведь из дурки выходят, подлеченные (мэйби покалеченные)... :roll:


Добавлено спустя 52 секунды:
*
намолчал 655 постов))

прана, почти 666!
07 сен 2013, 05:51  ·  URL сообщения

знакомый
Активный участник
 
Сообщения: 960
Благодарности: 0 | 4
Профиль  

Re: Просветление или аннигиляция человека разумного как вида 

абстракция от бога иудеев и христиан.
И только.
абстракция это не только транс эти ценденты
07 сен 2013, 09:04  ·  URL сообщения

Geverk
Участник
 
Сообщения: 45
Благодарности: 0 | 0
Профиль  

 

на все ваши вопросы может ответить ребенок
но
ребенок может вам задать такой вопрос который загонит в ступор ваш мозг и думать вам будет нечем! :lol:
07 сен 2013, 10:37  ·  URL сообщения

Молчун
Активный участник
 
Сообщения: 2315
Откуда: Санкт-Петербург
Благодарности: 0 | 0
Профиль  

 

anadina,
Пишите, что предмет есть.
Тогда надо опять же отделить мух от котлет.
В основном Вы говорите об области психологии.
Хорошо, но при чем здесь восточные религиозные учения.

Ведь по сути Вы занимаетесь проповедью одного из этих учений в собственной
Вашей интерпретации.
В лучшем случае, это можно рассматривать как религиозную философию опять же в рамках какой-то религии.

Вот я Вас и призываю к честности. Не морочьте голову. Скажите честно о какой религии идет речь.
Что Вы проповедуете. Какую разновидность индуизма?

Или если это у Вас религиозная философия, то тоже честно скажите , адептом какой религии Вы являетесь.

Не надо прикрываться психологией. К психологии как науке это имеет мало отношения.

Честность хочется увидеть с Вашей стороны.

Надо четко понимать, слово просветление - и начинается проповедь.
Ученые сразу встанут и уйдут. Психологи я имею в виду.
Религиоведы или философы послушают Вас, но только чтобы понять Вашу традицию типа.

Здесь в основном и обсуждается, как заполучить просветление.
Поскольку, что такое я, это вопрос за пределом здравого смысла.
Имеет только религиозный смысл.
07 сен 2013, 11:25  ·  URL сообщения

anadina
Активный участник
 
Сообщения: 922
Благодарности: 1 | 9
Профиль  

Re: Просветление или аннигиляция человека разумного как вида 

*
ну штож, г-н молчун))
почитав ваш пост, я пришла к определённым выводам,
которые во-первых не намерена оглашать,
а во-вторых, лишили меня всякого интереса к дальнейшему общению)
всего хорошего)
07 сен 2013, 12:41  ·  URL сообщения

Geverk
Участник
 
Сообщения: 45
Благодарности: 0 | 0
Профиль  

 

Шизофреник,
теперь я понял кто ты. :biggrin:


Добавлено спустя 2 часа 22 минуты 9 секунд:
Шизофреник, расстраиваться не надо я сам еще не нашел способа договора с этой внеземной цивилизацией, но руль им давать нельзя :lol:
07 сен 2013, 13:01  ·  URL сообщения

Prana
Активный участник
 
Сообщения: 2410
Благодарности: 0 | 1
Профиль  

 

Запись о поиске ветра
Письмо студента Постепенность Упорядочивания Хаоса господину Изящество мудрости


Отвечаю на ваше письмо, господин Цзян Цзы-Я, с некоторой задержкой. Она вызвана событиями, слух о которой уже дошел, должно быть, до ваших мест. Я не пострадал в смуте; молюсь, чтобы и вас бедствия обошли стороной. Прошло не так много времени с тех пор как под крики цикад мы поднимали чаши в желтых горах, а сколько перемен вокруг! Многие, вчера опора Поднебесной, развеяны в прах; другие, бывшие в зените могущества и славы, ныне запятнаны позором, и их имена походят на разграбленные могилы. Только горы и реки вокруг все те же, но мнится, и они медленно меняют свой облик. Пройдет несколько поколений, и вот уже ничего не напомнит о прежнем.

Конечно, это не должно удивлять, ибо в переменах единственное постоянство, дарованное нам Небом. Человека, утвердившегося на Пути, перемены не пугают, ибо душа его глубока, и в ней всегда покой, какие бы волны не бушевали в мире. Не следует страшиться этих волн . они лишь мнимости, подобные игре солнца на перламутровой раковине. С другой стороны, не следует слишком уж стремиться к покою . и покой, и волнение суть проявления одного и того же, а сокровенный путь теряешь как раз тогда, когда начинаешь полагать одни мнимости более важными, чем другие.

Впрочем, господин Цзян Цзы-Я, мои размышления могут вызвать у вас улыбку. И правда, не смешно ли, когда невежда рассуждает о том, что должен чувствовать муж, постигший путь, да еще в письме такому мужу? Только ваше обычное презрение к словам дает надежду, что вы простите бедного литератора и на этот раз. Поистине все обстоит именно так, как вы любите повторять, - три слова вызывают десять тысяч бед!
В своем письме вы интересуетесь, сохранил ли я интерес к идее, возникшей, когда вы угощали меня в своем поместье порошком пяти камней. Вы опасаетесь, что в сутолоке столичной жизни я мог позабыть о пережитом ту ночь. Чтобы показать, насколько все случившееся свежо в моей памяти, позволю себе напомнить обстоятельства, при которых родился упомянутый вами замысел.

Мы говорили о ничтожестве современных сочинений в сравнении с великими книгами древности, причину чего я полагал в том, что люди нашего времени слишком далеко отошли от истинного Пути. На это вы заметили, что в любую эпоху люди находятся на одинаковом расстоянии от пути, и это расстояние бесконечно. Я возразил, что совершенномудрые учили видеть Путь во всем, что нас окружает, и, следовательно, он всегда рядом. Тогда, господин Цзян Цзы-Я, если помните, вы достали из чехла на поясе феникса из белого нефрита, которого я незадолго перед тем пытался сторговать у вас за пять лян золота, и спросили, по-прежнему ли он мне нравится. Полагая, что вам пришлись по сердцу мои слова и предвкушая подарок, я ответил утвердительно, но вы вновь спрятали его в чехол. Поинтересовался, что это должно означать. Видеть Путь и обладать им . не одно и то же, ответили вы.

Мы долго хохотали после этих слов; вы даже опрокинули ногой чайную доску.

Из того, что точнейшее и трезвейшее наблюдение вызвало у нас такое веселье, а также по чесотке всего тела, которую, я ощущал, я заключал, что к той минуте порошок пяти камней уже полностью проявил свое действие. Мои мысли устремились сразу во все стороны, и мне вспомнилась виденная на базаре принцесса из народа Хунну, вынимавшая вбитые в бревно гвозди причинным местом. Я вдруг с удивлением понял, что сами Хунну не делают гвоздей, так что увиденная мной тогда завороженная толпа вокруг помоста, дикие движения и крики завернутой в волчий мех шаманки, зловонный ассистент, вбивающий гвозди в бревно обломком бронзового колокола, было не варварской диковиной, а апофеозом нашей собственной культуры, ищущей способа нарядиться в звериную шкуру, не потеряв при этом лица.
Видимо, из-за этого воспоминания и кое-каких воспоминаний о столичной жизни уменя и вырвались слова о том, что в наши дни ремесло сочинителя отличается от удела гуннской принцессы только тем, что ему приходится забивать свои гвозди самому, и подлинной опорой духа может быть только классический канон.

На это вы возразили, что так было всегда, просто базарные фокусы былых времен кажутся в эпоху упадка священнодействием. А поскольку любая эпоха есть эпоха упадка, и в мире меняются только девизы правления, так называемый классический канон. Попросту те надписи, которые мы еще в состоянии разобрать среди древних руин. Оттого-то в любую эпоху этот канон так неповторим и произволен. Но чем было священнодействие древних на самом деле, добавили вы с грустью, об этом выродившиеся потомки не могут даже гадать. Если, конечно, они не относятся к разряду фокусников и сочинителей.
В качестве примера таких фокусов и гаданий вы привели модный ныне рома. Путешествие на Запад… Я собирался возразить, ибо считаю эту книгу одним из лучших творений современной литературы, несмотря на все ее стилистическое несовершенство, но мои мысли вдруг приняли неожиданное направление. История Царя Обезьян и Танского монаха - это рассказ о путешествии, сказал я, а возможно ли создать повествование, в центре которого будет Путь? После этого вы и предложили прогуляться в горах.

Не стану повторять, как я благодарен вам, господин Цзян Цзы-Я, за учение, хотя способ, которым оно было преподано, до сих пор наполняет меня страхом. Еще раз приношу извинения за то, что вел себя как неразумное дитя. Но случившееся было так необычно, что попытка спрятаться до сих пор кажется мне вполне естественной. Что до несчастного недоразумения с моим животом, то это, как вы знаете, часто случается при приеме порошка пяти камней, особенно если в нем слишком много киновари. Так что неловко мне не от того, что вы могли счесть меня трусом . вы знаете, что это не так, - а оттого, что я заставил вас искать меня среди ночи в местах, где и днем следует ходить с великой осторожностью.

Если уподобить построения ума лестницам, которые должны поднять нас к сокровенному, то мы приставляем их не к стенам замка истины, а лишь к отражениям этих же самых лестниц в зеркале собственного рассудка, поэтому, как бы самоотверженно мы ни карабкались вверх и как бы высоко ни забирались, мы обречены в конце вновь и вновь натыкаться на себя, не приближаясь к истине, но и не удаляясь от нее.

Чем длиннее будут наши лестницы, тем выше станут стены, ибо сам замок возникает лишь тогда, когда появляются те, кто хочет взять его приступом, и чем сильнее их желание, тем он неприступней. А до того, как мы начинаем искать истину, ее нет. В этом и заключена истина.

Эта моя мысль завершилась странным умственным движением, словно я помыслил не тем способом, как привык, а каким-то совсем невозможным. И здесь, господин Цзян Цзы-Я, сказался опыт в раскрытии преступлений, приобретенный на государственной службе. Мне вдруг открылся самый чудовищный заговор, который когда-либо существовал в Поднебесной, после чего со мной и начался тот приступ неостановимого хохота, который помог вам найти меня в темноте.
Этот заговор, в котором состоим мы все, даже не догадываясь об этом, и есть мир вокруг. А суть заговора вот в чем: мир есть всего лишь отражение иероглифов.

Но иероглифы, которые его создают, не указывают ни на что реальное и отражают лишь друг друга, ибо один знак всегда определяется через другие. И ничего больше нет, никакой, так сказать, подлинной персоны перед зеркалом.

Отражения, которые доказывают нам свою истинность, отсылая нас к другим отражениям. Глупость же человека, а так же его гнуснейший грех, заключен вот в чем: человек верит, что есть не только отражения, но и нечто такое, что отразилось. А его нет. Нигде. Никакого. Никогда. Больше того, его нет до такой степени, что даже заявить о том, что его нет, означает тем самым создать его, пусть и в перевернутом виде.

Представьте фокусника, который, сидя перед лампой, складывает пальцы в сложные фигуры, так, что на стене появляются тени зверей, птиц, чертей и красавиц. А после этого он до смерти пугается этих чертей, влюбляется в красавиц и убегает от тигров, забывая, что это просто тени от его пальцев.

Можно было бы назвать его безумцем, не будь сам этот фокусник попросту тенью от знаков фокус и человек. Весь мир вокруг - театр теней; пальцы фокусника - это слова, а лампа - это ум. В реальности же нет не только предметов, на которые намекают тени, но даже и самих теней . есть только свет, которого в одних местах больше, а в других меньше. Так на что надеяться? И чего бояться? Однако, говоря об этом, я не беру лампу истины в руки, а просто гну перед ней пальцы слов, создавая новые и новые тени.

Поэтому лучше вообще не открывать рта.


Что еще я постиг?
А то, что мы не сосуды, заполненные сознанием, а просто исписанные страницы, качающиеся в нем, как стебли травы в летнем ветре. Мы думаем, что сознание - это наше свойство; точно так же для травинки ветер - это такая ее особенность, которая иногда пригибает ее к земле. По-своему травинка полностью права. Как ей понять, что ветер не только это? Ей нечем посмотреть вверх, чтобы увидеть огромные облака, которые он несет над землей. Впрочем, будь у нее глаза, она скорее всего решила бы, что облака и есть ветер. Ведь ветер увидеть вообще невозможно.

Но самое поразительное, что ощущение вот я, травинка, возникает тоже не у травинки, а у ветра. Не травинка, сгибаясь к земле, думает вот ветер; это ветер думает вот ветер, натыкаясь на травинку, для того-то он и разносит семена над землей. Все, что кажется травинке, на самом деле кажется ветру, потому что казаться может только ему. Когда ветер обдувает травинку, он становится травинкой; когда он обдувает гору, он становится горой. Травинка всю жизнь борется с ветром, но ее жизнь проживает тот самый ветер, с которым она сражается. Потому-то ни с травинкой, ни с горой, ни с человеком ничего на самом деле не может случиться. Все происходит только с ветром, а про него поистине нельзя сказать, что есть место, откуда он приходит или куда он уходит. Так разве может с ним хоть что-нибудь произойти?


Больше того, помню, что ваши слова (теперь, когда вы смутно представляете, в какой стороне искать то, что безногие и безголовые называют Путем) показались мне обидными. я был уверен, что постиг истину целиком и сразу. Никаких сомнений в своей способности осуществить задуманное у меня не было. Я видел и понимал то, что следовало выразить, так же ясно, как вижу сейчас дневной свет. И это понимание наполняло меня такой силой, что я не сомневался в способности этой силы выразить себя. Думать о форме, в которой это произойдет, казалось мне прежде временным. Поистине, это был момент высочайшего счастья. Мне, чувствовал я, предстоит создать книгу невиданную, не похожую ни на что из написанного, подобно тому, как ясное и сильное состояние моего духа не походило ни на что из испытанного мною прежде.

Возможно, эти слова вызовут у вас улыбку, но в тот момент мне казалось, что я избран Небом, чтобы совершить нечто подобное деяниям Будды и Конфуция, если не затмить их. Прибыв в столицу и уладив накопившиеся служебные дела, я приступил к работе над книгой. Если уподобить литературный талант военной силе, я вывел на эту войну всю свою небольшую армию до последнего солдата. И вот я с грустью сообщаю вам о полном провале похода. Но я не был разбит в бою. Я не сумел даже приблизиться к противнику. И сейчас я полагаю, что с таким же успехом можно было выходить на битву с ратью облаков или воинством тумана.

Причина моего поражения теперь представляется мне очевидной. Я пытался написать о высшем принципе, свет которого ясно видел в ту ночь. Но что это за принцип? Я по-прежнему этого не знаю, если разуметь под словом знать, способность изложить на бумаге или внятно разъяснить нечто другому человеку.

Мне не сплести из слов такой сети, которой я мог бы вытащить это чудище из темноты. И дело не в моих малых способностях. Мы можем взять в руки только то, у чего есть форма, пусть это даже будет вода, принявшая форму наших ладоней, а у этого странного существа формы нет. И придать ему форму, не утеряв его, нельзя, поэтому называть его существом . большая ошибка. Пытаясь воплотить его в знаках, мы уподобляемся тому , кто ловит ветер шапкой и относит его в кладовую, надеясь собрать там со временем целую бурю. А утверждающий, что бывают книги, картины или музыка, которые содержат в себе Путь, подобен колдуну, который уверяет, будто бог грома живет в тыкве, висящей у него на поясе.


Когда в нас рождается сочинитель, мы покидаем Путь. А когда у сочинителя Рождается первая фраза, в аду ликуют все дьяволы и мары. И это я говорю, господин Цзян Цзы-Я, о самых лучших из нас, тех, кто искренне служит Небу. В словах, которыми хотят обессмертить истину, ее могила. Не становиться, не рождаться и быть всем - сама эта фраза есть пример становления, рождения и ограниченности. Все в нашем мире есть разные ступени проявленности, становления и упадка, и знаки письменности с древних времен отражают лишь это. Так как же сказать хоть слово о том, что никогда ничем не становилось? Поистине, трудно поведать о ветре, если знаки есть только для летящих в нем листьев.
Тот, кто бывал в столице, захочет ли жить в деревне, где крыши кроют соломой? Когда видел сияние Пути и знаешь, какова свобода, поплетешься ли назад в тюрьму слов? А даже если вернешься, сумеешь ли объяснить другим то, что увидел? Я готов допустить, господин Цзян Цзы-Я, что могу изъясняться намеками и иносказаниями, ясными для того, кто постиг то же самое. Ведь и сейчас я вверяюсь словам, зная, что буду понят. Но возможно ли изобразить на стене темницы начинающееся за тюремными воротами так, чтобы рисунок понял узник, никогда не выходивший из подземелья? Об этом следовало бы, конечно спросит самого узника. Но он, боюсь, не поймет и вопроса.

Когда человек читает книгу, он видит придуманные другими знаки. То же происходит, когда он смотрит на мир: лес для нас состоит из тысячи по-разному написанных иероглифов - дерево.. Глядя же внутрь себя (это возможно лишь потому, что есть иероглифы внутри и снаружи.) и думая о себе (а это возможно лишь потому, что есть иероглиф Я.), он видит только отпечатки знаков. Но он не замечает самого главного, на чем появляются эти отпечатки.

И это оттого, что для высшей основы нет знака. Есть иероглиф Синь, но ведь, глядя на него, мы видим не скрытую основу всего, а только черные разводы туши. И не странно ли, что в древние времена этот знак вырезали на панцире черепахи в виде фигуры, до обидного похожей на, так сказать, .внешнюю почку - торчащее в нашу сторону мужское достоинство? Вот куда идет ныне человечество, услаждая себя по дороге фокусами гуннских певичек.

Это неведение я и разумею под тюрьмой и темницей. Даже если какому-нибудь искусному врачу удастся заставить человека позабыть на время слова, что с того? Тот, кого всю жизнь слепили огни фейерверка, заметит ли мерцание звезды? Услышит ли треск сверчка привыкший к грохоту барабанов? А истина говорит с нами ничуть не громче, да и не снами, не будем обольщаться, лишь сама с собой. Впрочем, я начал с того, что никакой истины нет, пока мы не позаботимся о её поисках. И уже рассуждаю о том, громко она разговаривает или тихо, и с кем. Вот так слова создают мир. Вот так, мир в конце концов оказывается ничем, выброшенной печатной доской, с которой осыпаются под осенним ветром рассохшиеся знаки. Поистине, одно уравнивает другое.



Да, на стене темницы можно изобразить истину, открывающуюся тому, кто вышел за тюремные ворота, и нет ничего проще такого рисунка. Это сама стена до того, как ее коснулись мел и кисть. Но узник и так смотрит н нее каждый день, и, значит, сокровенное открыто ему также, как нам, поскольку мы не видим ничего сверх того, что видит он. Узник просто не знает, что перед ним сокровенное, ибо не начинал его поиска. А как в нем родится желание искать сокровенное, если он не знает даже иероглифа? Скорее искать Путь начнут придорожные камни и облака в небе, но они ничего не ведают о Пути, а значит, и не теряли его. Поистине, прилагать усилия и копить знания нужно не для того, чтобы обрести Путь, а для того, чтобы потерять. И первое, что мы делаем, просыпаясь с утра, это заново рисуем темницу со своей фигуркой внутри. Но хоть наша темница всего лишь нарисована, надежней не заточал и Цинь Шихуан.
В книге о Потоке и Силе есть парная надпись:Отсутствие концепции неба и земли суть исток.
Наличие концепции десяти тысяч вещей суть врата рождения.
Смиренно добавлю, что из этих слов следует: пока сохраняется концепция сокровенного истока, сокровенный исток недостижим. Когда же концепция исчезает, о каком сокровенном истоке говорить? Вот это и называю сокровенным истоком.

Вооружаясь словами, мы идем поход за истиной. Нам кажется, что мы достигли цели, но воротясь из похода, мы видим, что добыча наша . слова, ничем не отличающиеся от тех, с которыми мы отправлялись в путь. Даже непоколебимая опора моих мыслей . Книга о Потоке и Силе . не обладает ли той же природой? В ее защиту можно сказать, что сам Лао Цзы не имел желания браться за кисть, и его труд есть древнейшая из известных нам взяток, ибо написан он был с единственной целью. заставить начальника заставы открыть дорогу на Запад. Но состоящая из слов и отражающая умозаключения, не есть ли это книга, в соответствии с ее же собственной мудростью, последовательность врат рождения, сквозь которые проходит читающий, проживая по числу глав, восемьдесят одну короткую жизнь? А раз так, можно ли сказать, что последнюю страницу переворачивает тот, кто открыл первую? Мне неведомо. Сообщая о невозможности выполнить задуманное, я вошел с собой в противоречие.

Пойду этой тропой и дальше, словно памятной ночью в горах. Как знать, вдруг повесть о Пути все же может существовать . и не только в виде стопки чистой бумаги? В минуты раздумий я видел вдали словно бы мираж, слишком зыбкий, чтобы говорить о деталях, но все же достаточно ясный, чтобы дать его общий очерк. Итак, в этом тексте не должен появляться иероглиф Путь - кроме, может быть, первой и последней главы. Там этот знак мелькнет, чтобы очертить пространство, где развернется таинственное действие; кроме того, так будет показано, что Путь ведет лишь сам к себе, не меняясь , но и не оставаясь прежним. Возможно, что в самом начале будет сказано несколько слов о рождении, а в конце . о смерти Все остальное между этими вехами будет лишено признаков повествования об одном предмете. Мне представляется множество странных историй, рассыпающихся на еще большее количество крохотных рассказов, сквозь которые нельзя проглядеть ни одной общей нити, кроме той изначальной, что и так проходит сквозь нее. Так, удалив все связующие звенья, мы получим повесть о самом главном, которое нельзя убрать, ибо оно и есть Путь десяти тысяч вещей. Такая повесть будет подобна собранию многих отрывков, написанных разными людьми в разные времена. Единственное, что должно скрепить их вместе, - это некое присущее им качество, которое, господин Цзян Цзы-Я, я не возьмусь определить. Скажу только, что в моем письме я ощутил его присутствие в тот момент, когда писал о травинках и ветре. Но что это?

Истины изначально нет. Таков установленный небесами закон. Другой закон небес в том, что истину выразить невозможно даже тогда, когда она появляется. Но главный небесный закон в том, что никакие законы не действуют, когда свою волю изъявляет Верховный Владыка, ибо законы есть не что иное, как память о том, какие повеления он отдавал раньше. Значат ли они что-нибудь, когда рядом он сам? Кто же этот Верховный Владыка, спросите вы? Я немедленно опрокину ногой чайную доску И вы улыбнетесь в ответ.

Вот почему Небеса позволяют нарушать свои же уложения. Мы протискиваемся сквозь лес невозможностей неведомо как, и тогда истина, которой нет, и которую, даже появись она, все равно нельзя было бы выразить, внезапно возникает перед нами и сияет ясно, как драгоценная яшма в свежем разломе земли. Когда происходит такое, появляются слова, тайна которых неведома. Возможно, таких слов может быть бесконечно много. Возможно и то, что ничего не надо сочинять, и все, что должно войти в эту повесть, уже написано, но эти отрывки разбросаны по книгам разных эпох; быть может, что мудрейший из ученых оказался способным лишь на орнамент силлогизмов, а важнейшую из глав создал невежественный варвар. Мое сердце знает, что повествование, о котором я говорю, существует. Вот только прочесть его может лишь тот таинственный ветер, который листает страницы всех существующих книг.

Но, говоря между нами, разве есть в этом мире хоть что-нибудь кроме него.


В Пелевин.Записки о поиске ветра.


Добавлено спустя 1 минуту 32 секунды:
anadina,
зацени марлезонский балет Пелевина... :lol:


Добавлено спустя 31 минуту 53 секунды:
Все, что кажется травинке, на самом деле кажется ветру, потому что казаться может только ему. Когда ветер обдувает травинку, он становится травинкой; когда он обдувает гору, он становится горой. Травинка всю жизнь борется с ветром, но ее жизнь проживает тот самый ветер, с которым она сражается. Потому-то ни с травинкой, ни с горой, ни с человеком ничего на самом деле не может случиться. Все происходит только с ветром, а про него поистине нельзя сказать, что есть место, откуда он приходит или куда он уходит. Так разве может с ним хоть что-нибудь произойти?

Надо повесить на стенке...ты чуешь, в чем терапия? :lol:
давно читала, подзабыла ... а тут вдруг нактнкулась :ugu:
07 сен 2013, 19:17  ·  URL сообщения

лё-ша
Активный участник
 
Сообщения: 914
Благодарности: 5 | 8
Профиль  

 

Пелевин писал(а):ни с травинкой, ни с горой, ни с человеком ничего на самом деле не может случиться

Но все-таки случается. :o) Терапия не может быть по-настоящему интересной, на мой взгляд. :o) Должно быть что-то, что срывает башню, приближая к началу, хоть и говорят - все уже здесь, но разница есть. :o) Думаю, невозможно к нему приблизиться не уважив его. :) А как известно, уважение к чему-то должно быть в действии, а не в пиетете, и в случае с собеседником это может быть уважение его качеств участием в них. :) Особенно если у вас в этом может быть что-то общее.:)
07 сен 2013, 20:31  ·  URL сообщения

Prana
Активный участник
 
Сообщения: 2410
Благодарности: 0 | 1
Профиль  

 

Лешик, сонце, ты не читай Пелевина.... ну его :angel:
07 сен 2013, 20:36  ·  URL сообщения

лё-ша
Активный участник
 
Сообщения: 914
Благодарности: 5 | 8
Профиль  

 

Prana писал(а):ты не читай Пелевина

Хорошо. :o) :)
07 сен 2013, 21:04  ·  URL сообщения

Prana
Активный участник
 
Сообщения: 2410
Благодарности: 0 | 1
Профиль  

 

боже-боже....
где взять сострадание к несчастным людям...к изуродованному сознанию мужчины в теле женщины, которое мстит природе за эту ошибку несоотвествия самой себе невыносимой пошлостью ..Которая от недостатка - то ли любви, то ли простого человеческого тепла..
к не нашедшей счастья в чужих америках , страстно желающей внимания и страдающей от своей невостребованности и фиаско по всем фронтам, топящей свой невроз в компании улюлюкающих от иной безысходности соратников. по несчастью...
к просто дуракам по рождению...
к пропившим свою истинность мужиченкам...
Они сбиваются в стаи.. и сдергивают в общем трансе неосознаваемого бунта последние одежды похожести на людей...
в специально отведенных местах - как в палатах для буйных... Куда не заходят даже санитары...
яду мне)))


Добавлено спустя 2 минуты 13 секунд:
хосспади, прости их...убогих))
07 сен 2013, 21:10  ·  URL сообщения

А Л Е К С А Н Д Р
Мастер Абсурда
 
Сообщения: 615
Благодарности: 0 | 6
Профиль  

 


"Еще не пробил час, свежи следы весны,
Но у Него ошибок не бывает;
Нет для Него ни высоты, ни глубины,
Есть только сад,
Где нас Он, как цветы, срывает".

* * *

Офицер протокола, японец по имени Кимо Окубара, высокий и мускулистый, явно в прошлом боец, осмотрел Чьена со скрытой враждебностью, хотя тот представил тисненую карточку-приглашение и документ, удостоверяющий личность.

— И стоило вам сюда тащиться, — ворчал японец. — Смотрели бы лучше телевизор дома. Мы тут и без вас спокойно обходились.

— Телевизор я уже смотрел, — сухо ответил Чьен.

К тому же обеды на вилле не транслировались, подумал он, — очевидно, из соображений пристойности.

Ребята Окубары тщательно обыскали, прощупали Чьена, включая анальное отверстие — на предмет тайного оружия. Потом ему вернули одежду.

Фенотиазин они не нашли, потому что он его уже принял. Подобные препараты действуют часа четыре. Этого должно быть более чем достаточно. Таня убеждала, что доза сверхбольшая. Он испытывал слабость, головокружение, спазмы, дрожь в конечностях — непредвиденные побочные эффекты.

Мимо прошла девушка, до пояса обнаженная, с длинными медно-рыжими волосами, как хвост кометы. Интересно.

С другой стороны показалась еще одна девушка. Эта была обнажена тоже до пояса, но в нижней части. Еще интересней. У девиц был отсутствующий и скучающий вид.

— Вы тоже будете потом в таком виде, — сообщил ему Окубара.

Чьен изумился.

— Как я понял, фрак и белый галстук…

— Это шутка, — объяснил японец. — Вы попались. Можете наслаждаться девушками, если вы не гомосексуалист.

Ну ладно, — подумал Чьен, — будем наслаждаться. Вместе с другими приглашенными — мужчины были во фраках, женщины в платьях до пола — он принялся прохаживаться. Он чувствовал себя не в своей тарелке, несмотря на транквилизирующий эффект стелазина. Зачем он явился сюда Двусмысленность ситуации вызывала тревогу. С одной стороны, он здесь ради продвижения в партийной иерархии, одобрительного кивка вождя… С другой — чтобы уличить вождя в обмане. Какого рода обмане — он еще не зал, но обмане. Обмане партии, обмане всех миролюбивых демократических сил планеты.

Он начал описывать новый круг по залу. К нему подошла девушка с маленькими ярко светившимися грудями и попросила спичку. Чьен машинально достал зажигалку.

— А почему у вас груди светятся? — спросил он. — Радиоактивное воздействие?

Девушка ничего не ответила, пожала плечами и отошла. Очевидно, он что-то не то сказал. Наверное, послевоенная мутация, — решил Чьен.

— Прошу вас, сэр, — лакей изящным жестом протянул поднос.

Чьен выбрал мартини — в настоящее время это был самый модный напиток среди высшего партийного класса Народного Китая, — и отпил глоток ледяной смеси. Отличный английский джин, — отметил он про себя. — Может, даже с добавлением настоящего голландского можжевельника или чего-то другого.

Неплохо.

Он почувствовал себя лучше. В принципе, здесь совсем неплохо, — решил он. — Даже весьма приятная обстановка. Все люди такие респектабельные, уверенные в себе. Они достигли успеха, теперь им можно немного отдохнуть.

Очевидно, это миф, будто бы рядом с вождем люди испытывают тревогу и нервное возбуждение. Ничего подобного он пока не замечал и сам не испытывал.

Какой-то широкоплечий пожилой господин весьма оригинально остановил Чьена, уперев ему в грудь свой бокал.

— Вон тот лилипут, — сказал он, ухмыльнувшись, — который просил у вас спичку, ну, с грудями, как рождественские огни, — это был на самом деле мальчик. — Он захихикал. — Здесь надо держать ухо востро.

— А где можно найти нормальных женщин? — спросил Чьен.

— Рядом, — ответил господин и удалился, оставив Чьена наедине с мартини.

Высокая приятная женщина в дорогом платье, стоявшая рядом с Чьеном, вдруг схватила его за руку. Он почувствовал напряжение ее пальцев. Она сказала:

— Вот он. Абсолютный Благодетель Народа. Я здесь впервые, так волнуюсь. У меня прическа в порядке?

— В полном, — кивнул Чьен и посмотрел в ту же сторону, что и женщина.

На Абсолютного Благодетеля.

Он шел через зал к столу. И это был не человек.

Но и не металлический монстр, — понял Чьен. Совсем не то, что он видел по телевизору. Очевидно, тот техномонстр предназначался только для речей. Наподобие искусственной руки, которой однажды воспользовался Муссолини, чтобы приветствовать салютом длинную и многочасовую процессию.

Чьену стало плохо. Может, это подводный дракон, «Пасть», Таня Ли что-то такое упоминала? Но ЭТО не имело пасти. Ни щупальцев, ни даже плоти вообще. Собственно ЕГО там вообще как будто не было. Стоило Чьену сфокусировать на ЭТОМ взгляд, и изображение исчезло. Он видел сквозь него, видел людей по ту сторону зала, но не видел ЕГО САМОГО. Но отворачиваясь, он боковым зрением сразу замечал ЕГО, его границы.

Оно было ужасно. Источаемый им ужас охватил Чьена, как волна испепеляющего жара. Продвигаясь к столу, оно высасывало жизнь из людей, попадавшихся на пути, пожирая их энергию с ненасытным аппетитом. Оно ненавидело окружающих — он чувствовал его ненависть. Оно на дух не переносило людей — всех и каждого — и он неожиданно понял, что испытывает долю этого отвращения вместе с ним. На мгновение все, присутствующие на вилле показались ему мерзкими слизняками, и это существо шествовало по скрученным панцирям упавших раздавленных слизняков, глотало, пожирало, насыщалось и все это время надвигалось именно на Чьена. Или это была лишь иллюзия? Если это галлюцинация, то самая жуткая в моей жизни, — подумал Чьен. — Если это реальность, то чересчур жестокая. Порожденное абсолютным злом существо, убивающее и заглатывающее поверженные жертвы. Он смотрел на след существа — цепочку раздавленных, искалеченных мужчин и женщин. Он видел, как они пытались заново собрать свои изуродованные тела, что-то сказать.

Я знаю, кто ты, — подумал Тунг Чьен. — Ты, верховный водитель Всемирной партии, истребитель жизни. Я видел стихотворение арабского поэта. Ты ищешь цветы жизни, чтобы их пожирать. Ты оседлал Землю, и нет для тебя ни высоты, ни глубины. Где угодно, когда угодно ты появляешься и пожираешь всех вокруг. Ты сконструировал жизнь, чтобы затем ее поглотить.

И находишь в этом наслаждение.

Ты бог, — подумал он.

— Товарищ Чьен! — прозвучал его голос. Но исходил он изнутри головы Чьена, а не со стороны безротого и безъязыкого видения, обратившегося к нему. — Приятно встретить вас. Но что вы понимаете? Что вы знаете? Какое мне дело до всех вас? Слизь. Какое мне дело до слизи? Да, я в ней увяз. Я мог бы и вас раздавить. Я создаю ловушки и тайники, глубокие тайные убежища, моря для меня, как кастрюля с варевом. Чешуйки моей кожи связаны со всеми, кто есть на Земле. Ты — я, я — ты. Неважно, кто есть кто. Так же неважно, как является ли существо с огненными грудями мальчиком или девочкой. Можно получать удовольствие и от тех и от других. — Оно засмеялось.

Чьен не в состоянии был поверить, что оно разговаривало с ним. Что оно выбрало его. Это было слишком ужасно.

— Я выбрал всех и каждого, — сказало оно. — Нет малых, нет великих, каждый упадет и умрет, и я буду рядом, наблюдая. Автоматически. Так устроен мир. Мне делать ничего не нужно, только смотреть.

И вдруг связь прервалась. Но Чьен видел его. Как громадную сферу, повисшую в комнате. С миллионом, с миллиардом глаз — для каждого живого организма. И когда живой организм падал, оно наступало на него и давило.

Для этого оно и сотворило живых существ, — понял он. В арабском стихотворении говорилось не о смерти, а о боге. Или, вернее, бог и был смерть. Монстр-каннибал иногда промахивался, но, имея в запасе вечность, ему некуда было спешить. Второе стихотворение тоже понял он вдруг. То, что написал поэт Драйден. Жалкий хоровод — это мы, наш мир. И оно поглощает его. Деформирует по своему плану.

Но, по крайней мере, — подумал он, — у меня осталось мое собственное достоинство. Он поставил бокал, повернулся и пошел к дверям. Прошел по ковровой дорожке длинного коридора. Лакей в фиолетовой ливрее услужливо распахнул перед ним дверь. Он оказался в темноте на пустой веранде, один.

Нет, не один.

Оно последовало за ним. Или было на веранде заранее. Да, оно поджидало его. Оно еще с ним не покончило.

— Раз и два! — сказал Чьен и головой вперед бросился через перила.

Шестью этажами ниже блестела река — смерть, настоящая смерть, совсем не такая, как в арабском стихотворении.

Когда Чьен завис над перилами, оно выпустило щупальца-удлинители и придержало его за плечо.

— Зачем? — спросил он, тем не менее, не стал вырываться.

Он ничего не понимал. И ему было даже немного интересно.

— Не делай этого из-за меня, — сказало оно.

Чьен видеть его не мог — оно передвинулось за его спину. Но часть его, на плече Чьена, теперь выглядела как человеческая рука.

Потом оно рассмеялось.

— Что тут смешного? — спросил Чьен, балансируя над перилами, придерживаемый псевдорукой.

— Ты делаешь мою работу за меня. Нетерпелив. Разве у тебя нет времени подождать? Я еще выберу тебя, не стоит упреждать события.

— А если я сам? — спросил он. — Из-за отвращения?

Оно засмеялось. И ничего не ответило.

— Даже не отвечаешь, — отметил он.

И опять не было ответа. Он соскользнул опять на веранду. И «рука» сразу же отпустила его плечо.

— Ты основатель партии? — спросил он.

— Я основатель всего. Я основал партию, и антипартию, и тех, кто за нее, и тех, кто против, тех, кого вы зовете империалистами-янки, тех, что окопались в лагере реакции, и так до бесконечности. Я основал все это.

Я засеял этот мир жизнью, словно поле травой.

— И теперь ты наслаждаешься своим творением?

— Я хочу, чтобы ты увидел меня таким, каким увидел, и чтобы ты после этого мне поверил.

— Что? — Чьен вздрогнул. — Поверил в чем?

— Ты в меня веришь? — спросило оно.

— Да. Я тебя вижу.

— Тогда возвращайся к своей работе в министерстве. Тане Ли скажи, что видел старика, толстого, усталого, который любит выпить и ущипнуть смазливую девицу за зад.

— Боже, — прошептал Чьен.

— И пока ты будешь жить, не в силах остановиться, я буду тебя мучить.

Я отберу у тебя одно за другим, все, что у тебя есть и чем ты дорожишь. А потом, когда ты будешь окончательно раздавлен и придет твой смертный час, я открою тебе тайну.

— Какую тайну?

— Воскреснут мертвые окрест. Я убиваю живое, я спасаю мертвое. Пока я скажу тебе только вот что: ЕСТЬ ВЕЩИ ГОРАЗДО ХУДШИЕ, ЧЕМ Я. Но ты их не увидишь, потому что я тебя уничтожу. А теперь иди и приготовься к обеду. И не задавай дурацких вопросов. Я делал так задолго до появления Тунг Чьена, и буду так делать еще очень долго после него.

Тогда Чьен ударил его, ударил в это, как мог сильно.

И ощутил страшную боль в голове. Он почувствовал, что падает. И наступила темнота.

В последний момент он подумал: я доберусь до тебя. Ты умрешь. Ты умрешь в мучениях. Будешь мучиться, как мы мучаемся, именно так, как мы. Я тебя распну. Клянусь, я тебя распну на чем-нибудь таком высоком. И тебе будет очень больно. Как мне сейчас.

Он зажмурился.

Кто-то дернул его за плечо — грубо, резко. Он услышал голос Кимо Окубары:

— Напился, как свинья. А ну, поднимайся! Шевелись!

Не открывая глаз, Чьен попросил:

— Вызовите такси.

— Такси уже ждет. Отправляйся домой! Какой позор! Устроить сцену на обеде у вождя!

Встав на подгибавшиеся ноги, он открыл глаза, осмотрел себя. Наш вождь — единственный истинный бог. И враг, с которым мы сражаемся, — тоже бог. Он действительно все, что есть сущего. А я не понимал, что это значит. Глядя на офицера протокола, он подумал: в тебе тоже есть частица бога. Так что выхода нет, даже прыгать бесполезно. Это инстинкт сработал, — подумал он, весь дрожа.

— Смешивать алкоголь и наркотики, — уничтожающе процедил Окубара, — значит навсегда испортить карьеру. Мне это не раз приходилось видеть. А теперь — пошел вон.

Пошатываясь, Чьен побрел к громадным центральным дверям виллы у Янцзы. Два лакея в костюмах средневековых рыцарей торжественно распахнули створки, качнув плюмажами на шлемах. Один из них сказал:

— Всего доброго, сэр.

— Иди ты на… — огрызнулся Чьен и вышел в ночь.

* * *

Было без четверти три ночи. Чьен, не в силах сомкнуть глаз, сидел у себя в гостиной, куря сигары одну за другой. В дверь постучали.

Открыв дверь, он увидел Таню Ли — в плаще с поясом и с синим от холода лицом. Она с немым вопросом смотрела на него.

— Не смотри на меня так, — грубо сказал он. Сигара погасла, и он раскурил ее заново. — На меня и так смотрели больше, чем надо.

— Вы видели, — поняла она.

Он кивнул.

Она села на подлокотник кресла и, помолчав, попросила:

— Расскажите, как это было.

— Уезжай отсюда как можно дальше. Очень, очень далеко, — посоветовал он. Но тут же вспомнил: нет такого «далеко», чтобы спрятаться, скрыться.

Кажется, что-то об этом было в стихотворении. — Забудьте, что я сказал.

Он с трудом дошел до кухни, начал готовить кофе.

— Так… так плохо? — спросила Таня, тоже зайдя на кухню.

— Мы все обречены. Я в это дело не ввязываюсь. Просто хочу работать в министерстве и забыть все, что произошло. Забыть всю эту чертовщину.

— Это инопланетное существо?

— Да, — кивнул он.

— Оно настроено враждебно к нам?

— Да. И нет. И то, и другое одновременно. Преимущественно — враждебно.

— Тогда мы должны…

— Иди домой, — посоветовал Чьен, — и ложись спать. — Он внимательно посмотрел на нее. — Ты замужем?

— Нет. Сейчас — нет. Раньше была.

— Останься со мной, — попросил он. — До утра, сколько там ночи осталось. Пока не взойдет солнце. Мне страшно, когда темно.

— Я останусь, — согласилась Таня, расстегивая пряжку плаща, — но я должна получить ответы.

— Что имел в виду Драйден? — спросил Чьен, ведя ее в спальню. — В отношении небесных сфер. Что это значит?

— Нарушится весь небесный порядок Вселенной, — пояснила она, повесив плащ в шкаф.

На ней был оранжевый полосатый свитер и облегающие брюки.

— Это плохо, — затосковал Чьен.

— Не знаю. Наверное, — подумав, ответила она. — По-моему, это как-то связано с идеей старика Пифагора насчет музыки-сфер.

Она уселась на кровать и стала снимать туфли, похожие на тапочки.

— Ты веришь в это? Или ты веришь в бога?

— Бога! — засмеялась она. — Время веры в бога кончилось вместе с эпохой паровозов. О чем ты?

— Не смотри на меня так, — он резко отодвинулся. — Я теперь не люблю, когда на меня смотрят.

— Наверное, — предположила Таня, — если бог существует, наши дела его мало волнуют. Такая у меня теория. Победит ли зло, добро, погибнет человек или животное — судя по всему, ему это безразлично. Честно говоря, я не вижу никаких его проявлений. И партия всегда отрицала всякую форму…

— Но ты его видела? Когда была маленькой?

— Только тогда. И я верила…

— А тебе не приходило в голову, что «добро» и «зло» — разные названия одного явления? И бог может быть добр и наоборот одновременно?

— «Разрушитель» — припомнил Чьен. — «Железо», «Пасть» и «Птица», и «Заоблачная Труба»… Плюс другие названия, формы, не знаю. У меня была галлюцинация на обеде у вождя. Очень сильная и очень страшная.

— Но стелазин…

— От него стало только хуже, — заметил Чьен.

— Можем ли мы противостоять этому?.. — задумалась Таня. — Этому существу, созданию, призраку, видению — что ты видел? Ты называешь это галлюцинацией, но, очевидно, это была не галлюцинация.

— Да, думаю, что он существует. Верь в него.

— И что это даст?

— Ничего , — вяло сказал он. — Абсолютно Ничего. Я устал. Давай ляжем в постель.

— Хорошо.

Она начала стягивать с себя свой полосатый свитер.

— Мы потом поговорим подробнее.

— Галлюцинация, — медленно произнес Чьен, — это милосердная вещь.

Лучше бы я не утратил ее. Отдайте мне назад мою галлюцинацию! Пусть все опять будет, как было раньше, до той первой встречи с калекой-продавцом.

— Ложись в постель. Будет хорошо — тепло и приятно.

Он снял галстук, рубашку — и увидел на правом плече знак, стигмат — след руки, остановившей его в прыжке с веранды. Красные полосы. Похоже, они никогда не исчезнут. Он надел пижамную куртку, чтобы спрятать следы.

— Твоя карьера теперь полетит вперед, — попыталась успокоить его Таня. — Разве ты не рад?

— Конечно, — кивнул он, ничего не видя в темноте. — Очень рад.

— Иди ко мне, — сказала Таня, обнимая его. — Забудь обо всем. По крайней мере, пока.

Он потянул ее к себе. И стал делать то, о чем она его просила, и чего он сам хотел. Она была ловкая и хорошо справилась со своей частью. Они хранили молчание, пока она не выдохнула: «О-о!» и обмякла.

— Если бы можно было продолжать вот так бесконечно, — вздохнул Чьен.

— Это и была вечность, — сказала Таня. — Мы были вне времени. Это безграничность, как океан. Наверное, так было в кембрийскую эпоху, пока они не выползли на сушу. И есть только один путь назад — когда мы занимаемся любовью. Вот почему это так много значит для нас. В те времена мы были как одно, как одна большая медуза. Теперь их много выбрасывают на берег волны.

— Выбрасывают на берег, и они умирают, — поежился он.

— Можешь принести мне полотенце? — попросила Таня.

Голый, он пошлепал в ванную за полотенцем. Там он снова увидел свое плечо — то место, где Оно его ухватило, втащив назад. Наверное, чтобы поиграть с ним еще.

След почему-то кровоточил.

Чьен промокнул кровь, но она тут же выступила опять. Сколько же у меня осталось времени? — подумал он. Наверное, немного.

Вернувшись в спальню, он спросил:

— Ты не устала?

— Нисколько. И если у тебя еще есть силы…

Она смотрела на него лежа, едва видимая в смутном ночном свете.

— Есть, — сказал он.

И прижал Таню к себе.

* * *


"Когда последний час отпущенный
Проглотит жалкий хоровод,
Зов трубный упадет с небес,
Воскреснут мертвые окрест
И сфер небесных встанет ход".


"Вера наших Отцов"

Филип Кинред Дик

URL / URL
07 сен 2013, 22:21  ·  URL сообщения

Пред.След.

Вернуться в Авторские темы

Кто сейчас на конференции

Зарегистрированные пользователи: Bing [Bot], Google [Bot], MailRu [Bot], otakon, thaiman, Yandex [Bot]


Новости | Библиотека Лотоса | Почтовая рассылка | Журнал «Эзотера» | Форумы Лотоса | Календарь Событий | Ссылки


Лотос Давайте обсуждать и договариваться 1999-2016
Сайт Лотоса. Системы Развития Человека. Современная Эзотерика. И вот мы здесь :)
| Правообладателям
Модное: Твиттер Фейсбук Вконтакте Живой Журнал
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100