Сайт Лотоса » на главную страницу
домойFacebookTwitter

Работа...

Обсуждение различных вопросов по темам: развитие человека, эзотерика, магия, религия, психология, феномены и т.п. Приветствуется привязка к практической стороне вопросов. Схема обсуждения: новый топик > новая тема > ясная постановка вопроса > комментарии участников.

Модераторы: Крокозябра, Ditrey

Ин Асти Эн
Активный участник
Аватара пользователя
 
Сообщения: 33287
Благодарности: 1457 | 1548
Профиль  

 

когда вырубишь это на яву - будем разговаривать )))

а ты мыслишь лежа и днем ночью. есть у тебя тело или нет при этом. но лёжа.


Добавлено спустя 1 минуту 6 секунд:
когда ты родился - ты ведь не сам пошел ))) а по проекции. увидел ! а мышление так лежа и осталось. на уровне двух лет и тех нету )))


Добавлено спустя 1 минуту 32 секунды:
вот поэтому и зовут всех трупами. что лежат вечно.


Добавлено спустя 1 минуту 6 секунд:
четыре эфира у них ))) и даже физический есть )))


Добавлено спустя 1 минуту 12 секунд:
karuzo писал(а):Практика А фигня.
ВТО фигня...

ты натренируй то - чем это включается без практики ))). а это и есть сознание. Я ваше )))


Добавлено спустя 29 секунд:
одно на всех )))


Добавлено спустя 2 минуты 4 секунды:
эфир это химия. но физическая. но химия. но физическая. )))


Добавлено спустя 47 секунд:
а ум для эфира это какой эфир ? )))


Добавлено спустя 4 минуты 25 секунд:
очень хочется блеснуть практикой Карузо ))) и не только ему )))
14 янв 2020, 22:21  ·  URL сообщения

JokeRЯ
Активный участник
Аватара пользователя
 
Сообщения: 12547
Благодарности: 3833 | 2161
Профиль  

 

ЭтнаотСефи писал(а):вокруг - сон и есть. почитайте внимательно, что тут пишут много страниц. никаких кроваток и подушечек не нужно и никаких ВТО ночью. все здесь и прямо сейчас. тел нет, глаза открыты. остается понять, что это сон.


+ + + Браво, снимаю шляпу!))) :good:

Вопрос:
Зачем все усложнять... Вы можете с мужем сесть и написать все нормальным человеческим языком!? М?)

.
14 янв 2020, 22:35  ·  URL сообщения

Ин Асти Эн
Активный участник
Аватара пользователя
 
Сообщения: 33287
Благодарности: 1457 | 1548
Профиль  

 

154. Некогда В. И Чапаев и Штирлиц хвастались друг перед другом своим
продвижением:
- Ах, это ощущение от открытия сердечной чакры, нет слов чтобы описать
тебе это блаженство - говорил один.
- Что это по сравнению с выходом из тела и наблюдением себя со стороны
- перебивал другой. Лао-Цзы проходя мимо послушал, но ничего не сказал.


Добавлено спустя 1 минуту 13 секунд:
JokeRЯ писал(а):Вопрос:

в начале прочитай ))) после истории с 9 - летним мальчиком.
14 янв 2020, 22:36  ·  URL сообщения

JokeRЯ
Активный участник
Аватара пользователя
 
Сообщения: 12547
Благодарности: 3833 | 2161
Профиль  

 

Ин Асти Эн писал(а):хвастались друг перед другом своим
продвижением:
- Ах, это ощущение от открытия сердечной чакры, нет слов чтобы описать
тебе это блаженство - говорил один.
- Что это по сравнению с выходом из тела и наблюдением себя со стороны
- перебивал другой. Лао-Цзы проходя мимо послушал, но ничего не сказал.


НЕТ пути...
Сколько можно тупить на эту тему, а?)

JokeRЯ писал(а):можете с женой сесть и написать все нормальным человеческим языком!? М?)


:lol:

.
14 янв 2020, 22:38  ·  URL сообщения

naryassa
Активный участник
 
Сообщения: 1681
Благодарности: 17 | 92
Профиль  

 

WIQ писал(а):именно так тренируется сила

Именно так тренируется нажива.
Откуда формируется целепологание.
Последствия.
Баланс.
14 янв 2020, 22:40  ·  URL сообщения

Sijat
Активный участник
Аватара пользователя
 
Сообщения: 2568
Благодарности: 352 | 234
Профиль  

 

karuzo писал(а):А вот картинки эти точно наведенная чертовщина, весьма человеческая.

Верхняя - это миры... Каждый художник имеет право на своё видение...
14 янв 2020, 22:40  ·  URL сообщения

Ин Асти Эн
Активный участник
Аватара пользователя
 
Сообщения: 33287
Благодарности: 1457 | 1548
Профиль  

 

JokeRЯ писал(а):НЕТ пути...
Сколько можно тупить на эту тему, а?)


вот скажи это птицам - летящим на юг. даже они тебе покрутят пальцем у виска . а зачем растению стать животным ? )))

путь на том свете. его тантрой зовут. она и преподается только ! на том свете.


Добавлено спустя 3 минуты 10 секунд:
вот Карузо тут рассказывает об осознанности растений в астрале ))) для них это есть и это реально. но эти растения превращаются в камни днем и в бодрствующем состоянии. а сознание у кого ? )))


Добавлено спустя 1 минуту 10 секунд:
и почему Ману это вепрь - а не фиалка или кусок гранита ? )))
14 янв 2020, 22:40  ·  URL сообщения

JokeRЯ
Активный участник
Аватара пользователя
 
Сообщения: 12547
Благодарности: 3833 | 2161
Профиль  

 

Ин Асти Эн, :shok:

Был ПРОсвет...
И исчез.

Ладно, Асти... Не хочешь срать - не мучай, жопу... Трудный был день.

Споки всем :mocking: :biggrin:

Ушел.

:biggrin:

.
14 янв 2020, 22:44  ·  URL сообщения

ЭтнаотСефи
Активный участник
Аватара пользователя
 
Сообщения: 4562
Благодарности: 673 | 960
Профиль  

 

JokeRЯ писал(а):Зачем все усложнять... Вы можете с мужем сесть и написать все нормальным человеческим языком!? М?)

))так жаждущим читать - нечего будет читать))
говорим же - все эти описания картинок - просто бред головного мозга. он может быть ночью в кроватке и называться сном. может быть днем в инете и называться форумом, может быть разговором на автобусной остановке. человек может ходить на работу, строить карьеру, создавать семью, проводить сансанги и продолжать мыслить в лежачем положении. мыслить лежа.
на востоке громко столетиями говорят: сядьте в удобную позу для медитации, сядьте говорят, уже, хорош лежать))сядьте своим мышлением)).
14 янв 2020, 22:46  ·  URL сообщения

Ин Асти Эн
Активный участник
Аватара пользователя
 
Сообщения: 33287
Благодарности: 1457 | 1548
Профиль  

 

JokeRЯ,
ну да - был у тебя. а потом - бах и пути нет )))


Добавлено спустя 1 минуту 8 секунд:
JokeRЯ писал(а):Не хочешь срать - не мучай, жопу.

не хочу и не мучаю )))а вот сколько Карузо насрал - ну тут аплодисменты о ста тысячах ))) а кому они нужны на том свете )))


Добавлено спустя 1 минуту 46 секунд:
или

стояла машина. ходила ходила вокруг нее обезьяна. получилось сесть и повернуть замок зажигания. оп - завелся двигатель и всё - пути нет )))

а коробка зачем ? )))


Добавлено спустя 49 секунд:
черепушка с переключением мышления )))


Добавлено спустя 56 секунд:
JokeRЯ,
у тебя парковка или нейтралка включена ? )))


Добавлено спустя 5 минут 56 секунд:
шаман вон - который всю жизнь бредит во сне в бубном и то сообразил - что надо взять шарик(космический зодиак) и чтобы дойти до президента - включить таки космическую механику и используя одиннадцатый номер - двигать и что он ни когда не дойдет в своем бреде до этого )))


Добавлено спустя 1 минуту 10 секунд:
взмедитнуть пора надо было вообще не терять на эту чепуху отдых.
14 янв 2020, 22:46  ·  URL сообщения

Крокозябра
Активный участник
 
Сообщения: 21862
Благодарности: 3739 | 2015
Профиль  

 

Кинематика образа феноменального тела во время опыта выхода из тела (ОВТ). Классический паттерн движения согласно книге С. Малдуна и Г. Каррингтона «Проекция астрального тела» (Лондон, Райдер и К°, 1929).

Примерно в то же время, в восьмидесятых годах, я пережил не менее волнующий опыт в интеллектуальной области. Я писал диссертацию по философии в университете Иоганна Вольфганга Гёте во Франкфурте-на-Майне. В ней обсуждалась так называемая «проблема сознания-тела», поднятая в книге Гилберта Райла «Понятие сознания» в 1949 году. В эти годы философы от Уллина Т. Плейса до Джегвона Кима предложили девять теоретических решений этой вековой загадки и добились большого прогресса. Я воспитывался на более традиционном философском факультете — там преобладала политическая философия Франкфуртской школы. Никто у нас, казалось, понятия не имел об огромном прогрессе, достигнутом в аналитической философии сознания. Я, к своему великому удивлению, узнал, что в серьезных, убедительных работах на переднем крае науки материализм давно стал ортодоксальной теорией. О существовании души почти никто не говорил. Дуалистов осталось очень мало — за исключением философов на Европейском континенте. Меня сильно отрезвило понимание того, что за сорок лет после Второй мировой войны, когда почти вся еврейская интеллигенция Германии и другие интеллектуалы погибли или оказались в изгнании, прервались многие традиции и связи между учеником и учителем, так что немецкая философия в немалой степени выпала из общего контекста дискуссий. Мало кто в Германии читал работы, опубликованные на английском. Некоторые философские дискуссии, которые я слышал в Германии, вдруг стали казаться плохо осведомленными, провинциальными и лишенными знания о том, на какой стадии развития находится великий проект постижения человечеством общей теории сознания. Читая самостоятельно, я постепенно убеждался, что действительно не существует эмпирических свидетельств о сознательном опыте вне мозга, и что общая тенденция передовых открытий в философии сознания явственно указывает в обратную сторону. Между тем я сам неоднократно испытывал выход из тела — живо и отчетливо. Как тут быть?

Ответ был один: надо превратить эти эпизоды в контролируемое и воспроизводимое состояние сознания, чтобы экспериментальным путем установить, возможно ли получить надежные наблюдения ОВТ. Я прочел об ОВТ все, что сумел найти, я опробовал различные психологические техники, чтобы намеренно вызывать такие переживания. Не щадя себя ради эксперимента, я ничего не пил начиная с полудня, всматривался в стакан воды на кухне с твердым намерением вернуться за ним в состоянии пребывания вне тела и ложился в постель, мучась от жажды, с ложкой соли за щекой. (Можете повторить это в домашних условиях.) В научной литературе писали, что ОВТ связан с применением кетаминов (средства для наркоза). Потому, когда мне пришлось в 1985 году перенести небольшую операцию, я уговорил анестезиолога заменить лекарство, чтобы пережить пробуждение от кетаминового наркоза в медицинской контролируемой среде. (Не пытайтесь повторить это дома!) Ни один из этих опытов не удался, и я давно отказался от попыток. Мне так и не удалось выйти за пределы чистой феноменологии от первого лица — то есть сделать хоть одно верифицируемое наблюдение в состоянии ОВТ, которое хоть как-то указывало бы на независимость сознания от мозга.

Во время моих более ранних исследований я пытался распутать различные слои осознаваемой/сознательной я-модели — то есть эго. Я твердо убежден, что теоретически важнее всего, в первую очередь, выделить простейшую форму самосознания. В чем состоит фундаментальное, первичное чувство Я? Можно ли, удалив мышление, чувства и автобиографическую память, все еще сохранить эго? Можно ли остаться в Сейчас, лишившись воли и телесной деятельности, и сохранить при этом феноменальное чувство Я? Философы прошлого совершали ошибку, рассуждая почти исключительно о феноменах высшего порядка, таких как употребление местоимения первого лица — «я», или о когнитивно и понятийно доступных формах интерсубъективности. Я бы сказал, что важнее обратить наше внимание на каузально необходимые детали на низших уровнях описания — на то, что я называю «минимальная феноменальная самость»11, необходимо найти основу самости и при этом искать ее совместными усилиями представителей разных дисциплин. Как вы увидите, ОВТ для этого — идеальная точка входа.

Не так давно ОВТ представляли собой в некотором роде табу для серьезных исследователей — как сознание в начале восьмидесятых годов двадцатого века: для молодых ученых заняться им означало испортить себе карьеру. Теперь же, после десятилетий пренебрежения, ОВТ становится одной из самых «горячих» тем в исследовании телесного компонента осознаваемого Я. Олаф Бланк, с которым мы познакомились во введении, как и я, изучает опыт выхода из тела для того, чтобы понять, чем же является телесно зафиксированная самость в действительности.

С философской точки зрения ОВТ представляет интерес по нескольким причинам. Феноменология ОВТ неизбежно ведет к дуализму и к идее невидимого, невесомого, но имеющего пространственную протяженность второго тела. На мой взгляд, это, возможно, и есть предок «души» (нем. Seele) в народной феноменологии, а также философская протоконцепция «разума» (нем. Geist)12. Душа — это феноменальная я-модель в ОВТ. Традиционное понятие о бессмертной душе, существующей независимо от физического тела, возможно, имеет современный нейрофеноменологический коррелят. По происхождению «душа», вероятно, не метафизическое, а всего лишь феноменологическое понятие: содержание феноменального эго, активирующегося человеческим мозгом при опыте выхода из тела.

Современные философские и научные дебаты о «разуме» берут начало в этой протоконцепции «души» — анимистической, квазисенсорной теории о том, что значит обладать «разумом». Обладать «разумом» сперва означало обладать «душой», эфирным вторым телом. Мистическая идея «тонкого тела», не зависящего от тела физического и несущего в себе высшие психические функции, такие как внимание и сознание, обнаруживается многократно во многих культурах — например, в донаучной теории о «дыхании жизни»13. Тому же примеры — иудейский ruach, арабский ruh, латинский spiritus, греческая рпеита, индийская prana или христианское «духовное тело» soma pneumatikon (как у апостола Павла) или prana и пять koscha индийской философии. Тонкое тело — обладающая пространственной протяженностью сущность, которая якобы поддерживает жизнь в физическом теле и покидает его после смерти14. Оно известно и в теософии, и в других спиритических традициях: например, в христианстве — «тело воскресения» или «прославленное тело»; в суфизме «занебесное тело»; в даосизме и ваджраяне — «алмазное тело»; «светлое» или «радужное тело» — в тибетском буддизме.

Моя теория — теория субъективной я-модели — предполагает, что это тонкое тело действительно существует, но состоит не из «ангельской материи» и не из «звездного вещества». Оно составлено из чистой информации, протекающей в мозгу15. Конечно, «поток информации» — тоже лишь метафора, но описание на уровне обработки информации — лучшее, что мы имеем при нынешнем состоянии науки. Оно дает гипотезы, проверяемые опытом, и позволяет увидеть то, чего мы не видели прежде. Тонкое тело есть я-модель мозга, и это впечатляющим образом доказывается научными исследованиями ОВТ.

Существует множество описаний ОВТ, сделанных от первого лица, и они тоже происходят из всех времен и многих разных культур. Я полагаю, что функциональное ядро сознательного опыта этого рода формируется независящим от культурного контекста, общим для всех людей нейропсихологическим потенциалом. Мозг каждого человека при определенных условиях способен порождать ОВТ. Сейчас мы начинаем глубже понимать свойства функциональной и репрезентационной архитектуры, вовлеченные в этот процесс. Изучение феноменологических описаний ОВТ поможет не только разобраться в их архитектуре, но и в их нейронном исполнении. Возможно, для состояния ОВТ существует распределенный в пространственном отношении, но функционально четко выраженный нейронный коррелят. Психолог Сюзен Б. Блэкмор в своей работе выдвинула редукционистскую теорию ОВТ. Она описывает их как модели реальности, создаваемые мозгом в стрессовой ситуации, когда у него нет доступа к поступающей сенсорной информации и он вынужден обращаться к внутренним источникам16. Она обратила внимание на гот интересный факт, что когнитивные визуальные карты, реконструируемые по памяти, чаще всего организуются «с высоты птичьего полета». Закройте глаза и припомните последний раз, когда вы гуляли по пляжу. Предстанет ли вам визуальная картина, какой вы ее видели? Или вы увидите самого себя, возможно сверху, идущим по береговой линии? Для большинства людей верно последнее.

Когда я в 1985 году в Тюбингене познакомился с Блэкмор и рассказал ей о нескольких собственных опытах выхода из тела, она подробно расспрашивала, как именно я двигался во время этих эпизодов. Только тогда я осознал, что мое движение по ночной спальне при ОВТ не было плавным и непрерывным, как при ходьбе наяву или при полете во сне. Нет, я продвигался «прыжками» — скажем, от окна к окну. Блэкмор предположила, что при ОВТ мы движемся дискретными смещениями от одной яркой точки на когнитивной карте местности к следующей. Рывки происходят во внутренней модели окружающего мира — схематичной внутренней симуляции ориентиров в знакомой нам обстановке. В общем, она считает, что ОВТ — осознаваемая симуляция мира, организованная в пространстве с точки зрения третьего лица и включающая реалистичное представление собственного тела — реалистичное настолько, что мы не отдаем себе отчет в том, что это симуляция17.

Теория Блэкмор интересна тем, что в ней ОВТ рассматриваются как поведенчески организованное пространство. А почему бы ему и не быть внутренней симуляцией такого пространства? Ведь сознательный опыт сам по себе представляется именно таким образом: внутреннее представление пространства, в котором восприятия целесообразно связаны с собственным поведением. Больше всего убедили меня в гипотезе Блэкмор упомянутые прыжки от ориентира к ориентиру — феноменологическая особенность, которую я не заметил в собственном ОВТ.

Мой пятый опыт был особенно памятным. Он произошел около часа ночи 31 октября 1983 года.

Во время ОВТ зрение мое обычно ухудшается, как и должно происходить ночью в темной спальне. Сообразив, что не могу щелкнуть выключателем, перед которым оказался в состоянии ОВТ, я сильно занервничал. Чтобы не испортить редкой возможности поэкспериментировать, я решил не двигаться, пока не успокоюсь. Потом я попытался подойти к открытому окну, но вместо этого плавно к нему спланировал, почти мгновенно оказавшись у цели. Я тщательно ощупал деревянную раму, провел по ней ладонью. Тактильные ощущения были отчетливыми, но необычными — отсутствовало ощущение тепла или холода по отношению к собственной температуре тела. Я выпрыгнул из окна и по спирали поднялся вверх.

Этот опыт сопровождался еще одним феноменологическим переживанием: назойливым побуждением представить перед глазами заголовок в местной газете: «ПОПЫТКА САМОУБИЙСТВА ИЛИ ОСТРЫЙ СЛУЧАЙ ЛУНАТИЗМА? СТУДЕНТ-ФИЛОСОФ РАЗБИЛСЯ НАСМЕРТЬ, ВЫЙДЯ ВО СНЕ ИЗ ОКНА!» Немного позже я снова оказался лежащим на кровати поверх своего физического тела, из которого теперь, во второй раз, поднялся, контролируя движения. Я пытался полететь в дом своего друга во Франкфурте, за восемьдесят пять километров, надеясь совершить там какие-нибудь проверяемые наблюдения. Но стоило сосредоточиться на цели, как меня рвануло вперед, сквозь стену спальни, и я тотчас потерял сознание. Придя в себя, наполовину запертый в физическом теле, я почувствовал, что впечатления теряют яркость, и решил последний раз выйти из тела.

Эти эпизоды, извлеченные из более полного опыта, демонстрируют ту особенность движения при ОВТ, на которую обычно не обращают внимания — а именно что модель тела движется не так, как физическое тело, а по-другому — так, что обычно достаточно подумать о цели, чтобы немедленно перенестись к ней. При ОВТ сильны моторно-вестибулярые ощущения (в самом деле, плодотворным оказывается рассмотрение ОВТ как сложных моторно-вестибулярных галлюцинации)18, зато вес ощущается очень слабо, и полет при ОВТ является естественным средством передвижения. Этот вид передвижения как бы вытекает из предпосылок мозга. Поскольку большинство ОВТ происходит ночью, естественно предположить, что видите вы не слишком хорошо. То есть, перепрыгивая от одного ориентира в вашей модели реальности к другому, вы не удивляетесь, что пространство между этими яркими точками смутно и неопределенно: лично я и не ожидал рассмотреть подробности. Если серьезно относиться к феноменологии, то можно открыть много интересных деталей: отсутствие термальных ощущений и короткие провалы сознания между эпизодами — это достаточно хорошо документированные явления также в исследованиях снов (см. главу 5).

Вот еще несколько описаний ОВТ от первого лица. Первое сделано швейцарским биохимиком Эрнстом Ваэлти, который в Бернском институте патологии работает над применением вирусов для доставки лекарственных веществ в организм и трансфера генов.

Я проснулся ночью — должно быть, около трех утра — и понял, что не могу шевельнуться. Я был вполне уверен, что не сплю, чувствовал себя в полном сознании. Бессилие наполнило меня страхом, я сосредоточился на единственной цели — шевельнуться. Сконцентрировав всю волю, я попытался повернуться на бок. Что-то перевернулось, но не тело — этим «что-то» был я, все мое сознание, включая ощущения. Я скатился на пол у кровати. При этом я не чувствовал себя бестелесным — казалось, мое тело состоит из вещества, подобного смешению газа и жидкости.

Я по сей день не забыл изумления, охватившего меня, когда я, упав на пол, не ощутил ожидаемого удара. Если бы так упало мое обычное тело, голова ударилась бы о ночной столик. Меня, лежащего на полу, охватила паника. Я знал, что обладаю телом, и испытывал только одно всепоглощающее желание — снова им управлять. Внезапным рывком я восстановил контроль над телом, не зная, как мне удалось в него вернуться.

Еще от Ваэлти, о другом случае:

Я, чувствуя себя нездоровым, лег в постель около 11 вечера и попытался уснуть. Я был беспокоен и так часто ворочался, что моя жена заворчала. Тогда я заставил себя лежать неподвижно. Какое-то время я дремал, затем почувствовал, что должен переложить поудобнее лежавшие поверх одеяла руки. В то же мгновение я осознал, что не могу двинуться и что мое тело находится в подобии паралича. Одновременно я обнаружил, что могу вытянуть руки из физических рук, как из пары жестких перчаток. Разделение началось от кончиков пальцев, и процесс сопровождался явственными звуками вроде потрескивания. Именно это движение я намеревался совершить физическими руками. Далее я отделился от тела и выплыл из него головой вперед, переместившись в стоячее положение, как если бы почти ничего не весил. Тем не менее у меня было тело, состоящее из реальных членов. Вы, конечно, видели, как изящно движется в воде медуза. Я мог двигаться с той же легкостью.

Я принял горизонтальную позицию в воздухе и проплыл над кроватью, как пловец, оттолкнувшийся от края бассейна. Во мне поднималось восхитительное чувство свободы. Но вскоре меня охватил страх, общий для всего живого, — страх лишиться физического тела. Его хватило, чтобы вернуть меня в тело19.

Как уже отмечалось, описанный Ваэлти сонный паралич — необязательное условие ОВТ. Такие опыты часто происходят при несчастных случаях, в бою или при занятиях экстремальными видами спорта — например, у скалолазов в горах или у марафонцев.


Рис. 6, a и b. Как движется осознаваемый образ тела в начале ОВТ. Два разных, но в равной степени характерных способа, по описанию швейцарского биохимика Эрнста Ваэлти (1983).

Шотландка описывает ОВТ в возрасте 32 лет при тренировке в беге на марафонскую дистанцию. «Пробежав приблизительно 12-13 миль... я почувствовала, что смотрю не глазами, а откуда-то из другого места... я почувствовала, будто что-то покинуло мое тело, и, хотя я продолжала бежать и смотреть вперед, одновременно видела себя, бегущую по дороге. Моя „душа“, или что там это было, плыла где-то над телом, достаточно высоко, чтобы видеть верхушки деревьев и пригорков»20.

Согласно различным исследованиям, от 8 до 15% людей хотя бы раз в жизни испытывали ОВТ21. В отдельных группах процент гораздо выше — например, у студентов — 25%, у верящих в паранормальные явления — 49%, у больных шизофренией — 42%; известны также ОВТ неврологического происхождения, как при эпилепсии22.

У 29-летней женщины с двенадцатилетнего возраста наблюдались провалы сознания. Они происходили пять раз в неделю без предупреждения. Выглядели они как пустой взгляд и краткие перерывы в совершавшихся действиях, иногда с морганием. В девятнадцать лет она получила опыт аутоскопии во время обобщенного тоно-клонического приступа. Она работала в универмаге, когда вдруг упала и, по ее словам: «Следующее, что я помню, — как плыву под самым потолком. Я видела себя, лежащую на полу. Я не испугалась — было слишком интересно. Я видела, как дергаюсь в судорогах, и подслушала, как моя начальница просит кого-то „вынуть карточку присутствия“ и говорит, что она едет со мной в больницу. Потом я оказалась в космосе и видела Землю. Я ощутила у себя на левом плече руку и хотела обернуться, но не смогла. Потом я опустила глаза и поняла, что у меня не было ног, я видела только звезды. Я оставалась там, пока внутренний голос не приказал мне вернуться в тело. Я не хотела возвращаться, потому что там было прекрасно, тепло — не от жара, а от защищенности. А потом я очнулась в приемном покое».

При неврологическом обследовании не было выявлено никаких отклонений. Компьютерная томография черепа показала норму. На ЭЭГ были зарегистрированы генерализованные трехгерцовые комплексы медленных волн с острыми всплесками»23.

Прежде всего, реалистичность этих ОВТ, казалось бы, говорит против их галлюцинаторной природы. Хотя более интересным является то, как интегрируются в единое целое достоверные и галлюцинаторные элементы. Часто различие между видимостью и реальностью, восприятием и иллюзией присутствует у пациента на субъективном уровне: это глубинное понимание природы состояния, в котором он находится, но тоже лишь частичное. Один пациент с эпилепсией отмечал, что его тело, видимое извне, было одето в ту одежду, которая была на нем в действительности, но волосы, как ни странно, оказались причесаны, хотя он знал, что перед приступом они были растрепаны. Некоторые пациенты с эпилепсией сообщали, что их парящее тело отбрасывало тень; другие тень не видели. Некоторым двойник представлялся несколько меньше реального роста. Компонент глубинного понимания мы видим также в первом отчете Эрнста Ваэлти: «Если бы таким образом упало мое нормальное тело, голова ударилась бы о ночной столик».

Еще одна причина интересоваться ОВТ с философской точки зрения заключается в том, что это наиболее известное состояние сознания, при котором одновременно активны две я-модели. Конечно, «локусом идентичности» (местом, где пребывает «агент» — философский термин для «действующего лица») оказывается лишь одна из них. Другая я-модель — модель физического тела, лежащего, скажем, на кровати внизу или операционном столе, — строго говоря, не я-модель, поскольку не выступает источником взгляда от первого лица. Эта вторая я-модель — не модель-субъект. Ваше внимание исходит не из нее. С другой стороны, она остается вашим телом, на которое вы смотрите. Вы признаете тело своим, но это тело уже не субъект, не локус знания, действия и сознательного опыта — то есть не эго. Эти наблюдения интересны тем, что позволяют нам различить функциональные слои осознаваемого человеком Я.

Любопытно, что существует целый спектр феноменов аутоскопии (то есть состояний сознания, при которых вы видите свое тело со стороны с некоторого расстояния), которые, возможно, функционально родственны ОВТ. Они представляют большой концептуальный интерес. Четыре основных типа таких феноменов — это аутоскопичные галлюцинации, хеаутоскопия, опыт выхода из тела и «ощущение присутствия». В первых двух случаях пациент видит свое тело извне, но не идентифицируется с ним и не считает, что «находится в иллюзорном теле». При хеаутоскопии чувство Я также иногда прыгает туда и обратно, и пациент не знает, в каком именно он сейчас теле. При опыте выхода из тела смещение зрительно-пространственной перспективы от первого лица, локализация и идентификация себя с иллюзорным телом, которое находится где-то во внешнем пространстве, проявляются в полной мере. Здесь и зрительно-пространственная перспектива от первого лица, и Я находятся вне тела, и человек видит свое физическое тело из внетелесной позиции. «Ощущение присутствия» — которое также удалось вызвать прямой стимуляцией мозга электродами — особенно интересно. При этой иллюзии второе, иллюзорное, тело только ощущается (но не видится)24. Эти данные показывают, насколько сложнее стало в наше время серьезно заниматься философией сознания: чтобы реабилитировать как предмет исследований классические философские темы, такие как «самосознание» или «субъективность», надо развивать теорию, которая может интегрировать все данные в эмпирически убедительную модель. Количество этих данных значительно возросло за последнее столетие.

Существуют ли какие-то соотношения опытов выхода из тела с личностными качествами? Разные психологи показывают, что для людей, часто испытывающих ОВТ, характерны такие особенности личности, как открытость новому опыту, невротизация, склонность к деперсонализации (эмоциональное нарушение, при котором человек теряет связь с персональной реальностью, сопровождающееся ощущением нереальности и странности: людям часто кажется, что их тело нереально, меняется или растворяется), шизотипия (сопровождается нарушениями мышления, странным поведением, малочисленностью близких друзей и нервозностью по отношению к незнакомцам), пограничные расстройства личности и истерическое расстройство личности (характеризуется эгоцентричным и театральным поведением)25. Еще одно недавнее исследование связывает ОВТ со способностью к полному погружению — то есть к переживанию феноменального мира во всех его аспектах и всеми органами чувств, с полным включением внимания и интереса — и с «соматоформными нарушениями» (в частности, с тенденцией отвлекать собственное внимание от своих телесных и моторных стимулов). Эта работа указывает, что подобные наклонности нельзя автоматически относить к патологиям26.


Рис. 7. Нарушения восприятия себя и соответствующие им зоны мозга. Все эти феномены показывают, что нарушаться может не только идентификация с частями тела и их положением, но и осознаваемое представление всего тела и связанного с ним чувства самости. Все четыре типа переживаний вызываются мультисенсорной дезинтеграцией, имеющей выраженное нейрологическое соответствие (см. светлые участки). Наиболее частые причины хеаутоскопии — опухоли мозга и эпилепсия. Позаимствовано из иллюстрации О. Бланка (О. Blanke. Illusions visuelles / Safran A. B., Vighetto A., Landis T., Cabanis E. (Hg.), Neurophtalmologie. Paris, 2004. S. 147-150).

Любопытно также присмотреться поближе к феноменологии ОВТ. Например, «выход через голову», изображенный на рис. 6b, проявляется только в 12,5% случаев. Акт выхода из собственного тела в 46,9% резок, но может также и варьировать от медленного (21,9%) до постепенного и очень медленного (15,6%)27. Часто эпизоды ОВТ являются короткими: одна из недавних работ показывает, что они почти в 40% случаев длятся менее пяти минут и в 10% случаев — менее полуминуты. Более чем в половине случаев субъекты «видят» свое тело извне и в 62% случаев — с небольшого расстояния28. Многие ОВТ состоят просто в пассивном парении в образе тела, хотя чувство самости при этом прочное. По последним исследованиям, более половины субъектов сообщают, что не могли управлять своими движениями, а около трети — что могли. Остальные вовсе не ощущают движения29. По разным исследованиям, от 31% до 84% опрошенных ощущали себя находящимися во втором теле (а иногда в неопределенном пространственном объеме), а около 31% ОВТ было «бестелесным» — люди воспринимали себя бестелесными, имея лишь зрительно-пространственную перспективу. Доминирующим ощущением в 68,8% случаев было зрение, в 15,5% — слух. Более давние исследования обнаружили реалистичность (не сверхъестественность) визуальной сцены более чем в 80% случаев30.

Я всегда считал ОВТ важным для любой серьезной, основанной на опыте, теории самосознания. Но я давно отступился от него: слишком мало было подтвержденных исследований, слишком мало прогресса в течение десятилетий, а большая часть книг о феномене ОВТ продвигала метафизику и идеологию. Все изменилось в 2002 году, когда Олаф Бланк с коллегами, занимаясь клинической работой в лаборатории дооперационной диагностики эпилепсии в университетской больнице Женевы, неоднократно вызывали ОВТ и сходные состояния путем электростимуляции мозга пациентки с эпилепсией, не поддающейся лекарственному лечению, — сорокатрехлетней женщины, одиннадцать лет страдавшей припадками. Поскольку внешние исследования мозга не показали нарушений, для поиска центров возбуждения пришлось прибегнуть к инвазивным методам. При стимуляции правой угловой извилины мозга пациентка вдруг стала описывать нечто, весьма похожее на ОВТ. Фокус эпилептических припадков располагался менее чем в пяти сантиметрах от стимулируемого участка в срединной височной доле. Электростимуляция самого участка не вызывала ОВТ, и при обычном приступе эпилепсии у пациентки ОВТ не наблюдался.


Рис. 8. На рисунке показана правая угловая извилина с электродами, где повторяющаяся электрическая стимуляция вызывает не только ОВТ, но также ощущение трансформации рук и ног или ощущение смещения всего тела. Перепечатано с разрешения Macmillan Publishers Ltd. (Nature, Volume 419, 19, September 2002).

Первичная стимуляция вызывала у пациентки ощущение, что она «тонет в кровати» или «падает с высоты». Увеличение амплитуды тока до 3,5 миллиампер привело к описанию:

«Я сверху вижу себя лежащей в постели, но мне видны только ноги и нижняя часть туловища». Дальнейшая стимуляция вызвала ощущение «легкости» и «парения» примерно в двух метрах над кроватью. Пациентка часто ощущала себя под самым потолком и не имеющей ног.

Надо заметить, что на сегодняшний день электростимуляцией можно вызвать не только ОВТ, но и «ощущение присутствия» (см. рис. 9).


Рис. 9. Недавние опыты доктора Олафа Бланка дают новое научное понимание ощущений, которые часто объяснялись сверхъестественными причинами. Стимуляция угловых извилин в разных полушариях мозга приводила к двум различным результатам: ощущению некоего телесного присутствия за спиной и ОВТ (источник: д-р Олаф Бланк. Рисунок Грэма Робертса, «Нью-Йорк таймс»).

Бланк сначала осторожно предположил, что опыт выхода из тела, по крайней мере в этих случаях, происходил из-за ошибки в интеграции сложной соматосенсорной и вестибулярной информации31.

В последующих опытах они с коллегами определили, что связанные с этим мозговые повреждения или дисфункции находятся в височно-теменном узле (ВТУ)32. Они полагают, что ОВТ, возможно, вызывается сочетанием двух разных патологических состояний. Первое — дезинтеграция на уровне я-модели, вызванная невозможностью объединить проприоцептивную, тактильную и визуальную информацию о своем теле. Второе — конфликт между внешним визуальным пространством и внутренней системой отсчета, создаваемой вестибулярным аппаратом, то есть чувством равновесия. Это и есть то свойство тоннеля эго, о котором я пока не упоминал, а состоит оно в том, что все мы движемся в пределах внутренней системы отсчета, создаваемой нашими органами равновесия. При головокружении мы, например, испытываем сложности с вестибулярной информацией, но остается ощущение созданного зрением внешнего пространства. Если пространственная система отсчета, создаваемая чувством равновесия, разойдется с системой, создаваемой зрением, то, как результат, вы можете увидеть тело в позиции, не совпадающей с позицией, в которой вы его ощущаете.

Можно предположить, что некоторые случаи ОВТ вызваны дисфункцией в ВТУ. У лиц, страдающих эпилепсией, которые сообщают об ОВТ и которым внедрили электроды в левое полушарие, наблюдается значительная активация зоны ВТУ33. Любопытно, что у здорового человека, которого просят представить свое тело в определенном положении, как если бы он видел его с точки зрения характерной для ОВТ, всего через полсекунды активируется та же зона. Если эту область мозга подавляют посредством транскраниальной магнитной стимуляции, то у пациента страдает и преобразование ментальной модели собственного тела с помощью пространственного представления. Наконец, когда пациента с эпилепсией, у которого ОВТ вызывался повреждением височно-теменного узла, попросили мысленно представить я-модель при ОВТ, это привело к частичной активации фокусной зоны приступов. В совокупности эти наблюдения указывают на анатомическую связь трех различных, но весьма сходных видов сознательного опыта: настоящего ОВТ, вызванного эпилептическим приступом; преднамеренной мысленной симуляции ОВТ здоровым человеком и преднамеренной симуляции ОВТ человеком, страдающим эпилепсией. И конечно, это интересно с философской точки зрения.


[sp]Рис. 10. Участки мозга, активные при мысленном преображении тела, располагаются, главным образом, в височно-теменном узле. Рисунок любезно предоставлен Олафом Бланком (Blanke О. et al. Linking out-ofbody experience and self-processing to mental own-body imagery and the temporoparietal junction // Jour. Neurosc. 25: 550-557, 2005).

По свежим данным, феноменальное переживание внетелесности зависит не только от правой половины височно-теменного узла, но и от области в левой половине, так называемой экстрастриарной области тела. Свой вклад в этот сознательный опыт, возможно, вносят разные участки мозга. Также может оказаться, что ОВТ не является однородным. Например, феноменология выхода из тела весьма различна в зависимости от описаний: первые секунды при спонтанном ОВТ у здоровых людей и у больных, в частности эпилептиков, явственно различаются. ОВТ может начинаться по-другому и у практикующих различные духовные упражнения. Более того, возможны нейрофеноменологические сходства между осознанными сновидениями (см. главу 5), ОВТ и теми иллюзиями, что касаются тела в общем.

В 2005 году Олаф Бланк, его аспирантка Бигна Ленггенхагер, Тей Тади и я приступили к серии экспериментов с виртуальной реальностью. Основной нашей целью было добиться полной воспроизводимости феномена ОВТ у здоровых людей. Для полноценного исследования требовалось воспроизводить и изучать ОВТ в лабораторных условиях. Мы исходили из вопроса о том, существует ли субъективная интегрированная форма телесного самосознания, которая основана на иллюзорном феноменальном состоянии. Перефразируя по-другому, возможно ли, во-первых, создать на феноменальном уровне такое Я, которое будет не только иллюзорным, но и телесным. Во-вторых, возможно ли создать вариант иллюзии резиновой руки для всего тела целиком.

Вот протокол одного из первых опытов, использующих механизм виртуальной реальности. Дисплей-наголовник с очками предъявлял каждому глазу двойное изображение, создавая трехмерную иллюзию пребывания в виртуальной комнате. Испытуемый мог видеть собственную спину, которую снимали с расстояния двух метров и переносили на трехмерное изображение перед ним с помощью ЗБ-кодера. Я, выступая в роли подопытного, чувствовал себя так, словно перенесся в объемную картину Рене Магритта «Запрещенная репродукция». Я внезапно увидел перед собой себя со спины.


Рис.11. Рене Магритт. Запрещенная репродукция (1937)

В то время, когда я видел в очках собственную спину, Бита Ленггенхагер поглаживала меня по спине, и камера фиксировала ее действия.

Глядя, как поглаживают мою спину, я тотчас испытал неловкое чувство: меня как будто потянуло в виртуальное тело, и я попытался «нырнуть» в него. Дальше этого дело не пошло.

Наши опыты стали более систематичными. Всем участникам опыта показывали их собственные спины, поглаживаемые сзади (это было «условие собственного тела»), а в следующем тесте им показывали либо спину манекена («условие поддельного тела»), либо большой прямоугольный брус (вовсе не похожий на тело — это было «условие объекта»), тоже поглаживаемые зондом. Дополнительным условием была степень синхронности между видимыми и ощутимыми поглаживаниями, что обеспечивалось проекцией изображения на дисплей с определенной задержкой по времени.


Рис. 12. Создание аналога иллюзии резиновой руки для всего тела. (А) Участник эксперимента (в темных брюках) видит через HMD (head-mounted display — приспособление, которое носят на голове и которое показывает изображение, идущее с компьютера, на экране прямо перед глазами участников или даже проецирует изображение на сетчатку) на дисплее трехмерное изображение своего виртуального тела (в светлых брюках), стоящее в двух метрах впереди и поглаживаемое то синхронно, то асинхронно вместе со спиной участника. В других условиях участник видит или (В) — виртуальное «поддельное тело» (а именно спину манекена в светлых брюках), синхронно или асинхронно поглаживаемое со спины, или (С) — виртуальный небиологический объект, не схожий с телом, который тоже поглаживают. Темным цветом обозначено действительное расположение тела или объекта, а светлым — виртуальное положение, показанное на дисплее. Иллюстрация М. Бойера.

Кроме того, был введен критерий оценки силы иллюзии, который не зависит от сознательного опыта. Участникам завязывали глаза и раскручивали, лишая их чувства направления как при «игре в жмурки», после чего просили принять прежнее положение. Любопытно, что они двигались в сторону аватара: пространственная система отсчета тоннеля эго изменилась.

После окончания опыта участников просили заполнить анкету о своих ощущениях. Результаты показывают, что при условии синхронности человек, наблюдавший собственную спину или манекен, часто воспринимал виртуальную фигуру как свое тело, действительно с ней идентифицировался и готов был «вскочить в нее». С меньшей вероятностью это впечатление возникало при опыте с деревянным брусом, а также при условии асинхронности. Также и при «игре в жмурки» синхронные условия показали значительно большую, чем при асинхронности, тягу участника к изображенному на дисплее или поддельному телу. В других контрольных условиях, для сравнения, участники наблюдали за экраном без тела и были потом перемещены в пространстве, или «игра в жмурки» была проведена без какого-либо предшествующего эксперимента. Эти данные дают основание предполагать, что при противоречивой визуальной и соматосенсорной информации определение «положения всего себя» может быть таким же ошибочным, как и при иллюзии резиновой руки.

Я называю это «принципом включенности». Телесное Я сознательно представляется занимающим место в пространстве, в то время как видящее Я — просто точка зрения — центр проекции нашей зрительно-пространственной перспективы, геометрическая точка схода линий перспективы в визуальной модели реальности. Обычно эта точка (расположенная за глазами, как если бы в них, как в окно, смотрел маленький «человечек») находится в границах объема, занятого осязаемым телом. Однако, как показывают наши эксперименты, видящее и телесное Я можно разделить, причем фундаментальное чувство самости обнаруживается в пределах визуально воспринимаемого положения тела.

Между тем для лучшего научного понимания и усиления эффекта идентификации ученые не раз изменяли условия эксперимента. Я хотел бы вкратце описать два подобных опыта, ясно и доступно иллюстрирующих общее направление последних исследований. Первый — опыт с сердцем, а второй будет рассматриваться как четвертый пример новых технологий сознания в главе 9, в которой мы коснемся также этических и антропологических последствий изучения я-модели человека. Идея эксперимента с сердцем принадлежит Джейн Аспелл и Лукасу Хайдриху, а предмет исследования я назвал бы «интероцептивной я-моделью». Интероцептивная я-модель возникает не только на основе внутреннего восприятия собственного тела, а также внутренних ощущений температуры или боли, чувства равновесия, интуиции, но и восприятия своего дыхания и сердцебиения. Следовательно, теоретически возможно манипулировать нашим базовым самоощущением, создавая конфликт внешнего и внутреннего восприятия. Именно это и проверяют Джейн Аспелл и Лукас Хайдрих в своем изобретательном эксперименте нового типа34.


Рис. 13. Во время так называемого «опыта с сердцем» участник стоял спиной к расположенной в двух метрах за ним камерой. На дисплей перед его лицом передавалась запись в реальном времени. Снимаемая одновременно кардиограмма в виде цветного силуэта окружала изображение тела и мигала в такт сердцебиению подопытного. Для участника эксперимента это выглядело так, будто виртуальное тело и его очертания, освещающиеся в такт сердцебиению, расположены в двух метрах впереди. (Aspell J. Е. et al. Turning body and self inside out: Visualized heartbeats alter bodily self-consciousness and tactile perception // Psychological Science XX(X): 2013, 1-9).

В этом эксперименте видеоизображение подопытного ритмично мигало. Его окружал цветной силуэт, разгоравшийся и гаснувший синхронно сердцебиению участника. Картина виртуального тела управлялась и изменялась на основании «кардиовизуальных сигналов», передавая внутренний телесный процесс вовне и делая его видимым. И это тоже приводило к усилению самоидентификации и смещению осознаваемого ощущения своего места присутствия к аватару. Кроме того, в субъективном восприятии прикосновение к спине подопытного также смещалось в сторону аватара. Таким образом, опыт с сердцем изящно демонстрирует конвергенцию в я-модели внутренних и внешних сигналов и создание цельной телесной формы в самосознании. Для осознаваемого ощущения себя решающее значение имеет внутреннее ощущение тела и проистекающая из него эмоциональная я-модель. Однако не так легко решить, действительно ли эти новые факты продвигают нас к пониманию сути самосознания.

Чем важна вся эта информация для философии самосознания? Поможет ли она нам на самом деле обнаружить концептуальную суть чувства самости, точно указать, что общего у всех сознающих себя существ во Вселенной? Действительно ли экспериментальные данные, описанные выше, — это шаг к общей картине, упомянутой во введении? Отвечу — да, ведь то, что нам необходимо для более глубокого философского понимания, так это определить «основополагающие условия» сознательного чувства самости. Мы хотим понять, что действительно необходимо, а что, может быть, всего лишь достаточно для создания эго, фундаментального чувства «быть кем-то». На этом пути нам поможет знание того, что не является необходимым — то есть что не принадлежит к основополагающим условиям. В нашем продвижении к сути осознаваемого Я будет шагом вперед, например, если мы сумеем различить, что дает лишь каузальную возможность возникновения такового, а что строго необходимо по законам природы, на которых держится мир.

Наши эксперименты показали, что деятельность необходимой не является — ведь мы избирательно манипулировали всего двумя измерениями: самоидентификацией (контент которой — осознаваемый образ тела) и самолокализацией (в пространственной системе отсчета). Субъект при этом оставался пассивен, воля и телесные действия не подключались. Это указывает, что целевой феномен — самосознание — можно каузально контролировать всего лишь конфликтом сенсорной информации. Это важно: если мы совместим открытие того, что подобного эффекта можно достичь, просто создав противоречие между зрением и осязанием, с тем фактом, что сдвиг зрительной перспективы при ОВТ может вызываться эпилептическим приступом или прямой электростимуляцией мозга, то таким образом приблизимся к пониманию простейшей формы самосознания. Она должна быть очень локальной, размещаться где-то в самом мозге и быть независимой от контроля моторики, от движения вашего тела35.

Нам также известно, что и видящее Я не является необходимым. Вы можете убрать окошко перед «человечком», сидящим в вашей голове и смотрящим через ваши глаза, просто закрыв их. Видящее Я исчезнет, эго останется. Прочное осознаваемое Я существует и тогда, когда у вас сглажены эмоции, не действует воля и отсутствуют мысли. Если воспринимать серьезно феноменологию Я и чистой, пассивной телесности, то из них следует, что эмоции, воля и мысли не являются необходимыми для фундаментального чувства самости. Каждый, кто практикует медитацию (вспомните главу 1), подтвердит вам, что можно пребывать в спокойном, эмоционально нейтральном состоянии с глубокой релаксацией и быть в полном сознании — в состоянии чистого наблюдения, без мыслей, но в котором сохраняются некие элементарные формы телесного самосознания. Назовем это «чувством воплощенной самости».

Так в чем же заключается суть самости? Кажется, достаточно точным ответом будет следующее: это расположение в пространстве и времени плюс транспарентный образ тела. Возможно, что это уже те необходимые и достаточные условия, которые мы ищем36. Иллюзия резиновой руки манипулирует только переживанием обладания частью тела. Иллюзия всего тела манипулирует обладанием телом как целым. Не это ли простейшая форма чувства самости, которую можно метафорически описать как фундаментальное переживание «глобального обладания»? Думаю, эта мысль уведет нас в сторону. Глобальное обладание — опасное понятие, потому что оно вводит две различные сущности и отношение между ними — тело и невидимое Я, которое телом обладает. Но тело обладает само собой. Обладать чем-то — значит иметь возможность его контролировать, и чувство самости тесно связано с тем самым моментом, когда тело обнаруживает, что способно контролировать себя — как целое. Именно это происходит, когда вы просыпаетесь утром — «приходите в себя».

Вот промежуточный результат: минимальное самосознание — не контроль, а то, что обеспечивает возможность контроля. Оно включает в себя образ тела во времени и пространстве (локализация) — и тот факт, что создающий образ тела организм не распознает его как образ (идентификация). Итак, нам необходимо Сейчас, пространственная система отсчета и транспарентная модель тела. Затем нам понадобится зрительная (или слуховая) перспектива, расположенная в пределах тела, — центр проекции, заключенный в объеме тела. Но по-настоящему интересный шаг делается от минимального Я к чуть более понятному «взгляду от первого лица». Это шаг от чувства воплощенной самости к чувству самости как субъективности.

Решающий переход совершается, когда система, уже данная себе в минимальном самосознании, представляет себя направленной на объект. По-настоящему решающий момент — это внутренний шаг от я-телесного к я-сознающему. Именно в этот момент я-модель переходит на новый уровень. Полагаю, впервые это происходит тогда, когда мы обнаруживаем, что можем контролировать фокус внимания. Мы понимаем, что можем переводить что-то с периферии сознания в центр, удерживать под лучом внимания или преднамеренно игнорировать — мы можем активно контролировать, какая информация появляется в сознании. Теперь у нас есть точка зрения в философски интересном смысле, поскольку появляется внутренний образ себя как активно представляющей сущности — сущности, направленной на мир. Таким образом, впервые появляется возможность обратить внимание на свое тело как целое — мы оказываемся направленными на себя. Появляется направленность вовнутрь. Суть этой, чуть более сильной, формы самости — того, что философ назовет «репрезентационным контентом», — это способность концентрировать внимание, то есть чувство контроля собственного внимания, плюс осознание, что тело отныне подчинено глобальному управлению для совершения действий. Это внутренняя форма знания: не о текущей моторной деятельности, не о восприятии и внимании к миру или частям тела, а о теле как едином, данном во множестве ощущений целом, ставшем теперь функционально доступным для глобального контроля. Осознаваемое Я — глубоко укорененная форма знания о себе, поставляющая информацию о новых каузальных характеристиках. Это внутреннее знание не имеет ничего общего с речью или понятиями. Им может обладать и животное.

Что значит упомянутое «прийти в себя»? Из пристального изучения ОВТ можно извлечь еще один урок: одни, переживая ОВТ, действуют, другие же пассивно пребывают в образе тела: часто это второе тело даже недоступно сознательному контролю, но чувство самости при этом прочное. По последним данным, 53,1% опрошенных сообщили, что не могли контролировать свои движения (28,1% — могли, а остальные вообще не ощущали движений)37. Ясно, что речь идет о более тонком опыте внутреннего действия, которое заключается в контроле фокусировки внимания, что и является, кажется, сутью обращенности вовнутрь. Это форма психической деятельности, которая создает феноменальное Я как субъекта. Самость как субъективность тесно связана с «моделированием расположения ментальных ресурсов», как сказал бы трезвомыслящий теоретик нейронауки. Философский термин для этого — «эпистемический контроль»: когда вы, чтобы расширить свое знание о мире, отбираете то, что будете знать, и в то же время исключаете то, что желаете пока игнорировать. Такое действие дает вам надежную перспективу от первого лица, опыт направленности на объект. Речь более не идет о геометрии чисто сенсорной модели реальности. Субъективная осознанность в этом смысле обладания перспективой, направленность познающей сущности на мир — это наличие образа тела (во времени и пространстве) плюс опыт контроля над вниманием: интериоризация происходит, когда внимание направляется на само тело.

Помните, в главе 2 я говорил, что сознание — пространство деятельности внимания? Самость как интериоризация возникает, когда организм впервые активно направляет внимание на свое тело как целое. Когда глобальная модель тела интегрируется в пространство деятельности внимания, возникает более богатое феноменальное Я. Не нужно ни о чем думать, не нужно никуда двигаться — достаточно доступности тела для сфокусированного внимания, чтобы создать самое фундаментальное чувство самости как обращенности вовнутрь — то есть способность активно нацеливать свое внимание на себя, или по-другому — самонаправленность. Телесная модель становится я-моделью и в более интересном для философии смысле: организм теперь одновременно направлен и на мир, и на себя. Он становится телом-субъектом.

Но снова спросим: кто контролирует фокус внимания? Кто в нашем опыте «Video ergo Sum» сущность, принимающая аватара за себя? Может быть, у нас все же есть душа, некое астральное тело, способное пережить даже смерть и испытать некое-то виртуальное перевоплощение? Не достигнем ли мы вскоре искусственного бессмертия, внедряясь в созданные человеком виртуальные миры через усовершенствованные «запретные репродукции» Магритта, намеренно отождествившись с созданными для себя виртуальными телами и личностями?38 Не является ли сам феноменальный мир всего лишь виртуальной реальностью?

История философии продемонстрировала заметную ограниченность технологических метафор, тем не менее метафора виртуальной реальности будет нам полезна, потому что она вдохновляет нас на новые эксперименты и дает начало новым понятиям. Созданная природой форма виртуальной реальности — это сознательный опыт или модель мира в реальном времени. Ее можно рассматривать как непрерывную онлайн-симуляцию, позволяющую организму действовать и взаимодействовать.

Миллионы лет назад естественная форма виртуальной реальности достигла того, над чем сейчас бьются программисты: феноменального «присутствия» или «полной погруженности». С технической точки зрения для создания рабочей виртуальной среды необходим достаточно совершенный интерфейс человек-машина. Виртуальный интерфейс — это система датчиков и обработки сигналов, «железа» и программного обеспечения. Такой интерфейс создает интерактивного посредника, передающего информацию органам чувств пользователя и в то же время непрерывно отслеживающего его поведение, чтобы на его основе подправлять и уточнять виртуальное окружение.

Сознательный опыт тоже является интерфейсом, невидимой идеальной внутренней средой, позволяющей организму гибко взаимодействовать с собой. Это контролирующее устройство. Действует оно создавая внутренний пользовательский интерфейс — реальность «как будто», то есть виртуальную. Оно фильтрует информацию, обладает широким диапазоном, оно надежно и однозначно. Оно порождает чувство присутствия. Что еще важнее, оно порождает ощущение себя. Я-модель во многом похожа на стрелку мыши на виртуальном рабочем столе вашего компьютера — или на красную стрелочку на схеме метро, подсказывающую: «Вы здесь». Оно помещает вас в центр пространства деятельности, в центр осознаваемо переживаемой модели мира, вашей внутренней виртуальной реальности.

Эго — особая часть этой виртуальной реальности. Порождая внутренний образ организма в целом, оно позволяет организму освоить собственное «железо». Оно — ответ эволюции на потребность объяснять себе свои внешние и внутренние действия, предсказывать собственное поведение и отслеживать важные характеристики системы. Наконец, эго позволяет системе воспринимать историю своих действий как собственную историю (автобиографические воспоминания, конечно, относятся к важнейшим слоям человеческой я-модели, позволяя нам присваивать свою историю, внешнее и внутреннее время, настоящее и прошлое — создавать «повествовательное самосознание»). Сознание дает вам гибкость, а эго — глобальный контроль. На уровне сознательного опыта этот процесс функционального присвоения собственного устройства — тела — целостно отражается в чувстве глобального обладания, в минимальной феноменальной самости.

По-видимому, природа занялась разработкой совершенного интерфейса гораздо раньше нас. Любопытно отметить, что лучшие современные теоретики виртуальной среды не только используют такие философские понятия, как «присутствие» и «ситуативность», но и говорят о «виртуальном теле»39. Для них виртуальное тело — часть пространственной виртуальной среды. Это инструмент, действующий примерно как красная стрелка или указатель мыши. Если задействовать виртуальное тело как интерфейс, его можно использовать даже для удаленного управления роботом. Особенно интересно связанное с этим понятия «ро-бота-раба». Для достижения подобного «удаленного присутствия» требуется высокая согласованность между движениями человека-оператора и робота. Помните обезьяну, управляющую механической рукой г Сейчас обезьяны могут удаленно управлять даже ходьбой человекообразного робота в реальном времени — «дотягиваясь» в другое полушарие, от американского университета Дьюка к японскому Агентству науки и технологии с его Проектом вычислительного мозга — и все это только посредством записи их мозговой активности. Как сообщает профессор Мигель Николелис: «Поразительнее всего, что, когда мы отключили колесо, и обезьяна перестала переступать ногами, она еще несколько минут поддерживала движение робота — исключительно мысленно, используя только визуальное изображение машины, находящейся в Японии»40.

В идеале человек-оператор должен отождествлять свое тело с телом робота-раба, достигая этого посредством виртуального тела, выполняющего роль интерфейса (в главе 9 я кратко описываю современное состояние техники в данной области и связанные с этим этические проблемы). Такой интерфейс природа сотворила миллионы лет назад: феноменальная я-модель, как и виртуальное тело, — это совершенный интерфейс для присвоения тела и управления им. Правда, в случае с виртуальным телом робот-раб может находиться за тысячи километров, а для эго целевая система и симулятор едины: сознательный опыт деятельности возникает, когда одиночный организм учится «порабощать» себя.

Возникновение тоннеля эго позволяет более эффективно контролировать свое тело. Контроль над своим телом означает контроль над поведением и механизмом восприятия. Но, кроме того, он означает способность направлять свои мысли и регулировать эмоциональные состояния. Интегрированная осознанная я-модель — это особая область развившегося в мозгу многомерного пользовательского интерфейса. Этот интерфейс чрезвычайно удобен для пользователя, он позволяет биологическому организму направлять свое внимание на важнейшее подмножество собственных глобальных характеристик. Обладание я-моделью подобно адаптивному моделированию пользователя, только моделирование это направлено на себя и происходит изнутри. Важно понимать, что эго — это фикция, виртуальная сущность, но в то же время это чрезвычайно удобное управляющее устройство. Вы можете назвать его совершенно новым окном в реальность.

Я утверждаю, что феноменальный взгляд от первого лица и возникновение самосознания есть сложные формы виртуальной реальности. Виртуальная реальность — это возможная реальность. Мы, как всякий, кто играл в современные видеоигры, знаем, что иногда можно совершенно забыть о «как будто», — возможное иногда переживается как реальное. В некотором смысле сознающие части нашего мозга подобны надетой на голову гарнитуре с дисплеем. Они погружают организм в искусственное пространство деятельности.

В совокупности телесный мозг и феноменальная я-модель работают как тотальный симулятор полета. Прежде чем обратится к словечку «тотальный», давайте разберемся, почему симулятор полета — хорошая метафора для деятельности нашего сознания. Симулятор полета — тренировочное устройство, на котором пилот учится успешно управлять самолетом. Для успешности обучения симуляция должна максимально точно объединять два источника сенсорной информации: зрение и чувство равновесия. Например, при симуляции взлета пилот должен не только видеть дорожку, но и чувствовать ускорение «как будто» самолета — и его влияние на свое тело.

Усовершенствованные симуляторы полета заменили подвижную кабину с компьютерным экраном наголовной гарнитурой: два чуть смещенных изображения создают впечатление трехмерной, объемной картины. Специальная программа, называемая «оптической бесконечностью», позволяет пилоту смотреть на удаленные предметы «в окно» кабины, хотя в действительности он видит компьютерные изображения в нескольких дюймах от лица. Подвижные платформы, на которых находилась кабина для симуляции полетов, сменились устройствами, позволяющими движением кресла создавать реалистическое ощущение движения: ускорения или турбулентности. Более того, симулятор оптической и кинетической информации постоянно, быстро и точно подстраивается к движениям пилота, позволяя ему привыкнуть к реакции машины и приборов на свои различные действия.

Человеческий мозг сравним с симулятором полетов в нескольких отношениях. Он, как и симулятор, создает и постоянно уточняет внутреннюю модель внешней реальности, используя для этого непрерывный поток данных от органов чувств и применяя как фильтр прошлый опыт. Он интегрирует информацию разных видов восприятия в глобальную модель реальности, причем осуществляет это в реальном времени. Но есть и разница. Глобальная модель реальности, конструируемая нашим мозгом, уточняется так быстро и так надежно, что мы обычно не воспринимаем ее как модель. Для нас феноменальная реальность — не симулятор, созданный нашим мозгом. Напротив, непосредственным образом она неизменно ощущается как мир, в котором мы живем. Его виртуальность от нас скрыта, между тем как симулятор полета постоянно распознается как симулятор — его образы всегда кажутся искусственными. Это происходит потому, что наш мозг непрерывно снабжает нас моделью мира, куда более точной, чем компьютерная модель. Образы, генерируемые нашей зрительной корой головного мозга, обновляются гораздо быстрее и более точны, чем образы, возникающие на дисплее наголовника. То же относится к проприорецептивным и кинестетическим ощущениям: движения кресла никогда не будут таким точными и детальными, как наше собственное восприятие.

И наконец, мозг отличается от симулятора полетов тем, что у него нет пользователя, нет управляющего им пилота. Мозг подобен тотальному симулятору полета: аэроплану с я-моделью, который, вместо того чтобы подчиняться пилоту, генерирует в своем внутреннем симуляторе полета сложный внутренний образ себя. Этот образ транспарентен, значит, система не может распознать в нем образ. Действуя в условиях наивно-реалистического самообмана, система истолковывает элемент управления в своем образе как нематериальный объект, она овеществляет свое собственное представление процесса контроля. «Пилот», рождающийся в виртуальной реальности, не имеет возможности узнать об этом факте. Этот пилот и есть эго. Тотальный симулятор полетов порождает тоннель эго и безнадежно теряется в нем.

Если виртуальное Я функционирует безупречно, использующий его организм совершенно не подозревает о его иллюзорной природе. Действующая в человеческом мозге феноменальная я-модель совершенствовалась миллионы лет. Процесс ее создания идет быстро, надежно, а разрешение я-модели гораздо выше, чем в любой современной компьютерной игре. В результате, виртуальность феноменальной я-модели пользователю недоступна. Но, строго говоря, это просто наилучшая из доступных системе теорий о ее текущем состоянии — представленная в новом, высоко интегрированном формате данных. Для иллюстрации этой мысли рассмотрим классический эксперимент современной нейропсихологии.

После ампутации многие пациенты осознанно ощущают так называемую фантомную конечность — стойкое и явственное впечатление, что утраченная конечность все еще остается частью тела41. Эти фантомные конечности ощущаются несколько менее реальными, чем остальное тело, немного «призрачными». Американский нейролог Сайлас Вейр Митчелл, который в 1871 году ввел понятие фантомной конечности, говорил о «призрачных конечностях», преследующих человека, как «невидимый дух утерянной конечности»42. Часто фантомы понемногу отступают и в конце концов исчезают, но в некоторых случаях фантомная конечность сохраняется месяцами и даже годами. Такие пациенты часто испытывают боли в фантомных конечностях. Иногда, как в ставшем классикой случае, который я скоро опишу, фантом ощущается «парализованным»: создается субъективное впечатление, что отсутствующая конечность онемела в застывшей позиции, и пошевелить ею невозможно. В. С. Рамачандран и его коллеги из университета Сан-Диего в серии экспериментов с таким пациентом продемонстрировали виртуальность телесной я-модели43. Они сконструировали «ящик виртуальной реальности», чтобы показать, до какой степени содержание я-модели зависит от воспринимаемого контекста. Идея опыта — показать, что манипуляция воспринимаемым контекстом — который, в свою очередь, влияет на обработку информации в мозге — может изменить содержание телесной я-модели.

Ящик виртуальной реальности был устроен просто. Вертикальное зеркало вставлялось в открытую сверху картонную коробку, а в передней стенке коробки, по сторонам зеркала, прорезались две дыры. Экспериментаторы попросили Филиппа — пациента, много лет страдавшего параличом фантомной конечности, — вставить в отверстия обе руки: и правую, реальную, и левую, «фантомную». После чего его попросили наблюдать за отражением настоящей руки в зеркале. Зеркальное отражение правой руки использовалось для создания зрительной иллюзии, что у него действительно две руки. Затем его попросили совершать симметричные движения правой и левой рукой.

Что произойдет с феноманальным контентом я-моде-ли Филиппа, когда воображаемые движения фантомной руки совпадут со зрительным впечатлением? Что случится с парализованным фантомом, когда Филипп увидит его движения в зеркале? Рамачандран так описывает результат опыта:

Я попросил Филиппа положить правую руку по правую сторону зеркала в ящике и вообразить, что левая (фантомная) лежит по левую сторону.

— Я прошу тебя двигать одновременно правой и левой рукой, — сказал я ему.

— О, я не смогу, — ответил Филипп. — Правой рукой я двигать могу, но левая онемела. Я каждое утро, просыпаясь, стараюсь пошевелить фантомом, потому что он в неловком положении, и мне кажется, передвинув руку, я облегчу боль. Но, — добавил он, глядя на невидимую руку, — я не мог добиться от нее ни малейшего движения.

— Хорошо, Филипп, но все же попробуй.

Филипп повернулся всем телом, шевельнул плечом, «вставляя» безжизненный фантом в отверстие. Затем положил правую руку по другую сторону от зеркала и попытался синхронно пошевелить ими. Взглянув в зеркало, он ахнул и воскликнул:

— Господи, господи, доктор, невероятно! Ум за разум заходит!! — Он заскакал как ребенок. — Левая рука снова включилась. Я как будто попал в прошлое.

Все давние воспоминания хлынули в голову. Я снова могу шевелить рукой. Я чувствую, как движется локоть, как движется запястье. Все снова шевелится.

Когда он немного успокоился, я сказал:

— Хорошо, Филипп, а теперь закрой глаза.

— Ох, ты, — с нескрываемым разочарованием протянул он. — Опять застыла. Я чувствую, что правая рука шевелится, а в фантоме движения нет.

— Открой глаза.

— О да! Снова зашевелилась!44


Рис. 14. Синестезия с помощью зеркала. Парализованная часть воображаемого телесного Я становится доступной сознательному контролю, так как был предоставлен виртуальный источник зрительной обратной связи. Рисунок любезно предоставлен В. С. Рамачандраном.

Фантомное движение в этом эксперименте — содержание осознаваемой я-модели. В реальном мире руки, которую можно видеть и контролировать, не существует. Это значит, что, шевеля фантомной конечностью, Филипп переживал — и контролировал — несуществующую часть своего телесного Я. Как и при иллюзии резиновой руки, субъективно ощущаемое качество обладания плавно распространилось на воображаемую часть телесного Я. Умом Филипп превосходно понимал, что фантомной руки не существует (философ сказал бы: этот факт был ему когнитивно доступен). Но субъективный опыт движения фантомной руки был прочным и реалистичным. Отличие этого опыта от иллюзии резиновой руки в появлении дополнительного качества — а именно феноменального опыта действия, сознательного волевого контроля. Мы имеем дело с полноценным телесным эго.

Биологическому организму, чтобы выжить, нужно не только успешно предсказывать, что сейчас случится в непосредственном окружении, но и точно предсказывать свое поведение и движения тела вместе с их последствиями. Я-модель выполняет эту функцию, она — механизм предсказания в реальном времени. Вот как лучшие из современных теорий объясняют происшедшее с Филиппом: у нас в мозгу имеется эмулятор тела, который использует моторные команды для предсказания того, какие сигналы поступят от проприоцепторов и кинестетических рецепторов после того или иного движения. Чтобы успешно управлять своими движениями, недостаточно дожидаться реального сигнала от рук и ног, на которых мы передвигаемся по миру. Нужен внутренний образ своего тела как целого, предсказывающий вероятные последствия, скажем попытки определенным образом шевельнуть левой рукой и пошагово оптимизировать движение еще во время выполнения. Чтобы быть эффективными, нам требуется заранее знать, как это будет ощущаться. Более того, используя этот эмулятор тела офлайн, мы можем использовать его для создания в уме моторных образов: для планирования или воображения телесных движений без их исполнения в действительности.

Эмулятор тела, непрерывно генерирующий опережающие симуляции, это фундаментальная часть я-модели и центральная составляющая тоннеля эго. Я-модель Филиппа запомнила, что, какие бы моторные команды он ни посылал к ампутированной руке, обратного сигнала, сообщающего об изменении ее положения, не будет. Конечно, образ руки, впечатанный в мозг, остался на месте, но адаптировался к «нулевой отдаче» и таким образом онемел. Остроумная идея Рамачандрана использовать зеркало как источник виртуальной информации позволила виртуальному эмулятору успешно провести обновление. Когда Филипп пытался одновременно двигать настоящей и фантомной рукой, изменения зрительной я-модели точно соответствовали моторным командам, поступающим в мозговой предсказатель состояния тела. Отсюда и возник сознательный опыт того, что отсутствующая левая рука движется и подчиняется волевому контролю.

Теперь можно понять, в каком смысле наша я-модель является виртуальной. Ясно, что движущаяся левая рука Филиппа — просто симуляция. Это рука «как будто»; то, что обернулось новой возможностью для мозга, Филиппу на сознательном уровне представилось реальностью. Если, не раздумывая об этом, просто сосредоточиться на ощущениях, то, вероятно, можно даже воспринять движущуюся фантомную руку так же реалистично, как остальное тело: она так же является частью единого Я и так же подчиняется волевому контролю. Насколько реальными нам являются части я-модели, зависит от разных факторов.

Любопытно отметить, что переживания фантомных конечностей возникают иногда и у людей, родившихся без тех или иных конечностей. Недавнее исследование, проведенное швейцарским нейропсихологом Петером Брюггером и его коллегами в университетской клинике Цюриха, использует семеричную шкалу для оценки субъективно воспринимаемой живости и реальности фантомных конечностей45.


Рис. 15. Возможное доказательство врожденных компонентов телесной я-модели. Фантомные (темные) участки у человека, родившегося без конечностей. Числами показана живость телесных ощущений по шкале от 0 (не ощущаются) до 6 (самое живое ощущение, то есть как реальных конечностей). Рисунок любезно предоставлен Петером Брюггером, Цюрих.

Интересно, что оценка реалистичности участков тела одной из испытуемых на протяжении многократно проводимых экспериментов показала свою непротиворечивость. А.3. — сорокачетырехлетняя женщина с университетским образованием, родившаяся без рук и без ног, сколько она себя помнит, переживала мысленные образы несуществующих рук (вплоть до пальцев) и ног (со ступнями и двумя пальцами: большим и мизинцем). Однако на рисунке видно, что эти фантомы менее реалистичны, чем контент негаллюцинаторной модели тела.

Более того, по ее словам, «ощущение фантомных конечностей временно прерывается только тогда, когда некий предмет или лицо вторгается в область, где они ощущаются, или когда А.3. смотрит на себя в зеркало». Функциональная МРТ при представлении испытуемой движений ее воображаемыми фантомными конечностями не показала активации первичных сенсомоторных и моторных областей, но зафиксировала двустороннюю активность премоторной и теменной коры. Транскраниальная (внечерепная) магнитная стимуляция сенсомоторной коры вызывала ощущения в фантомной кисти и пальцах на стороне, противоположной стимулируемой. Стимуляция премоторной и теменной коры вызвала сходные фантомные ощущения, но в культях отсутствовал потенциал, вызываемый моторными командами. Данные Брюггера показывают, что даже неразвившиеся части тела могут быть представлены в сенсорной и моторной зоне коры больших полушарий головного мозга.

Интереснейший вопрос: являются ли галлюцинаторные руки и ноги А. 3. частями врожденной модели тела — быть может, ее ядром, которое постоянно продолжает развиваться и после рождения? Или они были «отзеркалены» в я-модель пациентки через зрительное восприятие движений других людей (см. главу б об эмпатическом эго). Что именно вы ощущаете как свое тело, прямо сейчас, когда читаете эти слова? На нынешней стадии нашего с вами совместного исследования сознания кажется очевидным, что у нас нет непосредственного контакта с нашим физическим телом, а только с особым репрезентационным контентом. Но что именно представлено в этом пласте нашего осознаваемого Я? Аристотель во второй книге своего знаменитого трактата «О душе» говорит, что душа — всего лишь форма тела, и она исчезает с его смертью. Не это ли мы заново открыли, изучая фантомные конечности — «внутреннюю форму» тела и его глобальную модель? Спиноза, например, говорит в тринадцатой теореме второй книги своей классической работы «Этика», что душа есть идея, которую тело развивает о самом себе, поскольку «объект идеи, которая образовывает человеческую душу, — это тело, и ничто другое». Вновь мы удивляемся тому, какой вклад вносят классические философские идеи в наше понимание своего телесного Я и как можно осмыслить отношение между разумом и мозгом.

Опыты Рамачандрана и Брюггера показывают, что сознательный контент телесной я-модели — это контент непрерывной симуляции, часть динамического контрольного механизма. В любой данный момент содержание телесных ощущений является наилучшей из доступных системе гипотез о текущем состоянии тела. Работа мозга состоит в том, чтобы симулировать тело для тела и предсказывать последствия телесных движений. Инструментом, который он для этого использует, является я-модель. Поскольку процесс происходит в реальном мире, то на него требуется время, и поэтому он неизбежно порождает временной лаг между действительным состоянием тела и содержанием я-модели.

Как правило, мы не сознаем этого процесса, потому что природа наладила его так успешно, что ошибки возникают редко. Но факт остается фактом — у вас нет прямого контакта с собственным телом. Иллюзия резиновой руки: то, что ощущает А. 3. или что ощутил Филипп, когда его левая рука «подключилась» к телу, ничем не отличается от ваших ощущений сейчас, когда вы держите книгу в руках или испытываете прикосновение, давление и сопротивление, откинувшись на спинку кресла. Вы ощущаете не реальность, а виртуальную реальность, возможность. Конечно, существуют физическое тело и внешний мир. Но, строго говоря, и только с точки зрения сознательного опыта, вы проживаете жизнь не в реальном, а в виртуальном теле. Это станет яснее, когда мы рассмотрим состояния офлайн в главе о простых и осознанных сновидениях. Но сперва бросим взгляд на еще одно из основных свойств феноменальной самости — на переход от чувства обладания к действию. Как телесное Я становится действующим субъектом?

Прежде чем мы смогли научиться пользоваться внешними инструментами, в мозге должен был появиться нейродинамический инструмент. Я назвал этот инструмент феноменальной я-моделью: хорошо различимым и согласованным паттерном нейронной активности, позволяющим интегрировать части мира во внутренний образ себя как единого целого. Только имея я-модель, можно воспринимать свои руки и плечи как части своего тела. Только имея я-модель, можно переживать те или иные когнитивные процессы в мозгу как свои мысли, а определенные события в моторных зонах мозга — как свои намерения и волевые акты. Следующий шаг — переход от обладания к сознательному контролю собственных действий.

Представьте, что через десять дней после перенесенной операции на сердце вы замечаете слабость в левой половине тела, и вам становится трудно ходить. В следующие три

дня появляется ярко выраженная проблема. Вы почему-то теряете власть над левой рукой — она действует сама по себе. Прошлой ночью вы несколько раз просыпались от того, что ваша левая рука пыталась вас задушить, и вам приходилось удерживать ее правой. Днем левая рука сама по себе расстегивает пуговицы больничного халата, только что застегнутого правой рукой. Ваша левая рука мнет картонные стаканчики на подносе или мешает правой, когда вы пытаетесь взять телефон. Это, мягко говоря, неприятная ситуация — как будто вашей левой рукой управляет «кто-то с Луны». Иногда вы гадаете, не обрела ли она собственную волю и разум1.

Что означает «обрести собственный разум»? Обрести внутренние состояния, имеющие содержание, и включить подобные мысли и внутренние образы в я-модель. В этом случае организм с такими внутренними состояниями может распознать, что они происходят в нем. Но есть еще один аспект, которого мы пока не касались. Нужны еще выраженные представления о целевых состояниях — о ваших потребностях, желаниях, ценностях — о том, чего вы хотите достичь, совершая действия в этом мире. А чтобы присвоить эти цели, сделать их своими целями, вам нужно осознанное эго. Философы называют это «практической интенциональностью»: психические состояния часто направлены на достижение некой личной цели. Иметь разум означает не только знать и мыслить, но еще и действовать — иметь действующее Я с собственной волей.

Здесь полезно рассмотреть описанное выше нарушение, называемое «синдром чужой руки». Он впервые зафиксирован в 1908 году, но термин введен только в 1972-м, и до сих пор неясно, каковы необходимые и достаточные для этого нарушения мозга2. Чужая рука, мнущая стаканчики у вас на подносе и сражающаяся со здоровой рукой, как будто обретает собственную волю. Когда она расстегивает халат пациента, это не автоматическое действие вроде коленного рефлекса: оно как бы направляется выраженным представлением о цели. Выглядит так, как будто в большого исполнителя вселился маленький — субличностная сущность, преследующая собственные цели и перехватывающая контроль над частями тела, принадлежащими больному. Бывает, что пациентка берет карандаш, начинает писать одной рукой и, заметив это, приходит в отчаяние. Она немедленно забирает у себя карандаш, здоровой рукой прижимает «чужую» к телу и объясняет, что не хотела ничего писать3. В другом описанном случае чужая рука хватала предметы, до которых могла дотянуться, и теребила одежду пациентки, доведя ее до того, что та говорила о непослушной руке как о независимой сущности4. Это причина того, что многие ученые сегодня говорят в таких случаях не о «чужой», а об «анархической» руке5.

Эти случаи интересны с философской точки зрения, поскольку убедительная теория самосознания должна объяснять диссоциацию (разобщение) обладания и действия. Пациент, страдающий синдромом чужой руки, все еще воспринимает эту руку как собственную: у него сохраняется сознательный опыт обладания, но соответствующий опыт воли отсутствует. Отсутствует то, что философы иногда называют волевым актом, к тому же цель, направляющая поведение чужой руки, не представлена в сознании пациента. То обстоятельство, что рука, несомненно, субличностная часть тела, заставляет еще сильнее удивляться, когда больной автоматически приписывает ей нечто вроде преднамеренности и личности, обращаясь к ней как с самостоятельным предметом. Из этого следует, что существуют бессознательные и автоматические механизмы, которые определяют, когда движения на уровне сознательного опыта нами воспринимаются не только как события, но и как целенаправленные действия. Конфликт между рукой и волевым Я может перейти в конфликт между рукой и мыслящим Я. Например, когда при игре в шахматы «чужая рука» пациента делала ход, которого он делать не хотел, тот поправлял фигуры правой рукой. Но, к его разочарованию, отдельно функционирующий модуль его мозга заставлял левую руку повторить нежеланный ход6.

Здесь возникает философский вопрос: является ли нежеланный ход в игре шахматиста действием, то есть телесным движением, непосредственная причина которого — выраженная и осознаваемая цель, или всего лишь событием, случившимся по какой-то иной причине? На одном краю философского спектра мы находим полное отрицание свободы воли. Никаких «действий» и «агентов» (действующих лиц или сущностей, действователей) не существует, а существуют, строго говоря, только предопределенные физические события. Все мы — автоматы. Если наше устройство повреждено, отдельные его части работают сами по себе — прискорбный факт, но никакой философской загадки тут нет. На другом краю спектра находится утверждение, что во Вселенной вовсе нет слепых, чисто физических событий, что любое единичное событие направлено к цели, вызвано личностью — например, Божьей волей. Ничто не происходит случайно, все целенаправленно и направляется волей.

В самом деле, есть психиатрические синдромы, при которых пациенты переживают всякое осознаваемое событие как вызванное непосредственно ими. При других психических расстройствах, вроде шизофрении, больному иногда кажется, что его тело и мысли управляются извне, и весь мир — одна большая машина, бездушно и бесцельно вращающийся механизм, наподобие мельницы или часового механизма. Обратите внимание: оба случая иллюстрируют сказанное мною в первой главе, а именно что нам следует представлять мозг как машину реальности. Это система, непрерывно выдвигающая гипотезы о том, что существует, а что нет, и на этом основании создающая внутреннюю реальность, включающую в себя пространство, время и причинно-следственные отношения. Психические заболевания являются моделями реальности, то есть альтернативными онтологиями, цель развития которых — преодоление серьезных и зачастую специфических проблем. Любопытно, что восприятие мира при каждом таком расстройстве вписывается в какую-нибудь из философских онтологий — то есть соответствует какой-либо разработанной метафизической идее о глубинной структуре реальности (скажем, радикальному детерминизму или идее вездесущего всесильного Бога).

Однако вернемся к первоначальному вопросу: существует ли действие как таковое? Не впадая в философские крайности, «действие» можно определить как особый род физического события. Большая часть событий в физической вселенной — всего лишь события, но крошечную их часть составляют действия — то есть события, вызванные выраженным представлением цели в сознающем уме разумного агента. Действующий субъект должен присваивать целевые состояния, делая их частью я-модели. Без тоннеля эго нет и действия.

Однако чужая рука не является отдельной сущностью со своим тоннелем эго. Она — просто часть тела, и своей я-модели у нее нет. Она не сознает своего существования, у нее нет образа мира. В результате нарушения мозговой деятельности рука управляется одним из множества бессознательных целевых представлений, которые постоянно борются за внимание в вашем мозге. Можно предположить, что она направляется зрительно воспринимаемыми предметами в непосредственной близости — тем, что психологи и философы называют «аффорданс» — доступность для манипуляции. Другими словами, многим из воспринимаемых нами объектов присущ, если серьезно отнестись к собственному сознательному опыту, «призывающий характер». Существует достаточное количество эмпирических доказательств, что мозг изображает видимые объекты не только как таковые, но и относительно применимых к ним действий: он рассматривает их в понятиях ухватистости, расстегиваемости, съедаемости и выпиваемости.

Я-модель является важной составляющей механизма выбора действии. Сейчас чтение этой книги защищает вас от прочих призывов доступных для манипуляции вещей, мешает им взять власть над частями вашего тела. Если бы я поставил перед вами тарелку ваших любимых шоколадных печений, а вы бы твердо решили к ним не тянуться, долго бы вы сумели удержать внимание на книге? Сколько времени прошло бы до проявления синдрома чужой руки, когда ваша левая рука проделывает то, о чем вы ее не просили? Чем сильнее и устойчивее ваша я-модель, тем меньше вы восприимчивы к окружающим «аффордансам». Автономия проявляется в разной степени: она связана с иммунизацией, с защитой от заражения потенциальными целями в окружающей среде.

Феноменальное переживание обладания и феноменальное переживание действия тесно связаны, и оба составляют важные стороны вашего самосознания. Когда вы теряете контроль над своими действиями, то от этого страдает ваше чувство Я. Это относится и к внутренним действиям: например многие больные шизофренией чувствуют, что не только их телами, но и мыслями управляют чуждые силы. Одна из идей, которую я вынашивал долгие годы, вполне может обернуться истиной: а именно что мышление — это моторный процесс. Не окажется ли, что мысль — это модель успешно завершенного действия, с точки зрения Бога, то есть с точки зрения независимой от вашей? Не является ли она абстрактной формой хватания, удержания предмета и его присвоения? В главе об эмпатическом эго я говорю о том, что есть надежные опытные подтверждения тому, что рука представлена в зоне Брока — в той части нашего мозга, которая развилась недавно, отличает нас от обезьян и связана с речью и абстрактным мышлением. Значит, мыслящее Я развилось из телесного Я путем симуляции телесных движений в абстрактном, мысленном пространстве. Я давно обдумываю эту идею, потому что она по-новому разрешила бы Декартову проблему души и тела: показала бы, как развивается мыслящее Я, res cogitans, из протяженного Я, res extensa. А это ведет к теме, пронизывающей многие современные исследования деятельности и эго: по своему происхождению эго является нейровычислительным устройством для присвоения тела и контроля над ним — сперва физического, а затем и виртуального.

Случалось ли вам, читая эту книгу, вдруг заметить, что вы уже некоторое время как отключились, а ваши глаза автоматически бегают по строчкам, но вы не схватываете их смысла? Случалось ли вам, занимаясь привычным делом, уйти в грезы наяву? Бывало ли, что вы не могли уснуть из-за непроизвольных мыслей — к сожалению, чаще всего негативного содержания? Знакомы ли вам невольные путешествия во времени, когда, например, перед красным сигналом светофора вдруг нахлынут непрошеные воспоминания или вы автоматически приметесь планировать будущие покупки или ближайший отпуск?

Одно из наиболее увлекательных новых направлений в психологии — так называемое «блуждание мысли». Наша мысль блуждает. Это случается гораздо чаще, чем полагает большинство, а именно более половины времени бодрствования — и нам это дорого обходится. Исследования показали, что спонтанное блуждание мысли оказывает заметный негативный эффект на понимание текста и школьные успехи, а также на успешность обучения, устойчивость внимания и способность учащегося к запоминанию. Блуждание мысли отрицательно влияет на состояние «рабочей памяти» и математические способности, а также на безопасность вождения и множество других видов деятельности, для которых важен постоянный контакт с Сейчас. Любопытно, что последние исследования показали: блуждание мысли делает нас несчастными. У человека, часто теряющего связь с настоящим, потому что он уходит в прошлое или будущее, настроение хуже, чем у того, чье внимание прочно направлено на настоящее7. С другой стороны, мысленная рассеянность бывает разной. У некоторых грез наяву, у мыслей, не связанных со стимулами или конкретными занятиями, бывает и хорошая сторона. По предварительным данным, они играют, например, важную роль в автобиографическом планировании, творческом решении проблем и для некоторых видов целенаправленного мышления, а может быть, и для более глубоких форм саморефлексии.

Когда наша мысль блуждает, мы лишаемся психической автономии. Психическая автономия — это способность контролировать свою внутреннюю деятельность и определять свои действия на психическом уровне, выбирать для себя цели и придерживаться их. Автономия включает и способность сдерживать или прекращать психическую деятельность или контролировать автоматическое внутреннее поведение. Психическую автономию мы теряем всякий раз, когда некая часть нашей я-модели временно отказывает, а, согласно последним исследованиям, это происходит с каждым из нас сотни раз в день. Я назову этот слойосознаваемого Я «моделью эпистемического действенного лица». Это наш внутренний образ себя как сущности, активно строящей познавательные отношения с миром и с собой. Если бы мы теряли контроль над телесными действиями так же часто, как теряем его над мыслью, для внешнего наблюдателя мы бы выглядели странной смесью бодрствующего с лунатиком. Лунатик движется на автопилоте и проходит по миру причудливым зигзагом. Он, подобно роботу-актеру, разыгрывает сразу много неизвестных, но явно соревнующихся друг с другом новелл и внутренних драм.

По ходу такой драмы его притягивают все новые предметы, но лунатик, тут же забывая их, бредет дальше. Он то и дело падает и бьется на земле, как не умеющий ходить младенец. Но вот он снова поднимается и на миг воспринимает текущий момент. Он снова присутствует, становится личностью, автономным психическим субъектом. Когда же настоящее не требует его внимания целиком, лунатик снова забывается и бредет по миру, не ощущая себя и потеряв с собой связь.

Наша блуждающая мысль обладает целым рядом любопытных феноменологических характеристик. Вы замечали, что не воспринимаете первой мысли, переносящей вас из Сейчас в грезу наяву или во внутренний монолог, а ловите в лучшем случае — если сознание очень активно — вторую, подхватывающую и развивающую первую? Я ввел для этого факта термин «мигание саморепрезентации», имея в виду краткий миг внутренний слепоты, когда сознание «мигает», переключаясь с одной я-модели на другую, — мигает глаз самосознания. Каждый эпизод блуждания мысли начинается с отключения познающего Я, «модели эпистемического агента» в мозге. Второе интересное наблюдение: мы не можем волевым усилием прервать ход мысли или внутреннего сюжета, в то время как полностью с ними отождествляемся. Мы в это время действительно пропадаем. Нарушилась определенная часть я-модели, а именно осознаваемое понимание, что мы сами способны прекратить это состояние и вернуться в Сейчас. Мы могли бы действовать, если бы на время не забыли, что являемся существами, способными, прежде всего, к автономной внутренней деятельности. Одна из важнейших функций осознаваемой я-модели — обеспечивать доступность специфической формы знания, то есть знания о способности к действию и о возможностях действий, которыми мы располагаем в данный момент. Тот, кто не знает, что мог бы остановиться, не может остановиться.

Существует род деятельности, еще более тонкий, чем способность воспринимать себя как связно действующее Я и непосредственную причину изменений в мире. Я назову этот род «деятельностью внимания». Речь идет об ощущении себя сущностью, контролирующей то, что Эдмунд Гуссерль называл «Blickstrahl der Aufmerksamheit» — луч внимания. В качестве действующего лица, использующего внимание, вы способны переключать его и направлять свой внутренний прожектор на определенные цели — скажем, воспринимаемые объекты или определенные чувства и ощущения. Люди во многих ситуациях теряют власть над своим вниманием, и, соответственно, ослабевает чувство их собственного Я. Младенец не способен контролировать зрительное внимание: его взгляд бесцельно скользит от объекта к объекту, потому что эта часть его эго еще не оформилась. Другим примером осознанности без контроля над вниманием является состояние сновидения, которое я обсужу в следующей главе: эго спящего сильно отличается от эго в состоянии бодрствования. Есть и другие ситуации, вроде тяжелого опьянения или старческой деменции, когда вы утрачиваете способность направлять свое внимание и, соответственно, чувствуете, что ваше Я распадается.

Существует и «когнитивная деятельность» — любопытная параллель с тем, что философы называют «когнитивным субъектом». Когнитивный субъект — это тот, кто способен мыслить и приписывать это действие себе. Для западной философии центральным понятием является субъект, который в состоянии контролировать свои психические состояния. При этом часто не учитывается тот факт, что большая часть нашей мыслительной деятельности субличностная: непрекращающийся автоматический внутренний монолог, звуки из воспоминаний, короткие рассказы — все это омрачает восприятие настоящего. Лишь иногда мы ощущаем себя действующим, мыслящим лицом. В большинстве случаев мысли проплывают сами по себе, как облака8. Медитирующие люди, такие как тибетские монахи из главы 2, стремятся ослабить ощущение себя, позволяют мыслям проплывать свободно, не цепляясь за их содержание, сохраняя их в поле внимания, но свободно отпуская. Если бы вы никогда не чувствовали себя причиной собственной мысли, ее упорядочивания и поддержания, привязанности к ее содержанию, то никогда не восприняли бы себя как я-мыслящее. Эта часть вашей я-модели просто бы засохла и увяла. Чтобы ощутить cogito, о котором писал Декарт, — прочное переживание себя как мыслящего эго, — необходим сознательный опыт того, что вы можете преднамеренно выбирать содержание ваших мыслей. Именно это объединяет различные формы деятельности. Действие позволяет нам выбирать: следующую мысль, следующий объект, на котором сосредоточится наше внимание, следующее телесное движение. Кроме того, для всех видов деятельности общим является «осознание исполнения» — ощущение, что вы не только являетесь причиной изменений, но и продолжаете их исполнять, производя сложные и протяженные по времени действия. По крайней мере так мы веками описывали свои внутренние переживания.

Что именно мы называем «осознаваемым мышлением»? Осознаваемое мышление происходит и ночью, во время сновидений. Во сне мы совершенно не контролируем своих мыслей и не способны произвольно направлять внимание. В следующей главе мы увидим, что существует возможность «бодрствования» во сне и возращения психической автономии. Такие сновидения называются «осознанными»: человек понимает, что видит сон, и таким образом восстанавливает контроль над процессом мышления и произвольностью внимания. В одной из научных работ я показал, что мы и днем редко бодрствуем в этом смысле и что психическая автономия распространяется не более чем на две трети нашей осознаваемой жизни9.

Согласно разным научным данным, наша мысль блуждает на протяжении 30-50% фаз бодрствования. По ночам, кроме случаев осознанных сновидений и тех фаз сна, когда нам приходят сложные осознанные мысли без зрительных галлюцинаций, мы тоже теряем способность прерывать или сдерживать процесс мышления — способность ключевой важности для психического самоконтроля. Осознанные сны являются очень редкими и кратковременными. В нашей сознательной жизни существуют также различные формы опьянения, легкой амнезии, болезни (в том числе с лихорадочным бредом или депрессивными навязчивыми мыслями), а также бессонница, когда мы пребываем в бессильном сумеречном состоянии и нас упорно одолевают мысли, прервать которые мы не способны. В это время они блуждают без возможности контролировать их или наше внимание. По осторожным оценкам, та часть нашей я-моде-ли, которая обеспечивает настоящую психическую автономию, существует только треть нашей осознаваемой жизни. Точно неизвестно, когда необходимые способности и слои я-модели впервые развиваются у детей, но можно предположить, что многие из нас постепенно утрачивают их под конец жизни. Приняв во внимание все экспериментальные данные о блуждании мысли, мы приходим к удивительному выводу, философское значение которого нельзя недооценивать: психическая автономия — исключение, а утрата контроля — правило. Во внутренней деятельности мы лишь в редких случаях можем назвать себя самоопределяющимися личностями, а большая часть нашей осознаваемой психической активности — это автоматическое, непреднамеренное, субличностное поведение. Когнитивная деятельность, как и деятельность внимания, — не норма, а редкое исключение; то, что мы привыкли называть «осознаваемым мышлением», на деле в основном является автоматически разворачивающимся субличностным процессом.

Просто наблюдая за своим дыханием, вы воспринимаете автоматически разворачивающийся телесный процесс. Наблюдая за блужданием мысли, вы переживаете спонтанную активность телесного процесса. Какого именно? Множество экспериментальных исследований показывают, что за блуждание мысли ответственны области мозга, не только существенно пересекающиеся с так называемой «сетью базового режима», но также и простирающиеся далеко за ее пределы10. Сеть базового режима обычно активируется в периоды покоя, когда сознание направляется вовнутрь. Такое случается, например, во время грез наяву, при непрошеных воспоминаниях или когда мы думаем о себе и о будущем. Как только возникает конкретное задание, эта часть мозга деактивируется, и мы тотчас сосредотачиваемся на решении насущной проблемы. Лично я предполагаю, что сеть базового режима служит также для поддержания формы и стабильности нашей автобиографической я-модели: она, подобно автоматической программе поддержки, генерирует все новые сюжеты, цель которых — внушить нам, что мы все время остаемся той же личностью. Не веря в свою идентичность во времени, мы не могли бы строить планы на будущее, избегать риска и справедливо обходиться с со-братьями-людьми — ведь тогда последствия наших действий, по сути, касались бы не нас. Я предполагаю, что один из главных факторов эволюции социального взаимодействия и возникновения крупных человеческих сообществ заключается в осознании того, что именно вы получите в будущем наказание или вознаграждение, именно вы воспользуетесь благами хорошей репутации или пострадаете от дурной славы. Для этого нам и необходима «повествующая я-модель», иллюзия тождества.

Однако при ближайшем рассмотрении состояние базового режима, кажется, порождает не мысли, а то, что я назвал бы «когнитивным аффордансом» — осознанием поля возможностей, — поскольку оно допускает возможность внутренней деятельности. Оно есть, собственно говоря, предварительная ступень мысли, спонтанно возникающий психический контекст, постоянно призывающий: «Подумай меня!» Любопытно, что такие протомысли обладают вышеупомянутым полем возможностей — они открывают возможность. Эта возможность — свойство не осознаваемого Я и не возникающей в данный момент маленькой протомысли — это возможность установить отношение, отождествившись с ней. Помните пример с вашим любимым шоколадным печеньем? Если мы способны отвергнуть или отложить на будущее подобное искушение, то можем и сосредоточиться на текущем занятии. Тот же принцип действует в отношении внутренней деятельности: если мы лишь на момент лишимся сосредоточенности, то нас пленит дерзкий «Подумай меня!» и мысли начнут блуждать. Такая блуждающая мысль зачастую автоматически следует внутреннему эмоциональному ландшафту. Она, скажем, пытается сбежать от неприятных телесных ощущений и эмоций и достичь более приятного состояния, перемахивая, как обезьяна, с ветки на ветку. Кажется, недеяние — наиболее важное из человеческих способностей, поскольку оно необходимо для всех высших форм автономии. Внешние формы недеяния проявляются в успешном контроле над побуждениями («Пока я не схвачу это шоколадное печенье!»). Есть и внутреннее недеяние, проявляющееся в прекращении потока мыслей и переходу в открытое, непринужденное состояние бодрствования, следующее иногда за таким прекращением. Соответственно, есть внешнее и внутреннее молчание. Тот, кто не в силах прервать рвущийся наружу поток слов, скоро не сможет общаться с другими людьми. Тот, кто теряет способность к внутреннему молчанию, теряет связь с собой и больше не может ясно мыслить11.

Общим для телесной деятельности, деятельности внимания и мыслительной деятельности является также субъективное чувство усилия. С феноменологической точки зрения движение собственного тела требует усилий. Но усилие требуется и чтобы удержать внимание. И, несомненно, усилие необходимо, чтобы сосредоточенно, логически размышлять. Каков нейронный коррелят этого ощущения усилия? Давайте проведем мысленный эксперимент. Представьте, что мы такой нейронный коррелят нашли (а мы скоро найдем), и что у нас есть точная, эмпирическими методами испытанная математическая модель, описывающая, что есть общего между этими тремя видами усилий. Представьте себя математиком будущего, способным понять это описание во всех сложнейших подробностях. Теперь, имея столь точное понятие, вы пытаетесь проанализировать свое внутреннее чувство усилия — очень осторожно, но с большой точностью. Что тогда произойдет? Если вы бережно и осторожно направите внимание на, скажем, усилие, сопровождающее волевой акт, покажется ли оно вам личным, принадлежащим только вам?

Синдром чужой руки подводит нас к выводу, что так называемая «воля» может как входить в я-модель, так и быть вне ее. Целенаправленное движение может даже вовсе не ощущаться как таковое. При серьезном неврологическом расстройстве под названием «акинетический мутизм» больные не делают ничего, только неподвижно лежат в постели. У них сохраняется чувство обладания телом как целым, они бодрствуют (и имеют обычный цикл сна и пробуждения), но не являются действующими лицами. Они бездействуют. Они не начинают мыслительных процессов. Они не управляют вниманием. Они не говорят и не шевелятся12. Кроме того, бывают случаи, когда наши тела совершают целенаправленные действия, которые мы не воспринимаем как наши действия, направленные к нашей цели, не осознаем предшествовавшего им волевого акта — короче, мы не воспринимаем себя действующим лицом. Еще одна интересная деталь, а также третий эмпирический факт, который придется объяснять философии самосознания, состоит в том, почему, например, больные шизофренией иногда утрачивают чувство самостоятельности собственных действий и считают, что исполняют чужую волю, как управляемые извне марионетки.

Многие из эмпирических теорий предполагают, что особое чувство Я, связанное с деятельностью, имеет отношение и к сознательному опыту обладания намерением, и к восприятию моторных сигналов. Иначе говоря, чувство выбора определенной цели должно соединиться с последовательным ощущением телесных движений. Именно такую связь обеспечивает я-модель. Она связывает процесс, во время которого мозг представляет и сравнивает альтернативные действия, с сигналами о движениях вашего тела. Эта связь превращает ощущение движения в осознание действия. Но прошу еще раз заметить: ни «ум», ни я-модель не являются маленьким человечком у вас в голове: не существует никого, кто представляет, сравнивает и решает. Если теория динамической системы верна, все эти случаи являются результатом динамической самоорганизации мозга. Если по каким-то причинам два основных элемента — выбор определенного порядка действий и сигнал о моторных движениях — не связались воедино, вы посчитаете движения своего тела неуправляемыми и ошибочными (или управляемыми извне, как у больных шизофренией), или даже волевыми и целенаправленными, но инициированными не вами — как при синдроме чужой руки[/sp]
14 янв 2020, 23:24  ·  URL сообщения

АнтиГуру
Активный участник
 
Сообщения: 22279
Благодарности: 3356 | 2986
Профиль  

 

Yolki писал(а):Yolki писал(а):
Ты один был, есть и будешь всегда..бррр..

Я сейчас вспомнила тот момент и как меня накрыло не по-децки тогда...а плакала неделю

Да, я тоже был под впечатлением от осознания этого одиночества. Аж дух захватывало.
Но Карузо правильно написал, смещаясь туда или туда это проходит. Но мне иногда нравится находится в нуле этом. Теперь, когда уже привык.
15 янв 2020, 00:06  ·  URL сообщения

Семибрат
Активный участник
Аватара пользователя
 
Сообщения: 5059
Благодарности: 958 | 506
Профиль  

 

Крокозябра писал(а):Кинематика образа феноменального тела во время опыта выхода из тела (ОВТ). Классический паттерн движения согласно книге С. Малдуна и Г. Каррингтона «Проекция астрального тела» (Лондон, Райдер и К°, 1929).

Примерно в то же время, в восьмидесятых годах, я пережил не менее волнующий опыт в интеллектуальной области. Я писал диссертацию по философии в университете Иоганна Вольфганга Гёте во Франкфурте-на-Майне. В ней обсуждалась так называемая «проблема сознания-тела», поднятая в книге Гилберта Райла «Понятие сознания» в 1949 году. В эти годы философы от Уллина Т. Плейса до Джегвона Кима предложили девять теоретических решений этой вековой загадки и добились большого прогресса. Я воспитывался на более традиционном философском факультете — там преобладала политическая философия Франкфуртской школы. Никто у нас, казалось, понятия не имел об огромном прогрессе, достигнутом в аналитической философии сознания. Я, к своему великому удивлению, узнал, что в серьезных, убедительных работах на переднем крае науки материализм давно стал ортодоксальной теорией. О существовании души почти никто не говорил. Дуалистов осталось очень мало — за исключением философов на Европейском континенте. Меня сильно отрезвило понимание того, что за сорок лет после Второй мировой войны, когда почти вся еврейская интеллигенция Германии и другие интеллектуалы погибли или оказались в изгнании, прервались многие традиции и связи между учеником и учителем, так что немецкая философия в немалой степени выпала из общего контекста дискуссий. Мало кто в Германии читал работы, опубликованные на английском. Некоторые философские дискуссии, которые я слышал в Германии, вдруг стали казаться плохо осведомленными, провинциальными и лишенными знания о том, на какой стадии развития находится великий проект постижения человечеством общей теории сознания. Читая самостоятельно, я постепенно убеждался, что действительно не существует эмпирических свидетельств о сознательном опыте вне мозга, и что общая тенденция передовых открытий в философии сознания явственно указывает в обратную сторону. Между тем я сам неоднократно испытывал выход из тела — живо и отчетливо. Как тут быть?

Ответ был один: надо превратить эти эпизоды в контролируемое и воспроизводимое состояние сознания, чтобы экспериментальным путем установить, возможно ли получить надежные наблюдения ОВТ. Я прочел об ОВТ все, что сумел найти, я опробовал различные психологические техники, чтобы намеренно вызывать такие переживания. Не щадя себя ради эксперимента, я ничего не пил начиная с полудня, всматривался в стакан воды на кухне с твердым намерением вернуться за ним в состоянии пребывания вне тела и ложился в постель, мучась от жажды, с ложкой соли за щекой. (Можете повторить это в домашних условиях.) В научной литературе писали, что ОВТ связан с применением кетаминов (средства для наркоза). Потому, когда мне пришлось в 1985 году перенести небольшую операцию, я уговорил анестезиолога заменить лекарство, чтобы пережить пробуждение от кетаминового наркоза в медицинской контролируемой среде. (Не пытайтесь повторить это дома!) Ни один из этих опытов не удался, и я давно отказался от попыток. Мне так и не удалось выйти за пределы чистой феноменологии от первого лица — то есть сделать хоть одно верифицируемое наблюдение в состоянии ОВТ, которое хоть как-то указывало бы на независимость сознания от мозга.

Во время моих более ранних исследований я пытался распутать различные слои осознаваемой/сознательной я-модели — то есть эго. Я твердо убежден, что теоретически важнее всего, в первую очередь, выделить простейшую форму самосознания. В чем состоит фундаментальное, первичное чувство Я? Можно ли, удалив мышление, чувства и автобиографическую память, все еще сохранить эго? Можно ли остаться в Сейчас, лишившись воли и телесной деятельности, и сохранить при этом феноменальное чувство Я? Философы прошлого совершали ошибку, рассуждая почти исключительно о феноменах высшего порядка, таких как употребление местоимения первого лица — «я», или о когнитивно и понятийно доступных формах интерсубъективности. Я бы сказал, что важнее обратить наше внимание на каузально необходимые детали на низших уровнях описания — на то, что я называю «минимальная феноменальная самость»11, необходимо найти основу самости и при этом искать ее совместными усилиями представителей разных дисциплин. Как вы увидите, ОВТ для этого — идеальная точка входа.

Не так давно ОВТ представляли собой в некотором роде табу для серьезных исследователей — как сознание в начале восьмидесятых годов двадцатого века: для молодых ученых заняться им означало испортить себе карьеру. Теперь же, после десятилетий пренебрежения, ОВТ становится одной из самых «горячих» тем в исследовании телесного компонента осознаваемого Я. Олаф Бланк, с которым мы познакомились во введении, как и я, изучает опыт выхода из тела для того, чтобы понять, чем же является телесно зафиксированная самость в действительности.

С философской точки зрения ОВТ представляет интерес по нескольким причинам. Феноменология ОВТ неизбежно ведет к дуализму и к идее невидимого, невесомого, но имеющего пространственную протяженность второго тела. На мой взгляд, это, возможно, и есть предок «души» (нем. Seele) в народной феноменологии, а также философская протоконцепция «разума» (нем. Geist)12. Душа — это феноменальная я-модель в ОВТ. Традиционное понятие о бессмертной душе, существующей независимо от физического тела, возможно, имеет современный нейрофеноменологический коррелят. По происхождению «душа», вероятно, не метафизическое, а всего лишь феноменологическое понятие: содержание феноменального эго, активирующегося человеческим мозгом при опыте выхода из тела.

Современные философские и научные дебаты о «разуме» берут начало в этой протоконцепции «души» — анимистической, квазисенсорной теории о том, что значит обладать «разумом». Обладать «разумом» сперва означало обладать «душой», эфирным вторым телом. Мистическая идея «тонкого тела», не зависящего от тела физического и несущего в себе высшие психические функции, такие как внимание и сознание, обнаруживается многократно во многих культурах — например, в донаучной теории о «дыхании жизни»13. Тому же примеры — иудейский ruach, арабский ruh, латинский spiritus, греческая рпеита, индийская prana или христианское «духовное тело» soma pneumatikon (как у апостола Павла) или prana и пять koscha индийской философии. Тонкое тело — обладающая пространственной протяженностью сущность, которая якобы поддерживает жизнь в физическом теле и покидает его после смерти14. Оно известно и в теософии, и в других спиритических традициях: например, в христианстве — «тело воскресения» или «прославленное тело»; в суфизме «занебесное тело»; в даосизме и ваджраяне — «алмазное тело»; «светлое» или «радужное тело» — в тибетском буддизме.

Моя теория — теория субъективной я-модели — предполагает, что это тонкое тело действительно существует, но состоит не из «ангельской материи» и не из «звездного вещества». Оно составлено из чистой информации, протекающей в мозгу15. Конечно, «поток информации» — тоже лишь метафора, но описание на уровне обработки информации — лучшее, что мы имеем при нынешнем состоянии науки. Оно дает гипотезы, проверяемые опытом, и позволяет увидеть то, чего мы не видели прежде. Тонкое тело есть я-модель мозга, и это впечатляющим образом доказывается научными исследованиями ОВТ.

Существует множество описаний ОВТ, сделанных от первого лица, и они тоже происходят из всех времен и многих разных культур. Я полагаю, что функциональное ядро сознательного опыта этого рода формируется независящим от культурного контекста, общим для всех людей нейропсихологическим потенциалом. Мозг каждого человека при определенных условиях способен порождать ОВТ. Сейчас мы начинаем глубже понимать свойства функциональной и репрезентационной архитектуры, вовлеченные в этот процесс. Изучение феноменологических описаний ОВТ поможет не только разобраться в их архитектуре, но и в их нейронном исполнении. Возможно, для состояния ОВТ существует распределенный в пространственном отношении, но функционально четко выраженный нейронный коррелят. Психолог Сюзен Б. Блэкмор в своей работе выдвинула редукционистскую теорию ОВТ. Она описывает их как модели реальности, создаваемые мозгом в стрессовой ситуации, когда у него нет доступа к поступающей сенсорной информации и он вынужден обращаться к внутренним источникам16. Она обратила внимание на гот интересный факт, что когнитивные визуальные карты, реконструируемые по памяти, чаще всего организуются «с высоты птичьего полета». Закройте глаза и припомните последний раз, когда вы гуляли по пляжу. Предстанет ли вам визуальная картина, какой вы ее видели? Или вы увидите самого себя, возможно сверху, идущим по береговой линии? Для большинства людей верно последнее.

Когда я в 1985 году в Тюбингене познакомился с Блэкмор и рассказал ей о нескольких собственных опытах выхода из тела, она подробно расспрашивала, как именно я двигался во время этих эпизодов. Только тогда я осознал, что мое движение по ночной спальне при ОВТ не было плавным и непрерывным, как при ходьбе наяву или при полете во сне. Нет, я продвигался «прыжками» — скажем, от окна к окну. Блэкмор предположила, что при ОВТ мы движемся дискретными смещениями от одной яркой точки на когнитивной карте местности к следующей. Рывки происходят во внутренней модели окружающего мира — схематичной внутренней симуляции ориентиров в знакомой нам обстановке. В общем, она считает, что ОВТ — осознаваемая симуляция мира, организованная в пространстве с точки зрения третьего лица и включающая реалистичное представление собственного тела — реалистичное настолько, что мы не отдаем себе отчет в том, что это симуляция17.

Теория Блэкмор интересна тем, что в ней ОВТ рассматриваются как поведенчески организованное пространство. А почему бы ему и не быть внутренней симуляцией такого пространства? Ведь сознательный опыт сам по себе представляется именно таким образом: внутреннее представление пространства, в котором восприятия целесообразно связаны с собственным поведением. Больше всего убедили меня в гипотезе Блэкмор упомянутые прыжки от ориентира к ориентиру — феноменологическая особенность, которую я не заметил в собственном ОВТ.

Мой пятый опыт был особенно памятным. Он произошел около часа ночи 31 октября 1983 года.

Во время ОВТ зрение мое обычно ухудшается, как и должно происходить ночью в темной спальне. Сообразив, что не могу щелкнуть выключателем, перед которым оказался в состоянии ОВТ, я сильно занервничал. Чтобы не испортить редкой возможности поэкспериментировать, я решил не двигаться, пока не успокоюсь. Потом я попытался подойти к открытому окну, но вместо этого плавно к нему спланировал, почти мгновенно оказавшись у цели. Я тщательно ощупал деревянную раму, провел по ней ладонью. Тактильные ощущения были отчетливыми, но необычными — отсутствовало ощущение тепла или холода по отношению к собственной температуре тела. Я выпрыгнул из окна и по спирали поднялся вверх.

Этот опыт сопровождался еще одним феноменологическим переживанием: назойливым побуждением представить перед глазами заголовок в местной газете: «ПОПЫТКА САМОУБИЙСТВА ИЛИ ОСТРЫЙ СЛУЧАЙ ЛУНАТИЗМА? СТУДЕНТ-ФИЛОСОФ РАЗБИЛСЯ НАСМЕРТЬ, ВЫЙДЯ ВО СНЕ ИЗ ОКНА!» Немного позже я снова оказался лежащим на кровати поверх своего физического тела, из которого теперь, во второй раз, поднялся, контролируя движения. Я пытался полететь в дом своего друга во Франкфурте, за восемьдесят пять километров, надеясь совершить там какие-нибудь проверяемые наблюдения. Но стоило сосредоточиться на цели, как меня рвануло вперед, сквозь стену спальни, и я тотчас потерял сознание. Придя в себя, наполовину запертый в физическом теле, я почувствовал, что впечатления теряют яркость, и решил последний раз выйти из тела.

Эти эпизоды, извлеченные из более полного опыта, демонстрируют ту особенность движения при ОВТ, на которую обычно не обращают внимания — а именно что модель тела движется не так, как физическое тело, а по-другому — так, что обычно достаточно подумать о цели, чтобы немедленно перенестись к ней. При ОВТ сильны моторно-вестибулярые ощущения (в самом деле, плодотворным оказывается рассмотрение ОВТ как сложных моторно-вестибулярных галлюцинации)18, зато вес ощущается очень слабо, и полет при ОВТ является естественным средством передвижения. Этот вид передвижения как бы вытекает из предпосылок мозга. Поскольку большинство ОВТ происходит ночью, естественно предположить, что видите вы не слишком хорошо. То есть, перепрыгивая от одного ориентира в вашей модели реальности к другому, вы не удивляетесь, что пространство между этими яркими точками смутно и неопределенно: лично я и не ожидал рассмотреть подробности. Если серьезно относиться к феноменологии, то можно открыть много интересных деталей: отсутствие термальных ощущений и короткие провалы сознания между эпизодами — это достаточно хорошо документированные явления также в исследованиях снов (см. главу 5).

Вот еще несколько описаний ОВТ от первого лица. Первое сделано швейцарским биохимиком Эрнстом Ваэлти, который в Бернском институте патологии работает над применением вирусов для доставки лекарственных веществ в организм и трансфера генов.

Я проснулся ночью — должно быть, около трех утра — и понял, что не могу шевельнуться. Я был вполне уверен, что не сплю, чувствовал себя в полном сознании. Бессилие наполнило меня страхом, я сосредоточился на единственной цели — шевельнуться. Сконцентрировав всю волю, я попытался повернуться на бок. Что-то перевернулось, но не тело — этим «что-то» был я, все мое сознание, включая ощущения. Я скатился на пол у кровати. При этом я не чувствовал себя бестелесным — казалось, мое тело состоит из вещества, подобного смешению газа и жидкости.

Я по сей день не забыл изумления, охватившего меня, когда я, упав на пол, не ощутил ожидаемого удара. Если бы так упало мое обычное тело, голова ударилась бы о ночной столик. Меня, лежащего на полу, охватила паника. Я знал, что обладаю телом, и испытывал только одно всепоглощающее желание — снова им управлять. Внезапным рывком я восстановил контроль над телом, не зная, как мне удалось в него вернуться.

Еще от Ваэлти, о другом случае:

Я, чувствуя себя нездоровым, лег в постель около 11 вечера и попытался уснуть. Я был беспокоен и так часто ворочался, что моя жена заворчала. Тогда я заставил себя лежать неподвижно. Какое-то время я дремал, затем почувствовал, что должен переложить поудобнее лежавшие поверх одеяла руки. В то же мгновение я осознал, что не могу двинуться и что мое тело находится в подобии паралича. Одновременно я обнаружил, что могу вытянуть руки из физических рук, как из пары жестких перчаток. Разделение началось от кончиков пальцев, и процесс сопровождался явственными звуками вроде потрескивания. Именно это движение я намеревался совершить физическими руками. Далее я отделился от тела и выплыл из него головой вперед, переместившись в стоячее положение, как если бы почти ничего не весил. Тем не менее у меня было тело, состоящее из реальных членов. Вы, конечно, видели, как изящно движется в воде медуза. Я мог двигаться с той же легкостью.

Я принял горизонтальную позицию в воздухе и проплыл над кроватью, как пловец, оттолкнувшийся от края бассейна. Во мне поднималось восхитительное чувство свободы. Но вскоре меня охватил страх, общий для всего живого, — страх лишиться физического тела. Его хватило, чтобы вернуть меня в тело19.

Как уже отмечалось, описанный Ваэлти сонный паралич — необязательное условие ОВТ. Такие опыты часто происходят при несчастных случаях, в бою или при занятиях экстремальными видами спорта — например, у скалолазов в горах или у марафонцев.


Рис. 6, a и b. Как движется осознаваемый образ тела в начале ОВТ. Два разных, но в равной степени характерных способа, по описанию швейцарского биохимика Эрнста Ваэлти (1983).

Шотландка описывает ОВТ в возрасте 32 лет при тренировке в беге на марафонскую дистанцию. «Пробежав приблизительно 12-13 миль... я почувствовала, что смотрю не глазами, а откуда-то из другого места... я почувствовала, будто что-то покинуло мое тело, и, хотя я продолжала бежать и смотреть вперед, одновременно видела себя, бегущую по дороге. Моя „душа“, или что там это было, плыла где-то над телом, достаточно высоко, чтобы видеть верхушки деревьев и пригорков»20.

Согласно различным исследованиям, от 8 до 15% людей хотя бы раз в жизни испытывали ОВТ21. В отдельных группах процент гораздо выше — например, у студентов — 25%, у верящих в паранормальные явления — 49%, у больных шизофренией — 42%; известны также ОВТ неврологического происхождения, как при эпилепсии22.

У 29-летней женщины с двенадцатилетнего возраста наблюдались провалы сознания. Они происходили пять раз в неделю без предупреждения. Выглядели они как пустой взгляд и краткие перерывы в совершавшихся действиях, иногда с морганием. В девятнадцать лет она получила опыт аутоскопии во время обобщенного тоно-клонического приступа. Она работала в универмаге, когда вдруг упала и, по ее словам: «Следующее, что я помню, — как плыву под самым потолком. Я видела себя, лежащую на полу. Я не испугалась — было слишком интересно. Я видела, как дергаюсь в судорогах, и подслушала, как моя начальница просит кого-то „вынуть карточку присутствия“ и говорит, что она едет со мной в больницу. Потом я оказалась в космосе и видела Землю. Я ощутила у себя на левом плече руку и хотела обернуться, но не смогла. Потом я опустила глаза и поняла, что у меня не было ног, я видела только звезды. Я оставалась там, пока внутренний голос не приказал мне вернуться в тело. Я не хотела возвращаться, потому что там было прекрасно, тепло — не от жара, а от защищенности. А потом я очнулась в приемном покое».

При неврологическом обследовании не было выявлено никаких отклонений. Компьютерная томография черепа показала норму. На ЭЭГ были зарегистрированы генерализованные трехгерцовые комплексы медленных волн с острыми всплесками»23.

Прежде всего, реалистичность этих ОВТ, казалось бы, говорит против их галлюцинаторной природы. Хотя более интересным является то, как интегрируются в единое целое достоверные и галлюцинаторные элементы. Часто различие между видимостью и реальностью, восприятием и иллюзией присутствует у пациента на субъективном уровне: это глубинное понимание природы состояния, в котором он находится, но тоже лишь частичное. Один пациент с эпилепсией отмечал, что его тело, видимое извне, было одето в ту одежду, которая была на нем в действительности, но волосы, как ни странно, оказались причесаны, хотя он знал, что перед приступом они были растрепаны. Некоторые пациенты с эпилепсией сообщали, что их парящее тело отбрасывало тень; другие тень не видели. Некоторым двойник представлялся несколько меньше реального роста. Компонент глубинного понимания мы видим также в первом отчете Эрнста Ваэлти: «Если бы таким образом упало мое нормальное тело, голова ударилась бы о ночной столик».

Еще одна причина интересоваться ОВТ с философской точки зрения заключается в том, что это наиболее известное состояние сознания, при котором одновременно активны две я-модели. Конечно, «локусом идентичности» (местом, где пребывает «агент» — философский термин для «действующего лица») оказывается лишь одна из них. Другая я-модель — модель физического тела, лежащего, скажем, на кровати внизу или операционном столе, — строго говоря, не я-модель, поскольку не выступает источником взгляда от первого лица. Эта вторая я-модель — не модель-субъект. Ваше внимание исходит не из нее. С другой стороны, она остается вашим телом, на которое вы смотрите. Вы признаете тело своим, но это тело уже не субъект, не локус знания, действия и сознательного опыта — то есть не эго. Эти наблюдения интересны тем, что позволяют нам различить функциональные слои осознаваемого человеком Я.

Любопытно, что существует целый спектр феноменов аутоскопии (то есть состояний сознания, при которых вы видите свое тело со стороны с некоторого расстояния), которые, возможно, функционально родственны ОВТ. Они представляют большой концептуальный интерес. Четыре основных типа таких феноменов — это аутоскопичные галлюцинации, хеаутоскопия, опыт выхода из тела и «ощущение присутствия». В первых двух случаях пациент видит свое тело извне, но не идентифицируется с ним и не считает, что «находится в иллюзорном теле». При хеаутоскопии чувство Я также иногда прыгает туда и обратно, и пациент не знает, в каком именно он сейчас теле. При опыте выхода из тела смещение зрительно-пространственной перспективы от первого лица, локализация и идентификация себя с иллюзорным телом, которое находится где-то во внешнем пространстве, проявляются в полной мере. Здесь и зрительно-пространственная перспектива от первого лица, и Я находятся вне тела, и человек видит свое физическое тело из внетелесной позиции. «Ощущение присутствия» — которое также удалось вызвать прямой стимуляцией мозга электродами — особенно интересно. При этой иллюзии второе, иллюзорное, тело только ощущается (но не видится)24. Эти данные показывают, насколько сложнее стало в наше время серьезно заниматься философией сознания: чтобы реабилитировать как предмет исследований классические философские темы, такие как «самосознание» или «субъективность», надо развивать теорию, которая может интегрировать все данные в эмпирически убедительную модель. Количество этих данных значительно возросло за последнее столетие.

Существуют ли какие-то соотношения опытов выхода из тела с личностными качествами? Разные психологи показывают, что для людей, часто испытывающих ОВТ, характерны такие особенности личности, как открытость новому опыту, невротизация, склонность к деперсонализации (эмоциональное нарушение, при котором человек теряет связь с персональной реальностью, сопровождающееся ощущением нереальности и странности: людям часто кажется, что их тело нереально, меняется или растворяется), шизотипия (сопровождается нарушениями мышления, странным поведением, малочисленностью близких друзей и нервозностью по отношению к незнакомцам), пограничные расстройства личности и истерическое расстройство личности (характеризуется эгоцентричным и театральным поведением)25. Еще одно недавнее исследование связывает ОВТ со способностью к полному погружению — то есть к переживанию феноменального мира во всех его аспектах и всеми органами чувств, с полным включением внимания и интереса — и с «соматоформными нарушениями» (в частности, с тенденцией отвлекать собственное внимание от своих телесных и моторных стимулов). Эта работа указывает, что подобные наклонности нельзя автоматически относить к патологиям26.


Рис. 7. Нарушения восприятия себя и соответствующие им зоны мозга. Все эти феномены показывают, что нарушаться может не только идентификация с частями тела и их положением, но и осознаваемое представление всего тела и связанного с ним чувства самости. Все четыре типа переживаний вызываются мультисенсорной дезинтеграцией, имеющей выраженное нейрологическое соответствие (см. светлые участки). Наиболее частые причины хеаутоскопии — опухоли мозга и эпилепсия. Позаимствовано из иллюстрации О. Бланка (О. Blanke. Illusions visuelles / Safran A. B., Vighetto A., Landis T., Cabanis E. (Hg.), Neurophtalmologie. Paris, 2004. S. 147-150).

Любопытно также присмотреться поближе к феноменологии ОВТ. Например, «выход через голову», изображенный на рис. 6b, проявляется только в 12,5% случаев. Акт выхода из собственного тела в 46,9% резок, но может также и варьировать от медленного (21,9%) до постепенного и очень медленного (15,6%)27. Часто эпизоды ОВТ являются короткими: одна из недавних работ показывает, что они почти в 40% случаев длятся менее пяти минут и в 10% случаев — менее полуминуты. Более чем в половине случаев субъекты «видят» свое тело извне и в 62% случаев — с небольшого расстояния28. Многие ОВТ состоят просто в пассивном парении в образе тела, хотя чувство самости при этом прочное. По последним исследованиям, более половины субъектов сообщают, что не могли управлять своими движениями, а около трети — что могли. Остальные вовсе не ощущают движения29. По разным исследованиям, от 31% до 84% опрошенных ощущали себя находящимися во втором теле (а иногда в неопределенном пространственном объеме), а около 31% ОВТ было «бестелесным» — люди воспринимали себя бестелесными, имея лишь зрительно-пространственную перспективу. Доминирующим ощущением в 68,8% случаев было зрение, в 15,5% — слух. Более давние исследования обнаружили реалистичность (не сверхъестественность) визуальной сцены более чем в 80% случаев30.

Я всегда считал ОВТ важным для любой серьезной, основанной на опыте, теории самосознания. Но я давно отступился от него: слишком мало было подтвержденных исследований, слишком мало прогресса в течение десятилетий, а большая часть книг о феномене ОВТ продвигала метафизику и идеологию. Все изменилось в 2002 году, когда Олаф Бланк с коллегами, занимаясь клинической работой в лаборатории дооперационной диагностики эпилепсии в университетской больнице Женевы, неоднократно вызывали ОВТ и сходные состояния путем электростимуляции мозга пациентки с эпилепсией, не поддающейся лекарственному лечению, — сорокатрехлетней женщины, одиннадцать лет страдавшей припадками. Поскольку внешние исследования мозга не показали нарушений, для поиска центров возбуждения пришлось прибегнуть к инвазивным методам. При стимуляции правой угловой извилины мозга пациентка вдруг стала описывать нечто, весьма похожее на ОВТ. Фокус эпилептических припадков располагался менее чем в пяти сантиметрах от стимулируемого участка в срединной височной доле. Электростимуляция самого участка не вызывала ОВТ, и при обычном приступе эпилепсии у пациентки ОВТ не наблюдался.


Рис. 8. На рисунке показана правая угловая извилина с электродами, где повторяющаяся электрическая стимуляция вызывает не только ОВТ, но также ощущение трансформации рук и ног или ощущение смещения всего тела. Перепечатано с разрешения Macmillan Publishers Ltd. (Nature, Volume 419, 19, September 2002).

Первичная стимуляция вызывала у пациентки ощущение, что она «тонет в кровати» или «падает с высоты». Увеличение амплитуды тока до 3,5 миллиампер привело к описанию:

«Я сверху вижу себя лежащей в постели, но мне видны только ноги и нижняя часть туловища». Дальнейшая стимуляция вызвала ощущение «легкости» и «парения» примерно в двух метрах над кроватью. Пациентка часто ощущала себя под самым потолком и не имеющей ног.

Надо заметить, что на сегодняшний день электростимуляцией можно вызвать не только ОВТ, но и «ощущение присутствия» (см. рис. 9).


Рис. 9. Недавние опыты доктора Олафа Бланка дают новое научное понимание ощущений, которые часто объяснялись сверхъестественными причинами. Стимуляция угловых извилин в разных полушариях мозга приводила к двум различным результатам: ощущению некоего телесного присутствия за спиной и ОВТ (источник: д-р Олаф Бланк. Рисунок Грэма Робертса, «Нью-Йорк таймс»).

Бланк сначала осторожно предположил, что опыт выхода из тела, по крайней мере в этих случаях, происходил из-за ошибки в интеграции сложной соматосенсорной и вестибулярной информации31.

В последующих опытах они с коллегами определили, что связанные с этим мозговые повреждения или дисфункции находятся в височно-теменном узле (ВТУ)32. Они полагают, что ОВТ, возможно, вызывается сочетанием двух разных патологических состояний. Первое — дезинтеграция на уровне я-модели, вызванная невозможностью объединить проприоцептивную, тактильную и визуальную информацию о своем теле. Второе — конфликт между внешним визуальным пространством и внутренней системой отсчета, создаваемой вестибулярным аппаратом, то есть чувством равновесия. Это и есть то свойство тоннеля эго, о котором я пока не упоминал, а состоит оно в том, что все мы движемся в пределах внутренней системы отсчета, создаваемой нашими органами равновесия. При головокружении мы, например, испытываем сложности с вестибулярной информацией, но остается ощущение созданного зрением внешнего пространства. Если пространственная система отсчета, создаваемая чувством равновесия, разойдется с системой, создаваемой зрением, то, как результат, вы можете увидеть тело в позиции, не совпадающей с позицией, в которой вы его ощущаете.

Можно предположить, что некоторые случаи ОВТ вызваны дисфункцией в ВТУ. У лиц, страдающих эпилепсией, которые сообщают об ОВТ и которым внедрили электроды в левое полушарие, наблюдается значительная активация зоны ВТУ33. Любопытно, что у здорового человека, которого просят представить свое тело в определенном положении, как если бы он видел его с точки зрения характерной для ОВТ, всего через полсекунды активируется та же зона. Если эту область мозга подавляют посредством транскраниальной магнитной стимуляции, то у пациента страдает и преобразование ментальной модели собственного тела с помощью пространственного представления. Наконец, когда пациента с эпилепсией, у которого ОВТ вызывался повреждением височно-теменного узла, попросили мысленно представить я-модель при ОВТ, это привело к частичной активации фокусной зоны приступов. В совокупности эти наблюдения указывают на анатомическую связь трех различных, но весьма сходных видов сознательного опыта: настоящего ОВТ, вызванного эпилептическим приступом; преднамеренной мысленной симуляции ОВТ здоровым человеком и преднамеренной симуляции ОВТ человеком, страдающим эпилепсией. И конечно, это интересно с философской точки зрения.


[sp]Рис. 10. Участки мозга, активные при мысленном преображении тела, располагаются, главным образом, в височно-теменном узле. Рисунок любезно предоставлен Олафом Бланком (Blanke О. et al. Linking out-ofbody experience and self-processing to mental own-body imagery and the temporoparietal junction // Jour. Neurosc. 25: 550-557, 2005).

По свежим данным, феноменальное переживание внетелесности зависит не только от правой половины височно-теменного узла, но и от области в левой половине, так называемой экстрастриарной области тела. Свой вклад в этот сознательный опыт, возможно, вносят разные участки мозга. Также может оказаться, что ОВТ не является однородным. Например, феноменология выхода из тела весьма различна в зависимости от описаний: первые секунды при спонтанном ОВТ у здоровых людей и у больных, в частности эпилептиков, явственно различаются. ОВТ может начинаться по-другому и у практикующих различные духовные упражнения. Более того, возможны нейрофеноменологические сходства между осознанными сновидениями (см. главу 5), ОВТ и теми иллюзиями, что касаются тела в общем.

В 2005 году Олаф Бланк, его аспирантка Бигна Ленггенхагер, Тей Тади и я приступили к серии экспериментов с виртуальной реальностью. Основной нашей целью было добиться полной воспроизводимости феномена ОВТ у здоровых людей. Для полноценного исследования требовалось воспроизводить и изучать ОВТ в лабораторных условиях. Мы исходили из вопроса о том, существует ли субъективная интегрированная форма телесного самосознания, которая основана на иллюзорном феноменальном состоянии. Перефразируя по-другому, возможно ли, во-первых, создать на феноменальном уровне такое Я, которое будет не только иллюзорным, но и телесным. Во-вторых, возможно ли создать вариант иллюзии резиновой руки для всего тела целиком.

Вот протокол одного из первых опытов, использующих механизм виртуальной реальности. Дисплей-наголовник с очками предъявлял каждому глазу двойное изображение, создавая трехмерную иллюзию пребывания в виртуальной комнате. Испытуемый мог видеть собственную спину, которую снимали с расстояния двух метров и переносили на трехмерное изображение перед ним с помощью ЗБ-кодера. Я, выступая в роли подопытного, чувствовал себя так, словно перенесся в объемную картину Рене Магритта «Запрещенная репродукция». Я внезапно увидел перед собой себя со спины.


Рис.11. Рене Магритт. Запрещенная репродукция (1937)

В то время, когда я видел в очках собственную спину, Бита Ленггенхагер поглаживала меня по спине, и камера фиксировала ее действия.

Глядя, как поглаживают мою спину, я тотчас испытал неловкое чувство: меня как будто потянуло в виртуальное тело, и я попытался «нырнуть» в него. Дальше этого дело не пошло.

Наши опыты стали более систематичными. Всем участникам опыта показывали их собственные спины, поглаживаемые сзади (это было «условие собственного тела»), а в следующем тесте им показывали либо спину манекена («условие поддельного тела»), либо большой прямоугольный брус (вовсе не похожий на тело — это было «условие объекта»), тоже поглаживаемые зондом. Дополнительным условием была степень синхронности между видимыми и ощутимыми поглаживаниями, что обеспечивалось проекцией изображения на дисплей с определенной задержкой по времени.


Рис. 12. Создание аналога иллюзии резиновой руки для всего тела. (А) Участник эксперимента (в темных брюках) видит через HMD (head-mounted display — приспособление, которое носят на голове и которое показывает изображение, идущее с компьютера, на экране прямо перед глазами участников или даже проецирует изображение на сетчатку) на дисплее трехмерное изображение своего виртуального тела (в светлых брюках), стоящее в двух метрах впереди и поглаживаемое то синхронно, то асинхронно вместе со спиной участника. В других условиях участник видит или (В) — виртуальное «поддельное тело» (а именно спину манекена в светлых брюках), синхронно или асинхронно поглаживаемое со спины, или (С) — виртуальный небиологический объект, не схожий с телом, который тоже поглаживают. Темным цветом обозначено действительное расположение тела или объекта, а светлым — виртуальное положение, показанное на дисплее. Иллюстрация М. Бойера.

Кроме того, был введен критерий оценки силы иллюзии, который не зависит от сознательного опыта. Участникам завязывали глаза и раскручивали, лишая их чувства направления как при «игре в жмурки», после чего просили принять прежнее положение. Любопытно, что они двигались в сторону аватара: пространственная система отсчета тоннеля эго изменилась.

После окончания опыта участников просили заполнить анкету о своих ощущениях. Результаты показывают, что при условии синхронности человек, наблюдавший собственную спину или манекен, часто воспринимал виртуальную фигуру как свое тело, действительно с ней идентифицировался и готов был «вскочить в нее». С меньшей вероятностью это впечатление возникало при опыте с деревянным брусом, а также при условии асинхронности. Также и при «игре в жмурки» синхронные условия показали значительно большую, чем при асинхронности, тягу участника к изображенному на дисплее или поддельному телу. В других контрольных условиях, для сравнения, участники наблюдали за экраном без тела и были потом перемещены в пространстве, или «игра в жмурки» была проведена без какого-либо предшествующего эксперимента. Эти данные дают основание предполагать, что при противоречивой визуальной и соматосенсорной информации определение «положения всего себя» может быть таким же ошибочным, как и при иллюзии резиновой руки.

Я называю это «принципом включенности». Телесное Я сознательно представляется занимающим место в пространстве, в то время как видящее Я — просто точка зрения — центр проекции нашей зрительно-пространственной перспективы, геометрическая точка схода линий перспективы в визуальной модели реальности. Обычно эта точка (расположенная за глазами, как если бы в них, как в окно, смотрел маленький «человечек») находится в границах объема, занятого осязаемым телом. Однако, как показывают наши эксперименты, видящее и телесное Я можно разделить, причем фундаментальное чувство самости обнаруживается в пределах визуально воспринимаемого положения тела.

Между тем для лучшего научного понимания и усиления эффекта идентификации ученые не раз изменяли условия эксперимента. Я хотел бы вкратце описать два подобных опыта, ясно и доступно иллюстрирующих общее направление последних исследований. Первый — опыт с сердцем, а второй будет рассматриваться как четвертый пример новых технологий сознания в главе 9, в которой мы коснемся также этических и антропологических последствий изучения я-модели человека. Идея эксперимента с сердцем принадлежит Джейн Аспелл и Лукасу Хайдриху, а предмет исследования я назвал бы «интероцептивной я-моделью». Интероцептивная я-модель возникает не только на основе внутреннего восприятия собственного тела, а также внутренних ощущений температуры или боли, чувства равновесия, интуиции, но и восприятия своего дыхания и сердцебиения. Следовательно, теоретически возможно манипулировать нашим базовым самоощущением, создавая конфликт внешнего и внутреннего восприятия. Именно это и проверяют Джейн Аспелл и Лукас Хайдрих в своем изобретательном эксперименте нового типа34.


Рис. 13. Во время так называемого «опыта с сердцем» участник стоял спиной к расположенной в двух метрах за ним камерой. На дисплей перед его лицом передавалась запись в реальном времени. Снимаемая одновременно кардиограмма в виде цветного силуэта окружала изображение тела и мигала в такт сердцебиению подопытного. Для участника эксперимента это выглядело так, будто виртуальное тело и его очертания, освещающиеся в такт сердцебиению, расположены в двух метрах впереди. (Aspell J. Е. et al. Turning body and self inside out: Visualized heartbeats alter bodily self-consciousness and tactile perception // Psychological Science XX(X): 2013, 1-9).

В этом эксперименте видеоизображение подопытного ритмично мигало. Его окружал цветной силуэт, разгоравшийся и гаснувший синхронно сердцебиению участника. Картина виртуального тела управлялась и изменялась на основании «кардиовизуальных сигналов», передавая внутренний телесный процесс вовне и делая его видимым. И это тоже приводило к усилению самоидентификации и смещению осознаваемого ощущения своего места присутствия к аватару. Кроме того, в субъективном восприятии прикосновение к спине подопытного также смещалось в сторону аватара. Таким образом, опыт с сердцем изящно демонстрирует конвергенцию в я-модели внутренних и внешних сигналов и создание цельной телесной формы в самосознании. Для осознаваемого ощущения себя решающее значение имеет внутреннее ощущение тела и проистекающая из него эмоциональная я-модель. Однако не так легко решить, действительно ли эти новые факты продвигают нас к пониманию сути самосознания.

Чем важна вся эта информация для философии самосознания? Поможет ли она нам на самом деле обнаружить концептуальную суть чувства самости, точно указать, что общего у всех сознающих себя существ во Вселенной? Действительно ли экспериментальные данные, описанные выше, — это шаг к общей картине, упомянутой во введении? Отвечу — да, ведь то, что нам необходимо для более глубокого философского понимания, так это определить «основополагающие условия» сознательного чувства самости. Мы хотим понять, что действительно необходимо, а что, может быть, всего лишь достаточно для создания эго, фундаментального чувства «быть кем-то». На этом пути нам поможет знание того, что не является необходимым — то есть что не принадлежит к основополагающим условиям. В нашем продвижении к сути осознаваемого Я будет шагом вперед, например, если мы сумеем различить, что дает лишь каузальную возможность возникновения такового, а что строго необходимо по законам природы, на которых держится мир.

Наши эксперименты показали, что деятельность необходимой не является — ведь мы избирательно манипулировали всего двумя измерениями: самоидентификацией (контент которой — осознаваемый образ тела) и самолокализацией (в пространственной системе отсчета). Субъект при этом оставался пассивен, воля и телесные действия не подключались. Это указывает, что целевой феномен — самосознание — можно каузально контролировать всего лишь конфликтом сенсорной информации. Это важно: если мы совместим открытие того, что подобного эффекта можно достичь, просто создав противоречие между зрением и осязанием, с тем фактом, что сдвиг зрительной перспективы при ОВТ может вызываться эпилептическим приступом или прямой электростимуляцией мозга, то таким образом приблизимся к пониманию простейшей формы самосознания. Она должна быть очень локальной, размещаться где-то в самом мозге и быть независимой от контроля моторики, от движения вашего тела35.

Нам также известно, что и видящее Я не является необходимым. Вы можете убрать окошко перед «человечком», сидящим в вашей голове и смотрящим через ваши глаза, просто закрыв их. Видящее Я исчезнет, эго останется. Прочное осознаваемое Я существует и тогда, когда у вас сглажены эмоции, не действует воля и отсутствуют мысли. Если воспринимать серьезно феноменологию Я и чистой, пассивной телесности, то из них следует, что эмоции, воля и мысли не являются необходимыми для фундаментального чувства самости. Каждый, кто практикует медитацию (вспомните главу 1), подтвердит вам, что можно пребывать в спокойном, эмоционально нейтральном состоянии с глубокой релаксацией и быть в полном сознании — в состоянии чистого наблюдения, без мыслей, но в котором сохраняются некие элементарные формы телесного самосознания. Назовем это «чувством воплощенной самости».

Так в чем же заключается суть самости? Кажется, достаточно точным ответом будет следующее: это расположение в пространстве и времени плюс транспарентный образ тела. Возможно, что это уже те необходимые и достаточные условия, которые мы ищем36. Иллюзия резиновой руки манипулирует только переживанием обладания частью тела. Иллюзия всего тела манипулирует обладанием телом как целым. Не это ли простейшая форма чувства самости, которую можно метафорически описать как фундаментальное переживание «глобального обладания»? Думаю, эта мысль уведет нас в сторону. Глобальное обладание — опасное понятие, потому что оно вводит две различные сущности и отношение между ними — тело и невидимое Я, которое телом обладает. Но тело обладает само собой. Обладать чем-то — значит иметь возможность его контролировать, и чувство самости тесно связано с тем самым моментом, когда тело обнаруживает, что способно контролировать себя — как целое. Именно это происходит, когда вы просыпаетесь утром — «приходите в себя».

Вот промежуточный результат: минимальное самосознание — не контроль, а то, что обеспечивает возможность контроля. Оно включает в себя образ тела во времени и пространстве (локализация) — и тот факт, что создающий образ тела организм не распознает его как образ (идентификация). Итак, нам необходимо Сейчас, пространственная система отсчета и транспарентная модель тела. Затем нам понадобится зрительная (или слуховая) перспектива, расположенная в пределах тела, — центр проекции, заключенный в объеме тела. Но по-настоящему интересный шаг делается от минимального Я к чуть более понятному «взгляду от первого лица». Это шаг от чувства воплощенной самости к чувству самости как субъективности.

Решающий переход совершается, когда система, уже данная себе в минимальном самосознании, представляет себя направленной на объект. По-настоящему решающий момент — это внутренний шаг от я-телесного к я-сознающему. Именно в этот момент я-модель переходит на новый уровень. Полагаю, впервые это происходит тогда, когда мы обнаруживаем, что можем контролировать фокус внимания. Мы понимаем, что можем переводить что-то с периферии сознания в центр, удерживать под лучом внимания или преднамеренно игнорировать — мы можем активно контролировать, какая информация появляется в сознании. Теперь у нас есть точка зрения в философски интересном смысле, поскольку появляется внутренний образ себя как активно представляющей сущности — сущности, направленной на мир. Таким образом, впервые появляется возможность обратить внимание на свое тело как целое — мы оказываемся направленными на себя. Появляется направленность вовнутрь. Суть этой, чуть более сильной, формы самости — того, что философ назовет «репрезентационным контентом», — это способность концентрировать внимание, то есть чувство контроля собственного внимания, плюс осознание, что тело отныне подчинено глобальному управлению для совершения действий. Это внутренняя форма знания: не о текущей моторной деятельности, не о восприятии и внимании к миру или частям тела, а о теле как едином, данном во множестве ощущений целом, ставшем теперь функционально доступным для глобального контроля. Осознаваемое Я — глубоко укорененная форма знания о себе, поставляющая информацию о новых каузальных характеристиках. Это внутреннее знание не имеет ничего общего с речью или понятиями. Им может обладать и животное.

Что значит упомянутое «прийти в себя»? Из пристального изучения ОВТ можно извлечь еще один урок: одни, переживая ОВТ, действуют, другие же пассивно пребывают в образе тела: часто это второе тело даже недоступно сознательному контролю, но чувство самости при этом прочное. По последним данным, 53,1% опрошенных сообщили, что не могли контролировать свои движения (28,1% — могли, а остальные вообще не ощущали движений)37. Ясно, что речь идет о более тонком опыте внутреннего действия, которое заключается в контроле фокусировки внимания, что и является, кажется, сутью обращенности вовнутрь. Это форма психической деятельности, которая создает феноменальное Я как субъекта. Самость как субъективность тесно связана с «моделированием расположения ментальных ресурсов», как сказал бы трезвомыслящий теоретик нейронауки. Философский термин для этого — «эпистемический контроль»: когда вы, чтобы расширить свое знание о мире, отбираете то, что будете знать, и в то же время исключаете то, что желаете пока игнорировать. Такое действие дает вам надежную перспективу от первого лица, опыт направленности на объект. Речь более не идет о геометрии чисто сенсорной модели реальности. Субъективная осознанность в этом смысле обладания перспективой, направленность познающей сущности на мир — это наличие образа тела (во времени и пространстве) плюс опыт контроля над вниманием: интериоризация происходит, когда внимание направляется на само тело.

Помните, в главе 2 я говорил, что сознание — пространство деятельности внимания? Самость как интериоризация возникает, когда организм впервые активно направляет внимание на свое тело как целое. Когда глобальная модель тела интегрируется в пространство деятельности внимания, возникает более богатое феноменальное Я. Не нужно ни о чем думать, не нужно никуда двигаться — достаточно доступности тела для сфокусированного внимания, чтобы создать самое фундаментальное чувство самости как обращенности вовнутрь — то есть способность активно нацеливать свое внимание на себя, или по-другому — самонаправленность. Телесная модель становится я-моделью и в более интересном для философии смысле: организм теперь одновременно направлен и на мир, и на себя. Он становится телом-субъектом.

Но снова спросим: кто контролирует фокус внимания? Кто в нашем опыте «Video ergo Sum» сущность, принимающая аватара за себя? Может быть, у нас все же есть душа, некое астральное тело, способное пережить даже смерть и испытать некое-то виртуальное перевоплощение? Не достигнем ли мы вскоре искусственного бессмертия, внедряясь в созданные человеком виртуальные миры через усовершенствованные «запретные репродукции» Магритта, намеренно отождествившись с созданными для себя виртуальными телами и личностями?38 Не является ли сам феноменальный мир всего лишь виртуальной реальностью?

История философии продемонстрировала заметную ограниченность технологических метафор, тем не менее метафора виртуальной реальности будет нам полезна, потому что она вдохновляет нас на новые эксперименты и дает начало новым понятиям. Созданная природой форма виртуальной реальности — это сознательный опыт или модель мира в реальном времени. Ее можно рассматривать как непрерывную онлайн-симуляцию, позволяющую организму действовать и взаимодействовать.

Миллионы лет назад естественная форма виртуальной реальности достигла того, над чем сейчас бьются программисты: феноменального «присутствия» или «полной погруженности». С технической точки зрения для создания рабочей виртуальной среды необходим достаточно совершенный интерфейс человек-машина. Виртуальный интерфейс — это система датчиков и обработки сигналов, «железа» и программного обеспечения. Такой интерфейс создает интерактивного посредника, передающего информацию органам чувств пользователя и в то же время непрерывно отслеживающего его поведение, чтобы на его основе подправлять и уточнять виртуальное окружение.

Сознательный опыт тоже является интерфейсом, невидимой идеальной внутренней средой, позволяющей организму гибко взаимодействовать с собой. Это контролирующее устройство. Действует оно создавая внутренний пользовательский интерфейс — реальность «как будто», то есть виртуальную. Оно фильтрует информацию, обладает широким диапазоном, оно надежно и однозначно. Оно порождает чувство присутствия. Что еще важнее, оно порождает ощущение себя. Я-модель во многом похожа на стрелку мыши на виртуальном рабочем столе вашего компьютера — или на красную стрелочку на схеме метро, подсказывающую: «Вы здесь». Оно помещает вас в центр пространства деятельности, в центр осознаваемо переживаемой модели мира, вашей внутренней виртуальной реальности.

Эго — особая часть этой виртуальной реальности. Порождая внутренний образ организма в целом, оно позволяет организму освоить собственное «железо». Оно — ответ эволюции на потребность объяснять себе свои внешние и внутренние действия, предсказывать собственное поведение и отслеживать важные характеристики системы. Наконец, эго позволяет системе воспринимать историю своих действий как собственную историю (автобиографические воспоминания, конечно, относятся к важнейшим слоям человеческой я-модели, позволяя нам присваивать свою историю, внешнее и внутреннее время, настоящее и прошлое — создавать «повествовательное самосознание»). Сознание дает вам гибкость, а эго — глобальный контроль. На уровне сознательного опыта этот процесс функционального присвоения собственного устройства — тела — целостно отражается в чувстве глобального обладания, в минимальной феноменальной самости.

По-видимому, природа занялась разработкой совершенного интерфейса гораздо раньше нас. Любопытно отметить, что лучшие современные теоретики виртуальной среды не только используют такие философские понятия, как «присутствие» и «ситуативность», но и говорят о «виртуальном теле»39. Для них виртуальное тело — часть пространственной виртуальной среды. Это инструмент, действующий примерно как красная стрелка или указатель мыши. Если задействовать виртуальное тело как интерфейс, его можно использовать даже для удаленного управления роботом. Особенно интересно связанное с этим понятия «ро-бота-раба». Для достижения подобного «удаленного присутствия» требуется высокая согласованность между движениями человека-оператора и робота. Помните обезьяну, управляющую механической рукой г Сейчас обезьяны могут удаленно управлять даже ходьбой человекообразного робота в реальном времени — «дотягиваясь» в другое полушарие, от американского университета Дьюка к японскому Агентству науки и технологии с его Проектом вычислительного мозга — и все это только посредством записи их мозговой активности. Как сообщает профессор Мигель Николелис: «Поразительнее всего, что, когда мы отключили колесо, и обезьяна перестала переступать ногами, она еще несколько минут поддерживала движение робота — исключительно мысленно, используя только визуальное изображение машины, находящейся в Японии»40.

В идеале человек-оператор должен отождествлять свое тело с телом робота-раба, достигая этого посредством виртуального тела, выполняющего роль интерфейса (в главе 9 я кратко описываю современное состояние техники в данной области и связанные с этим этические проблемы). Такой интерфейс природа сотворила миллионы лет назад: феноменальная я-модель, как и виртуальное тело, — это совершенный интерфейс для присвоения тела и управления им. Правда, в случае с виртуальным телом робот-раб может находиться за тысячи километров, а для эго целевая система и симулятор едины: сознательный опыт деятельности возникает, когда одиночный организм учится «порабощать» себя.

Возникновение тоннеля эго позволяет более эффективно контролировать свое тело. Контроль над своим телом означает контроль над поведением и механизмом восприятия. Но, кроме того, он означает способность направлять свои мысли и регулировать эмоциональные состояния. Интегрированная осознанная я-модель — это особая область развившегося в мозгу многомерного пользовательского интерфейса. Этот интерфейс чрезвычайно удобен для пользователя, он позволяет биологическому организму направлять свое внимание на важнейшее подмножество собственных глобальных характеристик. Обладание я-моделью подобно адаптивному моделированию пользователя, только моделирование это направлено на себя и происходит изнутри. Важно понимать, что эго — это фикция, виртуальная сущность, но в то же время это чрезвычайно удобное управляющее устройство. Вы можете назвать его совершенно новым окном в реальность.

Я утверждаю, что феноменальный взгляд от первого лица и возникновение самосознания есть сложные формы виртуальной реальности. Виртуальная реальность — это возможная реальность. Мы, как всякий, кто играл в современные видеоигры, знаем, что иногда можно совершенно забыть о «как будто», — возможное иногда переживается как реальное. В некотором смысле сознающие части нашего мозга подобны надетой на голову гарнитуре с дисплеем. Они погружают организм в искусственное пространство деятельности.

В совокупности телесный мозг и феноменальная я-модель работают как тотальный симулятор полета. Прежде чем обратится к словечку «тотальный», давайте разберемся, почему симулятор полета — хорошая метафора для деятельности нашего сознания. Симулятор полета — тренировочное устройство, на котором пилот учится успешно управлять самолетом. Для успешности обучения симуляция должна максимально точно объединять два источника сенсорной информации: зрение и чувство равновесия. Например, при симуляции взлета пилот должен не только видеть дорожку, но и чувствовать ускорение «как будто» самолета — и его влияние на свое тело.

Усовершенствованные симуляторы полета заменили подвижную кабину с компьютерным экраном наголовной гарнитурой: два чуть смещенных изображения создают впечатление трехмерной, объемной картины. Специальная программа, называемая «оптической бесконечностью», позволяет пилоту смотреть на удаленные предметы «в окно» кабины, хотя в действительности он видит компьютерные изображения в нескольких дюймах от лица. Подвижные платформы, на которых находилась кабина для симуляции полетов, сменились устройствами, позволяющими движением кресла создавать реалистическое ощущение движения: ускорения или турбулентности. Более того, симулятор оптической и кинетической информации постоянно, быстро и точно подстраивается к движениям пилота, позволяя ему привыкнуть к реакции машины и приборов на свои различные действия.

Человеческий мозг сравним с симулятором полетов в нескольких отношениях. Он, как и симулятор, создает и постоянно уточняет внутреннюю модель внешней реальности, используя для этого непрерывный поток данных от органов чувств и применяя как фильтр прошлый опыт. Он интегрирует информацию разных видов восприятия в глобальную модель реальности, причем осуществляет это в реальном времени. Но есть и разница. Глобальная модель реальности, конструируемая нашим мозгом, уточняется так быстро и так надежно, что мы обычно не воспринимаем ее как модель. Для нас феноменальная реальность — не симулятор, созданный нашим мозгом. Напротив, непосредственным образом она неизменно ощущается как мир, в котором мы живем. Его виртуальность от нас скрыта, между тем как симулятор полета постоянно распознается как симулятор — его образы всегда кажутся искусственными. Это происходит потому, что наш мозг непрерывно снабжает нас моделью мира, куда более точной, чем компьютерная модель. Образы, генерируемые нашей зрительной корой головного мозга, обновляются гораздо быстрее и более точны, чем образы, возникающие на дисплее наголовника. То же относится к проприорецептивным и кинестетическим ощущениям: движения кресла никогда не будут таким точными и детальными, как наше собственное восприятие.

И наконец, мозг отличается от симулятора полетов тем, что у него нет пользователя, нет управляющего им пилота. Мозг подобен тотальному симулятору полета: аэроплану с я-моделью, который, вместо того чтобы подчиняться пилоту, генерирует в своем внутреннем симуляторе полета сложный внутренний образ себя. Этот образ транспарентен, значит, система не может распознать в нем образ. Действуя в условиях наивно-реалистического самообмана, система истолковывает элемент управления в своем образе как нематериальный объект, она овеществляет свое собственное представление процесса контроля. «Пилот», рождающийся в виртуальной реальности, не имеет возможности узнать об этом факте. Этот пилот и есть эго. Тотальный симулятор полетов порождает тоннель эго и безнадежно теряется в нем.

Если виртуальное Я функционирует безупречно, использующий его организм совершенно не подозревает о его иллюзорной природе. Действующая в человеческом мозге феноменальная я-модель совершенствовалась миллионы лет. Процесс ее создания идет быстро, надежно, а разрешение я-модели гораздо выше, чем в любой современной компьютерной игре. В результате, виртуальность феноменальной я-модели пользователю недоступна. Но, строго говоря, это просто наилучшая из доступных системе теорий о ее текущем состоянии — представленная в новом, высоко интегрированном формате данных. Для иллюстрации этой мысли рассмотрим классический эксперимент современной нейропсихологии.

После ампутации многие пациенты осознанно ощущают так называемую фантомную конечность — стойкое и явственное впечатление, что утраченная конечность все еще остается частью тела41. Эти фантомные конечности ощущаются несколько менее реальными, чем остальное тело, немного «призрачными». Американский нейролог Сайлас Вейр Митчелл, который в 1871 году ввел понятие фантомной конечности, говорил о «призрачных конечностях», преследующих человека, как «невидимый дух утерянной конечности»42. Часто фантомы понемногу отступают и в конце концов исчезают, но в некоторых случаях фантомная конечность сохраняется месяцами и даже годами. Такие пациенты часто испытывают боли в фантомных конечностях. Иногда, как в ставшем классикой случае, который я скоро опишу, фантом ощущается «парализованным»: создается субъективное впечатление, что отсутствующая конечность онемела в застывшей позиции, и пошевелить ею невозможно. В. С. Рамачандран и его коллеги из университета Сан-Диего в серии экспериментов с таким пациентом продемонстрировали виртуальность телесной я-модели43. Они сконструировали «ящик виртуальной реальности», чтобы показать, до какой степени содержание я-модели зависит от воспринимаемого контекста. Идея опыта — показать, что манипуляция воспринимаемым контекстом — который, в свою очередь, влияет на обработку информации в мозге — может изменить содержание телесной я-модели.

Ящик виртуальной реальности был устроен просто. Вертикальное зеркало вставлялось в открытую сверху картонную коробку, а в передней стенке коробки, по сторонам зеркала, прорезались две дыры. Экспериментаторы попросили Филиппа — пациента, много лет страдавшего параличом фантомной конечности, — вставить в отверстия обе руки: и правую, реальную, и левую, «фантомную». После чего его попросили наблюдать за отражением настоящей руки в зеркале. Зеркальное отражение правой руки использовалось для создания зрительной иллюзии, что у него действительно две руки. Затем его попросили совершать симметричные движения правой и левой рукой.

Что произойдет с феноманальным контентом я-моде-ли Филиппа, когда воображаемые движения фантомной руки совпадут со зрительным впечатлением? Что случится с парализованным фантомом, когда Филипп увидит его движения в зеркале? Рамачандран так описывает результат опыта:

Я попросил Филиппа положить правую руку по правую сторону зеркала в ящике и вообразить, что левая (фантомная) лежит по левую сторону.

— Я прошу тебя двигать одновременно правой и левой рукой, — сказал я ему.

— О, я не смогу, — ответил Филипп. — Правой рукой я двигать могу, но левая онемела. Я каждое утро, просыпаясь, стараюсь пошевелить фантомом, потому что он в неловком положении, и мне кажется, передвинув руку, я облегчу боль. Но, — добавил он, глядя на невидимую руку, — я не мог добиться от нее ни малейшего движения.

— Хорошо, Филипп, но все же попробуй.

Филипп повернулся всем телом, шевельнул плечом, «вставляя» безжизненный фантом в отверстие. Затем положил правую руку по другую сторону от зеркала и попытался синхронно пошевелить ими. Взглянув в зеркало, он ахнул и воскликнул:

— Господи, господи, доктор, невероятно! Ум за разум заходит!! — Он заскакал как ребенок. — Левая рука снова включилась. Я как будто попал в прошлое.

Все давние воспоминания хлынули в голову. Я снова могу шевелить рукой. Я чувствую, как движется локоть, как движется запястье. Все снова шевелится.

Когда он немного успокоился, я сказал:

— Хорошо, Филипп, а теперь закрой глаза.

— Ох, ты, — с нескрываемым разочарованием протянул он. — Опять застыла. Я чувствую, что правая рука шевелится, а в фантоме движения нет.

— Открой глаза.

— О да! Снова зашевелилась!44


Рис. 14. Синестезия с помощью зеркала. Парализованная часть воображаемого телесного Я становится доступной сознательному контролю, так как был предоставлен виртуальный источник зрительной обратной связи. Рисунок любезно предоставлен В. С. Рамачандраном.

Фантомное движение в этом эксперименте — содержание осознаваемой я-модели. В реальном мире руки, которую можно видеть и контролировать, не существует. Это значит, что, шевеля фантомной конечностью, Филипп переживал — и контролировал — несуществующую часть своего телесного Я. Как и при иллюзии резиновой руки, субъективно ощущаемое качество обладания плавно распространилось на воображаемую часть телесного Я. Умом Филипп превосходно понимал, что фантомной руки не существует (философ сказал бы: этот факт был ему когнитивно доступен). Но субъективный опыт движения фантомной руки был прочным и реалистичным. Отличие этого опыта от иллюзии резиновой руки в появлении дополнительного качества — а именно феноменального опыта действия, сознательного волевого контроля. Мы имеем дело с полноценным телесным эго.

Биологическому организму, чтобы выжить, нужно не только успешно предсказывать, что сейчас случится в непосредственном окружении, но и точно предсказывать свое поведение и движения тела вместе с их последствиями. Я-модель выполняет эту функцию, она — механизм предсказания в реальном времени. Вот как лучшие из современных теорий объясняют происшедшее с Филиппом: у нас в мозгу имеется эмулятор тела, который использует моторные команды для предсказания того, какие сигналы поступят от проприоцепторов и кинестетических рецепторов после того или иного движения. Чтобы успешно управлять своими движениями, недостаточно дожидаться реального сигнала от рук и ног, на которых мы передвигаемся по миру. Нужен внутренний образ своего тела как целого, предсказывающий вероятные последствия, скажем попытки определенным образом шевельнуть левой рукой и пошагово оптимизировать движение еще во время выполнения. Чтобы быть эффективными, нам требуется заранее знать, как это будет ощущаться. Более того, используя этот эмулятор тела офлайн, мы можем использовать его для создания в уме моторных образов: для планирования или воображения телесных движений без их исполнения в действительности.

Эмулятор тела, непрерывно генерирующий опережающие симуляции, это фундаментальная часть я-модели и центральная составляющая тоннеля эго. Я-модель Филиппа запомнила, что, какие бы моторные команды он ни посылал к ампутированной руке, обратного сигнала, сообщающего об изменении ее положения, не будет. Конечно, образ руки, впечатанный в мозг, остался на месте, но адаптировался к «нулевой отдаче» и таким образом онемел. Остроумная идея Рамачандрана использовать зеркало как источник виртуальной информации позволила виртуальному эмулятору успешно провести обновление. Когда Филипп пытался одновременно двигать настоящей и фантомной рукой, изменения зрительной я-модели точно соответствовали моторным командам, поступающим в мозговой предсказатель состояния тела. Отсюда и возник сознательный опыт того, что отсутствующая левая рука движется и подчиняется волевому контролю.

Теперь можно понять, в каком смысле наша я-модель является виртуальной. Ясно, что движущаяся левая рука Филиппа — просто симуляция. Это рука «как будто»; то, что обернулось новой возможностью для мозга, Филиппу на сознательном уровне представилось реальностью. Если, не раздумывая об этом, просто сосредоточиться на ощущениях, то, вероятно, можно даже воспринять движущуюся фантомную руку так же реалистично, как остальное тело: она так же является частью единого Я и так же подчиняется волевому контролю. Насколько реальными нам являются части я-модели, зависит от разных факторов.

Любопытно отметить, что переживания фантомных конечностей возникают иногда и у людей, родившихся без тех или иных конечностей. Недавнее исследование, проведенное швейцарским нейропсихологом Петером Брюггером и его коллегами в университетской клинике Цюриха, использует семеричную шкалу для оценки субъективно воспринимаемой живости и реальности фантомных конечностей45.


Рис. 15. Возможное доказательство врожденных компонентов телесной я-модели. Фантомные (темные) участки у человека, родившегося без конечностей. Числами показана живость телесных ощущений по шкале от 0 (не ощущаются) до 6 (самое живое ощущение, то есть как реальных конечностей). Рисунок любезно предоставлен Петером Брюггером, Цюрих.

Интересно, что оценка реалистичности участков тела одной из испытуемых на протяжении многократно проводимых экспериментов показала свою непротиворечивость. А.3. — сорокачетырехлетняя женщина с университетским образованием, родившаяся без рук и без ног, сколько она себя помнит, переживала мысленные образы несуществующих рук (вплоть до пальцев) и ног (со ступнями и двумя пальцами: большим и мизинцем). Однако на рисунке видно, что эти фантомы менее реалистичны, чем контент негаллюцинаторной модели тела.

Более того, по ее словам, «ощущение фантомных конечностей временно прерывается только тогда, когда некий предмет или лицо вторгается в область, где они ощущаются, или когда А.3. смотрит на себя в зеркало». Функциональная МРТ при представлении испытуемой движений ее воображаемыми фантомными конечностями не показала активации первичных сенсомоторных и моторных областей, но зафиксировала двустороннюю активность премоторной и теменной коры. Транскраниальная (внечерепная) магнитная стимуляция сенсомоторной коры вызывала ощущения в фантомной кисти и пальцах на стороне, противоположной стимулируемой. Стимуляция премоторной и теменной коры вызвала сходные фантомные ощущения, но в культях отсутствовал потенциал, вызываемый моторными командами. Данные Брюггера показывают, что даже неразвившиеся части тела могут быть представлены в сенсорной и моторной зоне коры больших полушарий головного мозга.

Интереснейший вопрос: являются ли галлюцинаторные руки и ноги А. 3. частями врожденной модели тела — быть может, ее ядром, которое постоянно продолжает развиваться и после рождения? Или они были «отзеркалены» в я-модель пациентки через зрительное восприятие движений других людей (см. главу б об эмпатическом эго). Что именно вы ощущаете как свое тело, прямо сейчас, когда читаете эти слова? На нынешней стадии нашего с вами совместного исследования сознания кажется очевидным, что у нас нет непосредственного контакта с нашим физическим телом, а только с особым репрезентационным контентом. Но что именно представлено в этом пласте нашего осознаваемого Я? Аристотель во второй книге своего знаменитого трактата «О душе» говорит, что душа — всего лишь форма тела, и она исчезает с его смертью. Не это ли мы заново открыли, изучая фантомные конечности — «внутреннюю форму» тела и его глобальную модель? Спиноза, например, говорит в тринадцатой теореме второй книги своей классической работы «Этика», что душа есть идея, которую тело развивает о самом себе, поскольку «объект идеи, которая образовывает человеческую душу, — это тело, и ничто другое». Вновь мы удивляемся тому, какой вклад вносят классические философские идеи в наше понимание своего телесного Я и как можно осмыслить отношение между разумом и мозгом.

Опыты Рамачандрана и Брюггера показывают, что сознательный контент телесной я-модели — это контент непрерывной симуляции, часть динамического контрольного механизма. В любой данный момент содержание телесных ощущений является наилучшей из доступных системе гипотез о текущем состоянии тела. Работа мозга состоит в том, чтобы симулировать тело для тела и предсказывать последствия телесных движений. Инструментом, который он для этого использует, является я-модель. Поскольку процесс происходит в реальном мире, то на него требуется время, и поэтому он неизбежно порождает временной лаг между действительным состоянием тела и содержанием я-модели.

Как правило, мы не сознаем этого процесса, потому что природа наладила его так успешно, что ошибки возникают редко. Но факт остается фактом — у вас нет прямого контакта с собственным телом. Иллюзия резиновой руки: то, что ощущает А. 3. или что ощутил Филипп, когда его левая рука «подключилась» к телу, ничем не отличается от ваших ощущений сейчас, когда вы держите книгу в руках или испытываете прикосновение, давление и сопротивление, откинувшись на спинку кресла. Вы ощущаете не реальность, а виртуальную реальность, возможность. Конечно, существуют физическое тело и внешний мир. Но, строго говоря, и только с точки зрения сознательного опыта, вы проживаете жизнь не в реальном, а в виртуальном теле. Это станет яснее, когда мы рассмотрим состояния офлайн в главе о простых и осознанных сновидениях. Но сперва бросим взгляд на еще одно из основных свойств феноменальной самости — на переход от чувства обладания к действию. Как телесное Я становится действующим субъектом?

Прежде чем мы смогли научиться пользоваться внешними инструментами, в мозге должен был появиться нейродинамический инструмент. Я назвал этот инструмент феноменальной я-моделью: хорошо различимым и согласованным паттерном нейронной активности, позволяющим интегрировать части мира во внутренний образ себя как единого целого. Только имея я-модель, можно воспринимать свои руки и плечи как части своего тела. Только имея я-модель, можно переживать те или иные когнитивные процессы в мозгу как свои мысли, а определенные события в моторных зонах мозга — как свои намерения и волевые акты. Следующий шаг — переход от обладания к сознательному контролю собственных действий.

Представьте, что через десять дней после перенесенной операции на сердце вы замечаете слабость в левой половине тела, и вам становится трудно ходить. В следующие три

дня появляется ярко выраженная проблема. Вы почему-то теряете власть над левой рукой — она действует сама по себе. Прошлой ночью вы несколько раз просыпались от того, что ваша левая рука пыталась вас задушить, и вам приходилось удерживать ее правой. Днем левая рука сама по себе расстегивает пуговицы больничного халата, только что застегнутого правой рукой. Ваша левая рука мнет картонные стаканчики на подносе или мешает правой, когда вы пытаетесь взять телефон. Это, мягко говоря, неприятная ситуация — как будто вашей левой рукой управляет «кто-то с Луны». Иногда вы гадаете, не обрела ли она собственную волю и разум1.

Что означает «обрести собственный разум»? Обрести внутренние состояния, имеющие содержание, и включить подобные мысли и внутренние образы в я-модель. В этом случае организм с такими внутренними состояниями может распознать, что они происходят в нем. Но есть еще один аспект, которого мы пока не касались. Нужны еще выраженные представления о целевых состояниях — о ваших потребностях, желаниях, ценностях — о том, чего вы хотите достичь, совершая действия в этом мире. А чтобы присвоить эти цели, сделать их своими целями, вам нужно осознанное эго. Философы называют это «практической интенциональностью»: психические состояния часто направлены на достижение некой личной цели. Иметь разум означает не только знать и мыслить, но еще и действовать — иметь действующее Я с собственной волей.

Здесь полезно рассмотреть описанное выше нарушение, называемое «синдром чужой руки». Он впервые зафиксирован в 1908 году, но термин введен только в 1972-м, и до сих пор неясно, каковы необходимые и достаточные для этого нарушения мозга2. Чужая рука, мнущая стаканчики у вас на подносе и сражающаяся со здоровой рукой, как будто обретает собственную волю. Когда она расстегивает халат пациента, это не автоматическое действие вроде коленного рефлекса: оно как бы направляется выраженным представлением о цели. Выглядит так, как будто в большого исполнителя вселился маленький — субличностная сущность, преследующая собственные цели и перехватывающая контроль над частями тела, принадлежащими больному. Бывает, что пациентка берет карандаш, начинает писать одной рукой и, заметив это, приходит в отчаяние. Она немедленно забирает у себя карандаш, здоровой рукой прижимает «чужую» к телу и объясняет, что не хотела ничего писать3. В другом описанном случае чужая рука хватала предметы, до которых могла дотянуться, и теребила одежду пациентки, доведя ее до того, что та говорила о непослушной руке как о независимой сущности4. Это причина того, что многие ученые сегодня говорят в таких случаях не о «чужой», а об «анархической» руке5.

Эти случаи интересны с философской точки зрения, поскольку убедительная теория самосознания должна объяснять диссоциацию (разобщение) обладания и действия. Пациент, страдающий синдромом чужой руки, все еще воспринимает эту руку как собственную: у него сохраняется сознательный опыт обладания, но соответствующий опыт воли отсутствует. Отсутствует то, что философы иногда называют волевым актом, к тому же цель, направляющая поведение чужой руки, не представлена в сознании пациента. То обстоятельство, что рука, несомненно, субличностная часть тела, заставляет еще сильнее удивляться, когда больной автоматически приписывает ей нечто вроде преднамеренности и личности, обращаясь к ней как с самостоятельным предметом. Из этого следует, что существуют бессознательные и автоматические механизмы, которые определяют, когда движения на уровне сознательного опыта нами воспринимаются не только как события, но и как целенаправленные действия. Конфликт между рукой и волевым Я может перейти в конфликт между рукой и мыслящим Я. Например, когда при игре в шахматы «чужая рука» пациента делала ход, которого он делать не хотел, тот поправлял фигуры правой рукой. Но, к его разочарованию, отдельно функционирующий модуль его мозга заставлял левую руку повторить нежеланный ход6.

Здесь возникает философский вопрос: является ли нежеланный ход в игре шахматиста действием, то есть телесным движением, непосредственная причина которого — выраженная и осознаваемая цель, или всего лишь событием, случившимся по какой-то иной причине? На одном краю философского спектра мы находим полное отрицание свободы воли. Никаких «действий» и «агентов» (действующих лиц или сущностей, действователей) не существует, а существуют, строго говоря, только предопределенные физические события. Все мы — автоматы. Если наше устройство повреждено, отдельные его части работают сами по себе — прискорбный факт, но никакой философской загадки тут нет. На другом краю спектра находится утверждение, что во Вселенной вовсе нет слепых, чисто физических событий, что любое единичное событие направлено к цели, вызвано личностью — например, Божьей волей. Ничто не происходит случайно, все целенаправленно и направляется волей.

В самом деле, есть психиатрические синдромы, при которых пациенты переживают всякое осознаваемое событие как вызванное непосредственно ими. При других психических расстройствах, вроде шизофрении, больному иногда кажется, что его тело и мысли управляются извне, и весь мир — одна большая машина, бездушно и бесцельно вращающийся механизм, наподобие мельницы или часового механизма. Обратите внимание: оба случая иллюстрируют сказанное мною в первой главе, а именно что нам следует представлять мозг как машину реальности. Это система, непрерывно выдвигающая гипотезы о том, что существует, а что нет, и на этом основании создающая внутреннюю реальность, включающую в себя пространство, время и причинно-следственные отношения. Психические заболевания являются моделями реальности, то есть альтернативными онтологиями, цель развития которых — преодоление серьезных и зачастую специфических проблем. Любопытно, что восприятие мира при каждом таком расстройстве вписывается в какую-нибудь из философских онтологий — то есть соответствует какой-либо разработанной метафизической идее о глубинной структуре реальности (скажем, радикальному детерминизму или идее вездесущего всесильного Бога).

Однако вернемся к первоначальному вопросу: существует ли действие как таковое? Не впадая в философские крайности, «действие» можно определить как особый род физического события. Большая часть событий в физической вселенной — всего лишь события, но крошечную их часть составляют действия — то есть события, вызванные выраженным представлением цели в сознающем уме разумного агента. Действующий субъект должен присваивать целевые состояния, делая их частью я-модели. Без тоннеля эго нет и действия.

Однако чужая рука не является отдельной сущностью со своим тоннелем эго. Она — просто часть тела, и своей я-модели у нее нет. Она не сознает своего существования, у нее нет образа мира. В результате нарушения мозговой деятельности рука управляется одним из множества бессознательных целевых представлений, которые постоянно борются за внимание в вашем мозге. Можно предположить, что она направляется зрительно воспринимаемыми предметами в непосредственной близости — тем, что психологи и философы называют «аффорданс» — доступность для манипуляции. Другими словами, многим из воспринимаемых нами объектов присущ, если серьезно отнестись к собственному сознательному опыту, «призывающий характер». Существует достаточное количество эмпирических доказательств, что мозг изображает видимые объекты не только как таковые, но и относительно применимых к ним действий: он рассматривает их в понятиях ухватистости, расстегиваемости, съедаемости и выпиваемости.

Я-модель является важной составляющей механизма выбора действии. Сейчас чтение этой книги защищает вас от прочих призывов доступных для манипуляции вещей, мешает им взять власть над частями вашего тела. Если бы я поставил перед вами тарелку ваших любимых шоколадных печений, а вы бы твердо решили к ним не тянуться, долго бы вы сумели удержать внимание на книге? Сколько времени прошло бы до проявления синдрома чужой руки, когда ваша левая рука проделывает то, о чем вы ее не просили? Чем сильнее и устойчивее ваша я-модель, тем меньше вы восприимчивы к окружающим «аффордансам». Автономия проявляется в разной степени: она связана с иммунизацией, с защитой от заражения потенциальными целями в окружающей среде.

Феноменальное переживание обладания и феноменальное переживание действия тесно связаны, и оба составляют важные стороны вашего самосознания. Когда вы теряете контроль над своими действиями, то от этого страдает ваше чувство Я. Это относится и к внутренним действиям: например многие больные шизофренией чувствуют, что не только их телами, но и мыслями управляют чуждые силы. Одна из идей, которую я вынашивал долгие годы, вполне может обернуться истиной: а именно что мышление — это моторный процесс. Не окажется ли, что мысль — это модель успешно завершенного действия, с точки зрения Бога, то есть с точки зрения независимой от вашей? Не является ли она абстрактной формой хватания, удержания предмета и его присвоения? В главе об эмпатическом эго я говорю о том, что есть надежные опытные подтверждения тому, что рука представлена в зоне Брока — в той части нашего мозга, которая развилась недавно, отличает нас от обезьян и связана с речью и абстрактным мышлением. Значит, мыслящее Я развилось из телесного Я путем симуляции телесных движений в абстрактном, мысленном пространстве. Я давно обдумываю эту идею, потому что она по-новому разрешила бы Декартову проблему души и тела: показала бы, как развивается мыслящее Я, res cogitans, из протяженного Я, res extensa. А это ведет к теме, пронизывающей многие современные исследования деятельности и эго: по своему происхождению эго является нейровычислительным устройством для присвоения тела и контроля над ним — сперва физического, а затем и виртуального.

Случалось ли вам, читая эту книгу, вдруг заметить, что вы уже некоторое время как отключились, а ваши глаза автоматически бегают по строчкам, но вы не схватываете их смысла? Случалось ли вам, занимаясь привычным делом, уйти в грезы наяву? Бывало ли, что вы не могли уснуть из-за непроизвольных мыслей — к сожалению, чаще всего негативного содержания? Знакомы ли вам невольные путешествия во времени, когда, например, перед красным сигналом светофора вдруг нахлынут непрошеные воспоминания или вы автоматически приметесь планировать будущие покупки или ближайший отпуск?

Одно из наиболее увлекательных новых направлений в психологии — так называемое «блуждание мысли». Наша мысль блуждает. Это случается гораздо чаще, чем полагает большинство, а именно более половины времени бодрствования — и нам это дорого обходится. Исследования показали, что спонтанное блуждание мысли оказывает заметный негативный эффект на понимание текста и школьные успехи, а также на успешность обучения, устойчивость внимания и способность учащегося к запоминанию. Блуждание мысли отрицательно влияет на состояние «рабочей памяти» и математические способности, а также на безопасность вождения и множество других видов деятельности, для которых важен постоянный контакт с Сейчас. Любопытно, что последние исследования показали: блуждание мысли делает нас несчастными. У человека, часто теряющего связь с настоящим, потому что он уходит в прошлое или будущее, настроение хуже, чем у того, чье внимание прочно направлено на настоящее7. С другой стороны, мысленная рассеянность бывает разной. У некоторых грез наяву, у мыслей, не связанных со стимулами или конкретными занятиями, бывает и хорошая сторона. По предварительным данным, они играют, например, важную роль в автобиографическом планировании, творческом решении проблем и для некоторых видов целенаправленного мышления, а может быть, и для более глубоких форм саморефлексии.

Когда наша мысль блуждает, мы лишаемся психической автономии. Психическая автономия — это способность контролировать свою внутреннюю деятельность и определять свои действия на психическом уровне, выбирать для себя цели и придерживаться их. Автономия включает и способность сдерживать или прекращать психическую деятельность или контролировать автоматическое внутреннее поведение. Психическую автономию мы теряем всякий раз, когда некая часть нашей я-модели временно отказывает, а, согласно последним исследованиям, это происходит с каждым из нас сотни раз в день. Я назову этот слойосознаваемого Я «моделью эпистемического действенного лица». Это наш внутренний образ себя как сущности, активно строящей познавательные отношения с миром и с собой. Если бы мы теряли контроль над телесными действиями так же часто, как теряем его над мыслью, для внешнего наблюдателя мы бы выглядели странной смесью бодрствующего с лунатиком. Лунатик движется на автопилоте и проходит по миру причудливым зигзагом. Он, подобно роботу-актеру, разыгрывает сразу много неизвестных, но явно соревнующихся друг с другом новелл и внутренних драм.

По ходу такой драмы его притягивают все новые предметы, но лунатик, тут же забывая их, бредет дальше. Он то и дело падает и бьется на земле, как не умеющий ходить младенец. Но вот он снова поднимается и на миг воспринимает текущий момент. Он снова присутствует, становится личностью, автономным психическим субъектом. Когда же настоящее не требует его внимания целиком, лунатик снова забывается и бредет по миру, не ощущая себя и потеряв с собой связь.

Наша блуждающая мысль обладает целым рядом любопытных феноменологических характеристик. Вы замечали, что не воспринимаете первой мысли, переносящей вас из Сейчас в грезу наяву или во внутренний монолог, а ловите в лучшем случае — если сознание очень активно — вторую, подхватывающую и развивающую первую? Я ввел для этого факта термин «мигание саморепрезентации», имея в виду краткий миг внутренний слепоты, когда сознание «мигает», переключаясь с одной я-модели на другую, — мигает глаз самосознания. Каждый эпизод блуждания мысли начинается с отключения познающего Я, «модели эпистемического агента» в мозге. Второе интересное наблюдение: мы не можем волевым усилием прервать ход мысли или внутреннего сюжета, в то время как полностью с ними отождествляемся. Мы в это время действительно пропадаем. Нарушилась определенная часть я-модели, а именно осознаваемое понимание, что мы сами способны прекратить это состояние и вернуться в Сейчас. Мы могли бы действовать, если бы на время не забыли, что являемся существами, способными, прежде всего, к автономной внутренней деятельности. Одна из важнейших функций осознаваемой я-модели — обеспечивать доступность специфической формы знания, то есть знания о способности к действию и о возможностях действий, которыми мы располагаем в данный момент. Тот, кто не знает, что мог бы остановиться, не может остановиться.

Существует род деятельности, еще более тонкий, чем способность воспринимать себя как связно действующее Я и непосредственную причину изменений в мире. Я назову этот род «деятельностью внимания». Речь идет об ощущении себя сущностью, контролирующей то, что Эдмунд Гуссерль называл «Blickstrahl der Aufmerksamheit» — луч внимания. В качестве действующего лица, использующего внимание, вы способны переключать его и направлять свой внутренний прожектор на определенные цели — скажем, воспринимаемые объекты или определенные чувства и ощущения. Люди во многих ситуациях теряют власть над своим вниманием, и, соответственно, ослабевает чувство их собственного Я. Младенец не способен контролировать зрительное внимание: его взгляд бесцельно скользит от объекта к объекту, потому что эта часть его эго еще не оформилась. Другим примером осознанности без контроля над вниманием является состояние сновидения, которое я обсужу в следующей главе: эго спящего сильно отличается от эго в состоянии бодрствования. Есть и другие ситуации, вроде тяжелого опьянения или старческой деменции, когда вы утрачиваете способность направлять свое внимание и, соответственно, чувствуете, что ваше Я распадается.

Существует и «когнитивная деятельность» — любопытная параллель с тем, что философы называют «когнитивным субъектом». Когнитивный субъект — это тот, кто способен мыслить и приписывать это действие себе. Для западной философии центральным понятием является субъект, который в состоянии контролировать свои психические состояния. При этом часто не учитывается тот факт, что большая часть нашей мыслительной деятельности субличностная: непрекращающийся автоматический внутренний монолог, звуки из воспоминаний, короткие рассказы — все это омрачает восприятие настоящего. Лишь иногда мы ощущаем себя действующим, мыслящим лицом. В большинстве случаев мысли проплывают сами по себе, как облака8. Медитирующие люди, такие как тибетские монахи из главы 2, стремятся ослабить ощущение себя, позволяют мыслям проплывать свободно, не цепляясь за их содержание, сохраняя их в поле внимания, но свободно отпуская. Если бы вы никогда не чувствовали себя причиной собственной мысли, ее упорядочивания и поддержания, привязанности к ее содержанию, то никогда не восприняли бы себя как я-мыслящее. Эта часть вашей я-модели просто бы засохла и увяла. Чтобы ощутить cogito, о котором писал Декарт, — прочное переживание себя как мыслящего эго, — необходим сознательный опыт того, что вы можете преднамеренно выбирать содержание ваших мыслей. Именно это объединяет различные формы деятельности. Действие позволяет нам выбирать: следующую мысль, следующий объект, на котором сосредоточится наше внимание, следующее телесное движение. Кроме того, для всех видов деятельности общим является «осознание исполнения» — ощущение, что вы не только являетесь причиной изменений, но и продолжаете их исполнять, производя сложные и протяженные по времени действия. По крайней мере так мы веками описывали свои внутренние переживания.

Что именно мы называем «осознаваемым мышлением»? Осознаваемое мышление происходит и ночью, во время сновидений. Во сне мы совершенно не контролируем своих мыслей и не способны произвольно направлять внимание. В следующей главе мы увидим, что существует возможность «бодрствования» во сне и возращения психической автономии. Такие сновидения называются «осознанными»: человек понимает, что видит сон, и таким образом восстанавливает контроль над процессом мышления и произвольностью внимания. В одной из научных работ я показал, что мы и днем редко бодрствуем в этом смысле и что психическая автономия распространяется не более чем на две трети нашей осознаваемой жизни9.

Согласно разным научным данным, наша мысль блуждает на протяжении 30-50% фаз бодрствования. По ночам, кроме случаев осознанных сновидений и тех фаз сна, когда нам приходят сложные осознанные мысли без зрительных галлюцинаций, мы тоже теряем способность прерывать или сдерживать процесс мышления — способность ключевой важности для психического самоконтроля. Осознанные сны являются очень редкими и кратковременными. В нашей сознательной жизни существуют также различные формы опьянения, легкой амнезии, болезни (в том числе с лихорадочным бредом или депрессивными навязчивыми мыслями), а также бессонница, когда мы пребываем в бессильном сумеречном состоянии и нас упорно одолевают мысли, прервать которые мы не способны. В это время они блуждают без возможности контролировать их или наше внимание. По осторожным оценкам, та часть нашей я-моде-ли, которая обеспечивает настоящую психическую автономию, существует только треть нашей осознаваемой жизни. Точно неизвестно, когда необходимые способности и слои я-модели впервые развиваются у детей, но можно предположить, что многие из нас постепенно утрачивают их под конец жизни. Приняв во внимание все экспериментальные данные о блуждании мысли, мы приходим к удивительному выводу, философское значение которого нельзя недооценивать: психическая автономия — исключение, а утрата контроля — правило. Во внутренней деятельности мы лишь в редких случаях можем назвать себя самоопределяющимися личностями, а большая часть нашей осознаваемой психической активности — это автоматическое, непреднамеренное, субличностное поведение. Когнитивная деятельность, как и деятельность внимания, — не норма, а редкое исключение; то, что мы привыкли называть «осознаваемым мышлением», на деле в основном является автоматически разворачивающимся субличностным процессом.

Просто наблюдая за своим дыханием, вы воспринимаете автоматически разворачивающийся телесный процесс. Наблюдая за блужданием мысли, вы переживаете спонтанную активность телесного процесса. Какого именно? Множество экспериментальных исследований показывают, что за блуждание мысли ответственны области мозга, не только существенно пересекающиеся с так называемой «сетью базового режима», но также и простирающиеся далеко за ее пределы10. Сеть базового режима обычно активируется в периоды покоя, когда сознание направляется вовнутрь. Такое случается, например, во время грез наяву, при непрошеных воспоминаниях или когда мы думаем о себе и о будущем. Как только возникает конкретное задание, эта часть мозга деактивируется, и мы тотчас сосредотачиваемся на решении насущной проблемы. Лично я предполагаю, что сеть базового режима служит также для поддержания формы и стабильности нашей автобиографической я-модели: она, подобно автоматической программе поддержки, генерирует все новые сюжеты, цель которых — внушить нам, что мы все время остаемся той же личностью. Не веря в свою идентичность во времени, мы не могли бы строить планы на будущее, избегать риска и справедливо обходиться с со-братьями-людьми — ведь тогда последствия наших действий, по сути, касались бы не нас. Я предполагаю, что один из главных факторов эволюции социального взаимодействия и возникновения крупных человеческих сообществ заключается в осознании того, что именно вы получите в будущем наказание или вознаграждение, именно вы воспользуетесь благами хорошей репутации или пострадаете от дурной славы. Для этого нам и необходима «повествующая я-модель», иллюзия тождества.

Однако при ближайшем рассмотрении состояние базового режима, кажется, порождает не мысли, а то, что я назвал бы «когнитивным аффордансом» — осознанием поля возможностей, — поскольку оно допускает возможность внутренней деятельности. Оно есть, собственно говоря, предварительная ступень мысли, спонтанно возникающий психический контекст, постоянно призывающий: «Подумай меня!» Любопытно, что такие протомысли обладают вышеупомянутым полем возможностей — они открывают возможность. Эта возможность — свойство не осознаваемого Я и не возникающей в данный момент маленькой протомысли — это возможность установить отношение, отождествившись с ней. Помните пример с вашим любимым шоколадным печеньем? Если мы способны отвергнуть или отложить на будущее подобное искушение, то можем и сосредоточиться на текущем занятии. Тот же принцип действует в отношении внутренней деятельности: если мы лишь на момент лишимся сосредоточенности, то нас пленит дерзкий «Подумай меня!» и мысли начнут блуждать. Такая блуждающая мысль зачастую автоматически следует внутреннему эмоциональному ландшафту. Она, скажем, пытается сбежать от неприятных телесных ощущений и эмоций и достичь более приятного состояния, перемахивая, как обезьяна, с ветки на ветку. Кажется, недеяние — наиболее важное из человеческих способностей, поскольку оно необходимо для всех высших форм автономии. Внешние формы недеяния проявляются в успешном контроле над побуждениями («Пока я не схвачу это шоколадное печенье!»). Есть и внутреннее недеяние, проявляющееся в прекращении потока мыслей и переходу в открытое, непринужденное состояние бодрствования, следующее иногда за таким прекращением. Соответственно, есть внешнее и внутреннее молчание. Тот, кто не в силах прервать рвущийся наружу поток слов, скоро не сможет общаться с другими людьми. Тот, кто теряет способность к внутреннему молчанию, теряет связь с собой и больше не может ясно мыслить11.

Общим для телесной деятельности, деятельности внимания и мыслительной деятельности является также субъективное чувство усилия. С феноменологической точки зрения движение собственного тела требует усилий. Но усилие требуется и чтобы удержать внимание. И, несомненно, усилие необходимо, чтобы сосредоточенно, логически размышлять. Каков нейронный коррелят этого ощущения усилия? Давайте проведем мысленный эксперимент. Представьте, что мы такой нейронный коррелят нашли (а мы скоро найдем), и что у нас есть точная, эмпирическими методами испытанная математическая модель, описывающая, что есть общего между этими тремя видами усилий. Представьте себя математиком будущего, способным понять это описание во всех сложнейших подробностях. Теперь, имея столь точное понятие, вы пытаетесь проанализировать свое внутреннее чувство усилия — очень осторожно, но с большой точностью. Что тогда произойдет? Если вы бережно и осторожно направите внимание на, скажем, усилие, сопровождающее волевой акт, покажется ли оно вам личным, принадлежащим только вам?

Синдром чужой руки подводит нас к выводу, что так называемая «воля» может как входить в я-модель, так и быть вне ее. Целенаправленное движение может даже вовсе не ощущаться как таковое. При серьезном неврологическом расстройстве под названием «акинетический мутизм» больные не делают ничего, только неподвижно лежат в постели. У них сохраняется чувство обладания телом как целым, они бодрствуют (и имеют обычный цикл сна и пробуждения), но не являются действующими лицами. Они бездействуют. Они не начинают мыслительных процессов. Они не управляют вниманием. Они не говорят и не шевелятся12. Кроме того, бывают случаи, когда наши тела совершают целенаправленные действия, которые мы не воспринимаем как наши действия, направленные к нашей цели, не осознаем предшествовавшего им волевого акта — короче, мы не воспринимаем себя действующим лицом. Еще одна интересная деталь, а также третий эмпирический факт, который придется объяснять философии самосознания, состоит в том, почему, например, больные шизофренией иногда утрачивают чувство самостоятельности собственных действий и считают, что исполняют чужую волю, как управляемые извне марионетки.

Многие из эмпирических теорий предполагают, что особое чувство Я, связанное с деятельностью, имеет отношение и к сознательному опыту обладания намерением, и к восприятию моторных сигналов. Иначе говоря, чувство выбора определенной цели должно соединиться с последовательным ощущением телесных движений. Именно такую связь обеспечивает я-модель. Она связывает процесс, во время которого мозг представляет и сравнивает альтернативные действия, с сигналами о движениях вашего тела. Эта связь превращает ощущение движения в осознание действия. Но прошу еще раз заметить: ни «ум», ни я-модель не являются маленьким человечком у вас в голове: не существует никого, кто представляет, сравнивает и решает. Если теория динамической системы верна, все эти случаи являются результатом динамической самоорганизации мозга. Если по каким-то причинам два основных элемента — выбор определенного порядка действий и сигнал о моторных движениях — не связались воедино, вы посчитаете движения своего тела неуправляемыми и ошибочными (или управляемыми извне, как у больных шизофренией), или даже волевыми и целенаправленными, но инициированными не вами — как при синдроме чужой руки[

ОГО!
15 янв 2020, 00:07  ·  URL сообщения

АнтиГуру
Активный участник
 
Сообщения: 22279
Благодарности: 3356 | 2986
Профиль  

 

Да уж! Изощренный тртллинг! :megalol:
15 янв 2020, 00:28  ·  URL сообщения

Семибрат
Активный участник
Аватара пользователя
 
Сообщения: 5059
Благодарности: 958 | 506
Профиль  

 

ЭтнаотСефи писал(а):все эти описания картинок - просто бред головного мозга. он может быть ночью в кроватке и называться сном. может быть днем в инете и называться форумом, может быть разговором на автобусной остановке. человек может ходить на работу, строить карьеру, создавать семью, проводить сансанги и продолжать мыслить в лежачем положении. мыслить лежа.
на востоке громко столетиями говорят: сядьте в удобную позу для медитации, сядьте говорят, уже, хорош лежать))сядьте своим мышлением)).

а ведь какая простая и правильная в сущности мысль! :bravo:
15 янв 2020, 00:30  ·  URL сообщения

Пред.След.

Вернуться в Давайте обсудим

Кто сейчас на конференции

Зарегистрированные пользователи: Бодхи Ярик, Bing [Bot], Google [Bot], MailRu [Bot], Yandex [Bot], Эп+


Новости | Библиотека Лотоса | Почтовая рассылка | Журнал «Эзотера» | Форумы Лотоса | Календарь Событий | Ссылки


Лотос Давайте обсуждать и договариваться 1999-2019
Сайт Лотоса. Системы Развития Человека. Современная Эзотерика. И вот мы здесь :)
| Правообладателям
Модное: Твиттер Фейсбук Вконтакте Живой Журнал
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100