Страница 10 из 11

СообщениеДобавлено: 02 мар 2021, 10:03
просто Соня
Нить Ариадны - Сафонов (без рекомендации)

"Экстрасенсорные восприятия, биодиагностика, ясновидение... На основе личных наблюдений и экспериментов автор рассматривает загадочные на первый взгляд явления, позволяющие сделать вывод о том, что психическая и физическая деятельность человека не ограничивается периферией его тела.
Владимир Иванович Сафонов — автор этой книги — проведет вас, уважаемый читатель, по лабиринту таинственного, раскрывая секреты «чудес», которые, по его мнению, не столь и чудесны."

Полностью - тут:
http://naturalworld.ru/kniga_nit-ariadni.htm

Изображение


Физическая и психическая деятельность человека не ограничивается периферией его тела
А И Аксаков

Уже теперь некоторые ученые склонны думать, предполагать, что наследственность закодирована не только в генах, нуклеиновых кислотах, но и на уровне энергетики элементарных частиц.

Пора не только согласовывать свое дыхание с окружающим воздухом, но мысли со всеобъемлющим разумом.
Марк Аврелий, «Наедине с собой...»

Каждый принимает конец своего кругозора за конец света.
А. Шопенгауэр

Бесконечно-Вечное “Здесь-Теперь”
• Истина - это момент истины: то есть то, что здесь и теперь.
• Желая быть "здесь и теперь", обычно забегают вперед.
• Ни терпение, ни нетерпение не приводят к "здесь и теперь".
• Настоящее - не застойщина, но всегдашнее "здесь и теперь".
• Оказаться "здесь и теперь" кажется небезопасным.
• Только острая боль пригвождает к "здесь и сейчас".
• Все религии - реликтовые, тогда как Бог и здесь и теперь.
• Жить "здесь и теперь" имеет смысл, если Бог каждый миг творит мир заново.
• Быть "здесь и теперь" - равнозначно "везде и всегда".
• Быть "здесь и теперь" - значит вне времени и пространства.
• Быть "здесь и теперь" - значит выйти "из ряда вон" череды следствий.
• Только путь истинный заводит в "здесь и теперь".
• "Здесь и теперь" - это приют жизни вечной.
• Посмертные "муки вечные" - итог психологии ожидания и надежд, в отличие от психологии жития в "здесь и теперь".
• Быть "здесь-теперь" - значит не распыляться прахом.
• Явление "здесь и теперь" непредсказуемо - в отличие от будущего.
• Вся свобода сосредоточена в "здесь и сейчас".
• "Здесь и теперь" - это подМИГивание вечности.
• Бытие в "здесь и теперь" - это нон-стоп прекрасных мгновений.


Добавлено спустя 39 секунд:
Пелевин - Затворник и Шестипалый

Действие рассказа происходит на бройлерном комбинате: два цыпленка развивают свое самосознание и врожденные способности, покидают цикл откорма и убегают во внешний «настоящий» мир.

Полностью - тут:
http://www.e-reading.ws/book.php?book=44007


[url='https://radikal.ru']Изображение[/url]

******

- Да как же можно лезть за Стену Мира, если это - Стена Мира? Ведь в
самом названии... За ней ведь нет ничего...
Шестипалый был до того ошарашен, что даже не обратил внимания на
темные мистические объяснения Затворника, от которых у него иначе
обязательно испортилось бы настроение.
- Ну и что, - ответил Затворник, - что нет ничего. Нас это должно
только радовать.
- А что мы там будем делать?
- Жить.
- А чем нам тут плохо?
- А тем, дурак, что этого "тут" скоро не будет.
- А что будет?
- Вот останься, узнаешь тогда. Ничего не будет.

*********************

“Именно о руках я с тобой и собираюсь поговорить. Подними их.
Шестипалый вытянул перед собой руки - тонкие, бессильные, они
выглядели жалко.
- Когда-то они служили нам для полета, - сказал Затворник, - но потом
все изменилось.
- А что такое полет?
- Точно этого не знает никто. Единственное, что известно, - это то,
что надо иметь сильные руки. Гораздо сильнее, чем у тебя или даже у меня.
Поэтому я хочу научить тебя одному упражнению. Возьми две гайки.
Шестипалый с трудом подтащил два тяжеленных предмета к ногам
Затворника.
- Вот так. Теперь просунь концы рук в отверстия.
Шестипалый сделал и это.
- А теперь поднимай и опускай руки вверх-вниз... Вот так.
Через минуту Шестипалый устал до такой степени, что не мог сделать
больше ни одного маха, как ни старался.
- Все, - сказал он, опустил руки, и гайки повалились на пол.
- Теперь посмотри, как делаю я, - сказал Затворник и надел на каждую
руку по пять гаек. Несколько минут он продержал руки разведенными в
стороны и, казалось, совершенно не устал.
- Ну как?
- Здорово, - выдохнул Шестипалый. - А почему ты держишь их
неподвижно?
- С какого-то момента в этом упражнении появляется одна трудность.
Потом ты поймешь, что я имею в виду, - ответил Затворник.
- А ты уверен, что так можно научиться летать?
- Нет. Не уверен. Наоборот, я подозреваю, что это бесполезное
занятие.
- А зачем тогда оно нужно? Если ты сам знаешь, что это бесполезно?
- Как тебе сказать. Потому что кроме этого я знаю много других вещей,
и одна из них вот какая: если ты оказался в темноте и видишь хотя бы самый
слабый луч света, ты должен идти к нему, вместо того чтобы рассуждать,
имеет смысл это делать или нет. Может, это действительно не имеет смысла.
Но просто сидеть в темноте не имеет смысла в любом случае. Понимаешь, в
чем разница?
Шестипалый промолчал.
- Мы живы до тех пор, пока у нас есть надежда, - сказал Затворник. -
А если ты ее потерял, ни в коем случае не позволяй себе догадаться об
этом. И тогда что-то может измениться. Но всерьез надеяться на это ни в
коем случае не надо.
Шестипалый почувствовал некоторое раздражение.
- Все это замечательно, - сказал он, - но что это значит реально?
- Реально для тебя это значит, что ты каждый день будешь заниматься с
этими гайками, пока не будешь делать так же, как я. А для меня это значит,
что я буду следить за тобой так, будто для меня твои успехи и правда
важны.
- Неужели нет какого-нибудь другого занятия? - спросил Шестипалый.
- Есть, - ответил Затворник. - Можно готовиться к решительному этапу.
Но в этом случае тебе придется действовать одному.”

А по ночам, когда все засыпали, они с Затворником продолжали отчаянно
тренировать свои руки - чем меньше они верили в то, что это к чему-нибудь
приведет, тем яростней становились их усилия.

**************************************

Но ведь многие делают то, что делают, совсем не из-за любви.
- Брось. Они ничего не делают.
- А ты что-нибудь любишь, Затворник?
- Люблю.
- А что?
- Не знаю. Что-то такое, что иногда приходит ко мне. Иногда это
какая-нибудь мысль, иногда гайки, иногда ветер. Главное, что я всегда
узнаю это, как бы оно ни наряжалось, и встречаю его тем лучшим, что во мне
есть.
- Чем?
- Тем, что становлюсь спокоен.
- А все остальное время ты беспокоишься?
- Нет. Я всегда спокоен. Просто это лучшее, что во мне есть, и когда
то, что я люблю, приходит ко мне, я встречаю его своим спокойствием.


Добавлено спустя 5 минут 24 секунды:
Смит - Имеют ли психоделики религиозное значение

Полностью - тут:
http://ec-dejavu.ru/p-2/Psychedelic.html

(из Пути за пределы "эго". Под ред. Р.Уолша и Ф. Воон. - М., 2006)

Эта книга является, вероятно, лучшей на сегодняшний день антологией трансперсональных исследований, очерчивающей пути и итоги их развития за последние три десятилетия.
Пятьдесят статей известных авторов в совокупности с комментариями редакторов дают сжатую, но всеобъемлющую картину теоретических поисков и способов практического применения трансперсональной психологии, поисков и способов практического применения трансперсональной психологии.

Полностью - тут:
http://www.koob.ru/walsh_rodj/paths_beyond_ego

] Изображение


Существует бесчисленное множество психоделических переживаний, не имеющих религиозной окраски; они могут быть чувственными или духовными, тривиальными или преобразующими, причудливыми или сакраментальными. Есть одна вещь, с которой не может не согласиться каждый изучающий психоделики: не существует психоделического переживания самого по себе. Каждый психоделический опыт зависит от трех составляющих: самого вещества, психологического состояния человека и ситуации (социальной и психической), в которой принимается вещество. Но при соответствующем психическом состоянии и в соответствующих условиях психоделики могут вызывать религиозные переживания, неотличимые от переживаний, происходящих спонтанно. Как мы можем определить, что опыт, который переживают люди, является действительно религиозным?

Зенер выделяет три рода мистицизма: естественный мистицизм, при котором душа объединена с природным миром; монистический мистицизм, в котором душа сливается с безличным абсолютом, и теизм, в котором душа предстоит живому, личному Богу. Он допускает, что психоделики могут вызывать первые два рода мистицизма, но не высшее теистическое состояние.
Даже если мы согласимся с зенеровским разграничением трех форм мистицизма, случай Хаксли (как и вся книга Зенера) всего лишь доказывает, что не каждое мистическое переживание, вызванное психоделиками, является теистическим. И если Зенер идет дальше этого, утверждая, что психоделики не могут вызывать теистических мистических переживаний, то в таком случае он выходит за рамки собственных аргументов.

Когда У. Стейса, который считается авторитетом в области философии мистицизма, спросили, подобны ли психоделические переживания мистическим, он ответил: «Вопрос не в том, похожи они на мистические переживания или нет; они суть мистические переживания».

Психоделики могут, по-видимому, вызывать религиозные переживания, но менее очевидно, что они могут создать религиозную жизнь.

Использование пейота* коренной американской церковью указывает на то, что это возможно. Антропологи положительно характеризуют эту церковь, отмечая среди прочего, что ее подопечные менее подвержены алкоголизму, чем остальное население. Следовательно, психоделики могут способствовать религиозной жизни, но лишь в контексте истинной веры (подразумевая убежденность, что вызываемые ими переживания истинны) и дисциплины (то есть постоянной тренировки воли в стремлении реализовать воспринятое в измененном состоянии сознания в обыденной, повседневной жизни).


Добавлено спустя 31 секунду:
Максим Демченко
Путь Сатчитананды

Книга рассказывает о философии и жизненном пути трех европейских мистиков, Анри Ле Со, Жюля Моншанена и Беды Гриффитса, которым удалось найти точки соприкосновения между христианской мистической традицией и индийской философией веданты, а в последствии воплотить опыт обеих школ в своей жизни.
Приняв санньясу (индуистское монашество) и обучаясь у таких выдающихся мастеров адвайты, как Рамана Махарши, Джнянананда Гири и Харилал Пуньджа, они достигли высокого уровня реализации и заняли видное место среди западных учителей недвойственности.

Полностью - тут:
https://naturalworld.guru/avtor_demchenko-maksim.htm

Изображение


...Это случай, который можно сравнить с Парамахамсой, который, видя полный свет, сияющий внутри него, переходит естественным образом, оставив размышления, в состояние туриятита или авадхута.
Оба они обращаются к восходящему солнцу и поют гимн Пуруше из «Уттара-Нарайяны»: «Я знаю Его, Высшего Пурушу, облаченного в солнечный свет, находящегося выше всякой тьмы; только познав Его, можно победить смерть, нет иного пути!» («В. Самхита»).
Затем они декламируют священную мантру из «Чхандогья Упанишады», которая четко резюмирует произошедшее таинство: «В состоянии полного спокойствия Он восстал из своего тела, достиг Высшего Света и проявил Свою истинную форму; Он — Высший Пуруша, Он — Атман, Он — Брахман, Он — все сущее, Он есть Истина, Он пребывает выше страха, выше смерти, Он — нерожденный. И я сам есть Он» («Чхандогья Упанишада»).

Все сгорело — он новый человек, или, скорее, единственный Человек, единственный Пуруша, единственный Дух, Которого не может более скрыть никакое одеяние, кроме покрова огня, пожирающего все остальные одежды, навязанные, чтобы скрыть обнаженность изначального Пуруши, недвойственного Духа. Гуру просит его сесть перед ним и дает последние наставления. Он напоминает ему о единственности Атмана и о полной свободе в отношении всех существ; о том, что он полностью свободен от всех обязанностей перед кем бы то ни было, кроме единого Духа; о том, что его единственным долгом теперь является сосредоточение на его истинном Я, на внутренней Тайне, которая есть недвойственный Брахман, причем его уста должны непрестанно повторять священный слог ОМ с каждым вдохом и с каждым ударом сердца. Гуру встает позади санньяси и со всей силой внутреннего пробуждения передает из уст в уши, а главное, из сердца в сердце, ОМ и махавакьи. Он произносит: «ОМ! Брахма есть сознание» («Айтарейя Упанишада»), а ученик повторяет эту фразу вслед за ним. «ОМ! Это Я есть Брахма» («Мандукья Упанишада»), и вновь ученик повторяет это за ним. Когда гуру доходит до того, что именуется мантрой инициации, «Упадедеша-Мантрой» из «Чхандогья Упанишады»: «ОМ! Ты есть То», ученик отвечает основной мантрой из «Брихадараньяка Упанишады», которая спонтанно рождается в глубинах его Я: «ОМ! Я есть Брахма! ОМ! Ахам асми ОМ! Ахам ОМ!» Теперь финальный символ пройден и приходит время для последнего перехода туда, откуда невозможно вернуться. У гуру больше не будет возможности отозвать ученика.

«Иди, сын мой, в свободе Духа, через бесконечное пространство сердца; иди к Источнику, иди к Отцу, иди к Нерожденному, поскольку ты сам не рожден (аджата), к Брахма-Локе, которую ты обрел и откуда нет возврата» (на основе «Чхандогья Упанишады»). Санньяси немедленно встает на путь истинного «Я», на «древний узкий путь» («Брихадараньяка Упанишада»).

В этом мире, за пределами этого мира, провидец того, что находится за пределами восприятия, идет тайно, скрытно, неузнанный, опьяненный сумасшествием тех, кто знает, свободный в свободе Духа, наполненный изначальным блаженством, утвердившийся в таинстве недвойственности, свободный от чувства различия, с сердцем, переполненным опытом истинного «Я», полностью и вечно пробужденный.

«Тот, кто достиг сатори, тот, кто стал просветленной личностью, продолжает видеть, что трава зеленая, а небо голубое, считать рис пищей, одежду одеждой, а поезд транспортным средством. От чего он освободился, так это отношение к своему эго, которое до момента освобождения он проецировал на все эти предметы. Теперь он видит вещи в самих себе, а не в связи со своим эго. Близкие люди не становятся менее любимыми, но больше нет ни малейшей привязанности, ни малейшего обращения к своему эго».


АНРИ ЛЕ СО: «РАЗМЫШЛЕНИЯ О ЗВУКЕ ОМ»

ОМ, который наши риши слушали в душе,
Нисходя в глубины самих себя,
Глубже своих мыслей
И глубже всех своих желаний,
В экзистенциональном одиночестве Бытия.
ОМ, звучащий в шелесте листьев,
Подхваченных ветром,
ОМ, гудящий в гуле шторма
И поющий в ласковом бризе,
ОМ, гремящий в бурном потоке,
И в нежном ворковании реки,
Плавно несущей свои воды к морю,
ОМ, вырывающийся и устремляющийся вперед,
ОМ, звучащий в сердце,
Поющий в песнях птиц,
Звучащий в призывном реве хищников в джунглях,
ОМ в смехе людей и в их вздохах,
ОМ, вибрирующий в их мыслях
И во всех их желаниях,
ОМ в их военных слухах,
В их любви и торговле,
ОМ в течении Времени и Истории,
ОМ пространства, пресуществляющегося во Время,
ОМ неожиданного взрыва, всеохватного и полного,
В конкретном месте Вселенной и в определенный
момент времени,
В его неразделенной полноте,
Когда во чреве Марии был зачат Сын Человеческий,
Слово, Сын Божий!

«Очень важно сосредоточить ум на чем-то, что ведет к трансцендентности и освобождает от блуждания мысли. Для меня это мысль о "Внутреннем" ("уллам" на тамильском), ахам ("Я"), например. Необходимо сделать моей обителью внутренний мир, утвердиться в нем, погрузиться в него, раствориться. Если мысли по-прежнему приходят, то пусть они будут как птицы, летящие в открытое пространство (акаша) сердца, пусть пролетают мимо головы, не беспокоя меня. Что на самом деле важно, так это сделать мое положение стабильным… Стремиться внутрь через идею Внутреннего — это очень хороший путь.
На последнем этапе тот, кто ищет, и то, что является объектом поиска, исчезают, и не остается ничего, кроме чистого Света, неразделенного, самосветящегося (джйоти акханда свапракша). Последняя задача — это уничтожить различие между искателем и объектом поиска».

Другой аспект заключается в том, что все воды священны, а купание это также способ смерти.

С ведических времен за образами и концепциями индийцы искали богоосознания, и, наверно в VII – VIII вв. до Рождества Христова, провидцы стали направляться в Гималаи, где, вместо разжигания ритуального огня и жертвоприношений, они стали разжигать огонь внутри себя, свой внутренний огонь. Так, вы приносите не внешние дары, вы приносите на этот огонь самого себя, свои мысли, чувства, желания, страхи — вы отдаете все это Богу, и затем, с помощью этого внутреннего опыта, вы осознаете Высшую Реальность, которую они называли Брахман. Вы открываете сердце и осознаете источник Вселенной и источник своего собственного существования. Они смотрели на Вселенную и видели в Брахмане источник всех проявлений Вселенной; затем, они смотрели вглубь себя и обнаруживали Атман, «Я», центр своего существа, единый с Брахманом. Этот Атман, это «Я», этот Дух внутри меня един с Духом Вселенной. Таково было их величайшее открытие, ставшее основой «Упанишад».

До тех пор пока вы не выйдете за пределы души, за пределы эго, разделенного «Я», у вас не будет духовного знания. Невозможно избавиться от этого демона. Это безнадежно. Но когда вы преодолеете эго и душу и откроетесь Духу, вы будете открыты для Вечного, Бесконечного и для всего человечества. На этом физическом уровне мы все разделены. На психологическом уровне мы также все разделены. Мы можем быть близки друг другу, но это не приносит удовлетворения. Но на уровне Духа мы все едины, сейчас и всегда. И если человек способен открыться этой точке Духа, он осознает свое единство со всем творением, со всем человечеством. И это истинная цель нашей жизни

***

БЕДА ГРИФФИТС: «АШРАМ И ЕВХАРИСТИЯ»

Мы должны различать, чем является Тело Христа в Евхаристии. Это не Тело на кресте, а Тело в воскресении, которое не ограничено пространством и временем, и полностью едино с Богом.
Таким образом, в Евхаристии через материальные хлеб и вино мы открываем себя для реального присутствия Иисуса в духовном Теле и в единстве с Отцом и Святым Духом. Католики очень привязаны к мысли, что Иисус полностью присутствует лишь в хлебе и вине и что самое важное для осознания реального присутствия Иисуса — это как можно чаще участвовать в Причастии. Но Иисус реально присутствует в Духе повсюду. Во всем Творении Иисус присутствует в каждой песчинке, в каждой мельчайшей частице. Святой Фома Аквинский задавался вопросом: «Как Бог проявляется в Творении?» И отвечал: «Прежде всего во всех предметах через Свою силу; Он поддерживает все сущее словом Своего могущества». И далее он отмечает: «Он не присутствует через Свою силу на расстоянии, потому что в Боге нет расстояния; таким образом, Он присутствует во всех предметах. Он не присутствует во всех предметах частично, потому что у Бога нет частей; Он присутствует в Своей сути». Таким образом, суть Божества, Пресвятая Троица, Христос в Его духовном Теле, присутствует в каждой частице материи. Вся Вселенная существует во Христе, в Боге. Мы видим завесу материи, но реальность Тела Христова всегда в Боге и всегда присутствует повсюду.

В Евхаристии Христос присутствует особым образом Вы можете хранить этот хлеб и это вино на алтаре и поклоняться Его присутствию в них, но вы не должны ни на секунду забывать, что Он присутствует во всем. Он присутствует в каждом человеке. Каждый человек создан по образу Божию. За нашим физическим телом скрывается присутствие Самого Бога в каждом человеке. Так что в Евхаристии Иисус проявляет особый вид Своего присутствия, очень смиренный. Нам необходимо что-то трогать, ощущать и чувствовать, и Он приходит к нам таким особым образом ради нашего блага.

Есть чудесная индуистская традиция, согласно которой аватара, или Бог, присутствует в храмовом изображении. Локачарья, тамильский теолог XIV в., говорил: «Бог, будучи невидимым, становится видимым в храмовом изображении. Бог, находящийся за пределами нашего познания, становится ближе к нам. Невидимый Бог позволяет Себя увидеть. Бог, к Которому нельзя прикоснуться, позволяет дотронуться до Себя». Это священное присутствие, которое имеет глубокий смысл, но Сам Бог не ограничен образом, не ограничен Евхаристией.

Медитация — это искусство, занимаясь которым мы выходим за пределы тела и чувств. Мы стараемся успокоить тело практикой йоги, если это необходимо, а затем успокоить чувства. Мы не подавляем чувства, а учимся приводить их в гармонию, чтобы тело пребывало в мире. Затем мы встречаемся с умом, который бродит повсюду, и пытаемся привести его в состояние гармонии. Мы опять-таки не подавляем ум, мы осторожно подходим к нему, пытаясь привести его к спокойствию и единству, зачастую используя мантры. Индуисты говорят, что таким образом он становится «однонаправленным», «экеграха». От блуждающих чувств, мыслей и ощущений, мы сосредоточиваемся на одной точке. Из этой точки мы идем за пределы тела и ума и встречаемся с Божественной Реальностью. В состоянии медитации мы напрямую встречаемся с Божественным. Косвенно мы нуждаемся в Нем в Таинствах и в мире, но напрямую и немедленно мы встречаем Христа как Бога во внутреннем опыте сердца. Таково созерцание. В христианской традиции медитация имеет рассудочный характер; созерцание же — это точка, в которой человек открывается Божественному. Созерцая, мы приводим ум в состояние спокойствия, и тогда туда приходит Бог и заполняет его. Так мы встречаемся с полной Реальностью. Умирая, мы становимся лицом к лицу с этой Реальностью. В состоянии медитации мы пытаемся достичь тишины, которая сродни самой смерти, и ощутить скрытую Тайну.

СообщениеДобавлено: 04 мар 2021, 18:13
просто Соня
Гималайские мудрецы. Вечно живая традиция - Раджмани Тигунайт

Пандит Тигунайт имеет две докторские степени: одну по санскриту и другую по востоковедению, полученную в Университете штата Пенсильвания. Пандит Раджмани Тигунайт является духовным руководителем Гималайского института и преемником Свами Рамы Гималайского. Уже на протяжении четверти столетия его лекционная и преподавательская деятельность обращена ко всем людям на земле. Кроме того, он является автором одиннадцати книг.

Книга повествует о жизни восьми гималайских мудрецов, которые овладели кристально чистой мудростью и силой мировых духовных традиций. Эти великие люди принадлежали к универсальной традиции, в которой делается акцент на непосредственное переживание истины, не ограниченной рамками религии, национальности, географии, времени или расы. Следуя древним санскритским текстам и пятитысячелетней устной традиции, пандит Тигунайт представил нам их жизнеописания и дошедшие до наших дней диалоги, в которых раскрывается жизненный опыт этих мудрецов. Эти восемь гималайских учителей знали, как вести успешное и здоровое существование в миру, ощущая при этом сокровенную истину бытия. Знакомство с их жизнями дарует практический опыт, необходимый каждому на пути, ведущем к мудрости и истине.

Полностью - тут:
http://log-in.ru/books/gimalaiyskie-mudrecsy-tigunaiyt-radzhmani-put-k-sebe/


Изображение


Пандит Раджмани Тигунайт
Гималайские мудрецы: Вечно живая традиция

Предисловие
Все без исключения истории в этой книге по-своему уникальны и способны воодушевить тех, кто ищет. Они наглядно демонстрируют, что даже великим людям знакомы сомнения и отчаяние и что им тоже приходится искать способы их преодоления. Так, Нарада, обучавший людей искусству быть счастливыми, в конце концов, понял, что сам несчастлив. Царевич Рама пребывал в глубоком горе и долгое время странствовал в поисках внутреннего покоя. Великий воин Парашурама был снедаем чувством уныния и безысходности. Видьяранья Яти страдал от того, что, несмотря на почти 80-летний опыт интенсивной духовной практики, так и не смог познать Истину. Мадхусудана Сарасвати, блестящий философ-монист, ощущал внутреннюю опустошенность и тайно завидовал тем, кто способен испытывать преданность и любовь к Богу. Свами Рама неоднократно терял равновесие духа, ибо ему не всегда удавалось обуздать свой гнев.

Тем не менее, каждый из подвижников находил опору и помощь у своего учителя, который разъяснял им причину ошибок и вдохновлял на дальнейший духовный поиск. Учители объясняли, как систематически, шаг за шагом, преодолевать препятствия, встающие на пути. Они призывали запастись терпением, научиться контролировать тело, ум и чувства, обрести веру, изучать священные писания, общаться с мудрыми, заниматься медитацией и не привязываться к плодам своей деятельности. Великие наставники постоянно подчеркивали, что человек лишь тогда может положиться на Божественную Волю, когда сам сделал все от него зависящее. Они учили, что необходимо использовать любые обстоятельства для углубления самоосознания. Высшая милость нисходит на человека, когда он меньше всего того ожидает; в этот момент он испытывает единение с Божественной Сущностью.

На протяжении двадцати пяти лет Свамиджи неустанно говорил одно и то же: «Сохраняйте прямую осанку, держите голову, шею и спину на одной линии. Дышите диафрагмой. Контролируйте тело, ум и чувства. Сознавайте себя на всех уровнях. Будьте счастливы. Действуйте с любовью. Не привязывайтесь к плодам своей деятельности. Практикуйте, практикуйте, практикуйте».
Пока мы с нетерпением ожидали от учителя рассказа о более совершенных методах практики, он продолжал преподавать год за годом одни и те же основы, потому что знал: совершенное освоение основ и есть высшая практика. Те из нас, кто обладали духовным пониманием, знали, что истинное учение передавалось без слов.
Он постоянно напоминал о том, что мы — лишь гости в этом преходящем мире. Наслаждаясь этим миром, не следует забывать о нашем подлинном «я», ведь истинная цель жизни — возвращение в наш вечный дом. Он говорил, что человеческая жизнь — это великий дар, изумительная возможность осознать свою божественную природу, и эту возможность не следует упускать.
Всякий раз, когда мы спрашивали у Свамиджи, что мы можем сделать для него, он ласково улыбался и отвечал: «Будьте счастливы».

Вступление

Квинтэссенцией и кульминацией Вед является Веданта — древнейшая философская концепция, которая описывает истину как недвойственную и абсолютную. Позднее учение Вед было развито в литературных произведениях, известных как Упанишады. Однако эти тексты вряд ли могут быть использованы нашими современниками в практических целях без специальных толкований и разъяснений. Такое разъяснение практического смысла древних учений и предлагает пандит Тигунайт в данной книге.
Самым мощным и доступным средством постижения истины является медитация. Высшую истину невозможно познать путем одних лишь размышлений. Именно медитация помогает избежать заблуждений и устраняет конфликты, неизбежно возникающие в человеческом уме. Только успокоив разум и чувства и научившись выходить за их пределы, можно познать истину. Тогда медитация оказывается наиболее важным и действенным средством для достижения этой цели. Те, кто искренне стремятся достичь успеха на этом пути, должны практиковать авторитетный метод медитации.

В процессе практики медитации возникает много разных вопросов. Ответы на некоторые из них читатель найдет в этой книге — у тех, кто уже прошел этот путь до конца. И это поможет вам установить связь со своим внутренним учителем. Пандит Тигунайт напоминает: «Свет вечности горит внутри каждого из нас. Наше тело — это храм Духа; овладев системой йогических методов, мы сможем проникнуть в святая святых этого храма и испытать невероятное блаженство». Пусть эта книга поможет добиться успеха всем, кто отважился на духовный поиск.
Свами Рама

Гималайская традиция

Подобно Будде, мудрецы Упанишад предупреждают своих учеников: «Практикуйте лишь те наставления, которые имеют для вас значение сейчас, на данном этапе вашего развития».
Несмотря на все многообразие литературного духовного наследия, адвайта — учение об абсолютной недвойственной истине — бесспорно, составляет самую суть Гималайской традиции. Кто постиг это великое учение, тот, подобно опытному альпинисту, взошел на самую высокую вершину и созерцает всю величественную панораму знания. Сверху можно увидеть и то, что было видно внизу, но с вершины все выглядит несколько иначе. Таков путь духовного поиска: чем выше человек поднимается, тем шире его обзор и тем глубже его понимание одних и тех же истин.

Мудрецы учат нас, что человеческое тело является священным храмом (дехо девалаяха проктаха). Внутри него обитает свет вечности. Овладев йогическими методами погружения внутрь себя, мы сможем в один прекрасный день войти в этот храм и испытать ни с чем не сравнимое блаженство, которое там заключено. Мудрецы говорят, что родиться человеком — большая удача, и не воспользоваться ею ради достижения самоосознания — величайшая потеря.

Какой бы философии жизни мы ни придерживались, нам не удастся преодолеть страх смерти, пока мы не осознаем своего единства со всеобъемлющей абсолютной истиной. Пока мы считаем себя обособленной личностью, нас всегда будет преследовать страх перед утратой своего личностного существования.
Постижение абсолютной истины и нашего единства с ней убивает страх В этом и заключается цель садханы. Мудрецы приравнивают это к достижению бессмертия. Внешняя умиротворенность проистекает из внутреннего бесстрашия
Каждый из нас — сосуд света.
Следует твердо идти по пути собственной садханы, не осуждая другие пути и не превознося свою садхану как наилучшую. Это поможет возвыситься над кажущимися противоречиями разных методов йоги.
наивысшая истина заключается в том, что осознание Атмана — истинного «Я» — и есть бессмертие Если вы не можете обнаружить свое истинное «Я» в себе самом, как можно найти его вне себя? Неспособность найти свое «Я» называют смертью, а его обретение зовется бессмертием.
Высшая истина одна, но она многолика. Мудрецы раскрывают разные ее стороны и по-разному ее описывают. Но все аспекты истины достоверны и равноценны, поэтому ценны и все истинные учения.

Санаткумара

Ниже предлагаются выдержки из Чхандогья-упанишады, раскрывающие сущность учения Санаткумары.
Санаткумара: Твоя речь отражает твои мысли, а мысли формируют твою внутреннюю жизнь. Речь — это средство, при помощи которого ум выражает себя. Если хочешь познать свою внутреннюю жизнь, для начала исследуй свою речь. Чем глубже ты ее изучишь, тем больше узнаешь о содержании своего собственного ума. Исследуй связь между речью и разумом.
Постепенно ты научишься контролировать свою речь и хранить тишину, но это еще не наполнит тебя покоем. Чтобы достичь истинной гармонии, нужен систематический труд. Сначала необходимо успокоить язык. Это значит, что говорить следует только с любовью.

Но, как только ты достигнешь покоя на уровне слов, ты внезапно обнаружишь бурю в мыслях.
Мысль тоньше слова, и наблюдение за нею будет твоим следующим шагом. Размышляй над тем, о чем ты думаешь, почему ты так думаешь и как твои мысли воздействуют на твою речь и твои поступки. Если тебе не удается унять шум своих мыслей, наполняй ум осознанием наивысшей истины — Брахмана. Тогда ты обнаружишь еще более тонкую силу, именуемую санкальпой (волей). Это та сила, которая позволяет тебе распоряжаться своим умом: он не может мыслить, пока ты не пожелаешь этого. Воля — это тончайшее стремление, исходящее из самой глубины твоего существа и приводящее в движение твой ум.

Нарада: Если санкальпа тоньше мысли, почему мне не удается подчинить себе свой ум? Похоже, я не в состоянии контролировать санкальпу и мой ум пользуется неограниченной свободой.
Санаткумара: Ты прав, Нарада. Твоя воля подвержена влиянию самскар (тонких впечатлений прошлого), а также мыслей, слов и поступков, хранящихся в твоей читте (неосознанная сфера ума). Ты забыл о них, они ушли в подсознание. Но, хотя ты их и не осознаешь, они воздействуют на силу твоей воли. Вот почему санкальпа теряет контроль над осознанной сферой твоего ума. Поэтому иногда человек думает о том, о чем не хотел бы думать, произносит слова, которые не хотел бы произносить, и совершает поступки, которые не хотел бы совершать.
Но мышление способно и защитить сознание от влияния бессознательного при помощи санкальпы шакти (силы воли).
Проникнуть сквозь эти тонкие слои бытия довольно трудно, в особенности на ранних стадиях садханы, поэтому следует направлять мышление на универсальный объект, который мощнее всех отрицательных самскар. Устреми свои мысли, о Нарада, на наивысшую истину — Брахман. Это поможет тебе в преобразовании и совершенствовании самого себя.
Иными словами, для начала тебе следует утвердить в своем сознании Брахман и постоянно помнить о нем в процессе изучения священных писаний, размышлений и бесед на духовные темы. Постоянные мысли о Брахмане являются чистым и мощным средством.

Дело в твоей решимости и внутренней силе. Опирается ли твое решение действовать на ту силу, которая исходит не из поверхностного ума, не из интеллекта, но из глубины твоей души, из шакти — чистой божественной силы.
Активное знание берет начало в иччха шакти (безграничной силе желания), которая присуща высшей истине. Иччха шакти — это также кама кала (изначальное божественное желание). Следовательно, чтобы твое знание стало активным и живым, ты должен медитировать, развивая потенциал своей внутренней силы. Сила воли, сила знания и сила действия взаимно укрепляют друг друга.

Нарада: Как же мне понять природу шакти и в полной мере раскрыть ее силу внутри себя?
Санаткумара: Шакти — это божественная изначальная энергия жизни. Она проявлена во всем, что ты видишь вокруг. Пока ты не поймешь, кто является действительным потребителем и одновременно потребляемым, ты никогда не преодолеешь страх смерти.
Истинное счастье не ограничено ни временем, ни местом, ни причинно-следственными отношениями. Оно вообще не имеет ничего общего с обычным материальным опытом.
Санаткумара: Изначально, о Нарада, ты — частица блаженства. Несмотря на то что ты заблудился в джунглях бытия, часть тебя по-прежнему остается счастливой. Она зовет тебя отыскать путь к внутреннему безграничному блаженству и соединиться с ним.
Это побуждение достичь счастья неотступно следует за нами, чем бы мы себя ни занимали.
Но, увы, мы слишком сильно сомневаемся в ценности неведомого внутреннего царства, слишком боимся утратить интерес к внешнему миру… Страх и счастье не могут существовать вместе. Пока у тебя, Нарада, нет опыта переживания истинного счастья, нужно поверить опыту мудрецов и свидетельствам священных писаний. Так можно обрести бесстрашие.
Это называется «утвердиться в вере». Пока ты не познаешь истину на собственном опыте, вера будет единственной силой. Вера — это само по себе высокое знание.

При этом необходимо дышать чистым воздухом, практикуя попеременное дыхание правой и левой ноздрей.
Позитивное мышление и радостное расположение духа — великолепная пища для ума. Постоянное осознание того, что все категории, определяемые словами «мой» и «мое», принадлежат внешней природе, а то, что обычно обозначается словом «я», есть чистое сознание — вот превосходная подпитка нашего эго.
Очищай себя, постоянно сознавая, что все внешние объекты принадлежат материальной природе и отождествлять себя с ними — роковая ошибка. Никогда не забывай, что истинное «Я» — это вечное бытие, вечная мудрость и вечное блаженство.
По мере очищения внешней и внутренней жизни на всех уровнях бытия твоя память станет устойчивее и совершеннее и ты начнешь видеть проблески своего истинного «Я». И чем слабее будут твои желания и привязанности, тем ярче возгорится свет внутреннего «Я». Этот внутренний свет станет освещать тебя снаружи и изнутри.

тело Санаткумары состоит из света, который проникает в очищенное сознание и наделяет высшей мудростью. В других источниках Санаткумара выступает в роли человека, который из сострадания приходит к тем, кто еще не достиг высокого уровня сознания и не может выдержать сияния йоги. Великий мудрец при помощи бхакти-йоги ведет их к высшей истине по тропе любви и преданности. раскидистом древе Гималайской традиции Санаткумара олицетворяет корень, а остальные мудрецы — ствол и ветви этого древа.

Васиштха

Васиштха — сын Брахмы, создателя вселенной. однажды Брахма, взглянув на свои творения, увидел, что человеческие души окутаны мраком невежества и влачат жалкое существование.
Глядя на это, Брахма решил: «Я отправлю к ним моего любимого и мудрого сына Васиштху. И пусть он поможет этим несчастным душам».
Тут же возник Васиштха, сияющий как полуденное солнце. Почтительно склонив голову пред Брахмой, он спросил:
— Чем я могу быть полезен тебе, о Творец вселенной?
— Мой дорогой сын, — сказал Брахма, — я посылаю тебя к людям в образе человека, который должен открыть им путь к свободе и просветлению.
Брахма знал, что чистая душа Васиштхи не осквернена влиянием несовершенного материального мира, и потому ему чужда двойственность рабства и свободы, удовольствия и боли, горя и счастья. В нем жила совершенная душа, постоянно созерцающая духовную природу абсолютной истины и счастливое единство всех душ. И Брахма решил изменить всезнание своего сына таким образом, чтобы тот смог понять состояние обычного человеческого сознания и помочь людям преодолеть боль и страдание.
Брахма изрек: «Утрать свое всезнание, сын мой».
И внезапно Васиштха забыл, кто он. Он даже не признал своего отца и спросил его:
— Скажите мне, кто я?
— Ты — Васиштха, мой сын, — ответил Брахма.
— Тогда, кто же вы, мой господин?
— Я — Брахма, твой отец, создатель вселенной.
— О горе мне! — воскликнул Васиштха. — Вы говорите, что я ваш сын, — но я в этом не уверен. Я чувствую, что мы с вами словно чужды друг другу. Я человек, лишенный ваших способностей и качеств. Помогите мне, отче, спасите меня! Направьте меня и разъясните мою цель.
И тогда Брахма шаг за шагом объяснил сыну то, как природа неведения постепенно затмевает ум человека. А затем вновь вернул Васиштхе его чистое «Я», в котором живет семя всеведения и счастья. Васиштха смиренно поклонился отцу и спросил:
— Чем я могу служить тебе?
— Иди на Землю, любимый мой Васиштха, и научи своих собратьев распознавать истинный путь и следовать ему.
Вот так человечество было благословлено присутствием Васиштхи.

Итак, мир вокруг нас — всего лишь порождение нашего ума. То же можно сказать и о так называемых счастье и несчастье. Сначала ум создает чувство неудовлетворенности, а затем человек заявляет: я — несчастлив. И до тех пор, пока он продолжает внушать себе, что он несчастлив, пока не освободится от веры в свое страдание, он не сможет испытать счастье.
С этого момента и начинается процесс перепрограммирования ума: «О ум, не существует обители спокойствия вне тебя. Измени маршрут своих странствий и обрети мир внутри себя. Чтобы проникнуть внутрь себя, надо перестать верить, что кто-то другой спасет тебя и сделает счастливым. Чтобы обрести покой, о ум, постарайся преодолеть свою склонность к самообольщению и разработке собственных планов достижения счастья. Будь проще и научись предпочитать тишину суете. Пойми, что умиротворение — это состояние, которое всегда с тобой. Создавая шум, ты нарушаешь свой покой; и только ты сам можешь восстановить его».

Рама: Как мне постичь тончайшие тайны бытия и достичь покоя и счастья?
Васиштха: Величайшая из тайн— это ум. Именно он стоит между тобой и высшей истиной и является причиной и рабства, и свободы. Ум, нацеленный на истину, помогает достичь высшего знания. Мир создан умом, Рама. Поэтому, прежде всего, прими решение быть довольным в любых обстоятельствах. Из этого рождается покой. Ты должен найти его в себе самом.
Рама: Тогда почему же ум предпочитает убегать во внешний мир, а не углубляться во внутренний?
Васиштха: Ум тесно связан с чувствами, они-то и обращают его к внешнему миру. Если человек не знает, как отвлечь органы чувств от внешнего мира, у него почти нет шансов уберечь ум от их влияния.
Рама: Где же выход?
Васиштха: Непривязанность— вот единственное спасение. Когда человек осознает, что все объекты мира преходящи, а их ценность существует лишь в уме, когда он понимает, что пришел в этот мир ни с чем и уйдет ни с чем, он перестает привязываться к внешним объектам.

Рама: Я понимаю это, но мне нелегко поддерживать в себе это понимание, особенно когда приходится взаимодействовать с внешним миром.
Васиштха: Это происходит потому, что твой ум верит в реальность внешнего мира; такое состояние ума называется майей (иллюзией), то есть твердой верой в то, чего нет.
Рама: Но как освободить ум от этой иллюзии?
Васиштха: Ум может преодолеть привязанность к внешним объектам. Этому способствует, во-первых, постоянное сознавание иллюзорности внешних удовольствий и, во-вторых, постижение истинной природы своего «Я» и сосредоточенность на ней.
как только человек осознает себя, он освобождается от чар внешнего мира и страха смерти.

...Сначала лев был очень расстроен, так как не увидел себя тем, кем ожидал. Но вскоре его расстройство сменилось любопытством. Он попробовал зарычать, и у него получилось! Восторгу не было предела: лев прыгал и рычал, наслаждаясь своим открытием. С тех пор он уже не возвращался в стадо овец и жил как и подобает царю зверей.
Вот так, Рама, посредством самоотождествления мы создаем сначала свой собственный образ, а затем, в соответствии с ним, формируем и свое представление о реальности. Если это отождествление ошибочно, мы становимся жертвами самообмана. Если верно — живем в свете истины.

Рама: Я понимаю вас, Гурудева. Преодолеть искушения мира и узреть истинное «Я» поможет вайрагья (непривязанность). Но суть вайрагьи ускользает от моего понимания. Ступив на путь вайрагьи, как справиться со слабостями, отвлекающими от садханы?
Васиштха: Прежде чем практиковать вайрагью или медитацию, научись систематически отвлекать свои чувства и ум от всего, что несущественно. Этот процесс называется пратьяхара (удержание чувств).
Затем Васиштха подробно объяснил Раме метод пратьяхары.
Первый шаг в пратьяхаре состоит в том, чтобы убедить ум и чувства в пользе отречения. Для этого нужно выяснить, почему ум стремится во внешний мир. Тогда вы обнаружите, что ум и чувства пытаются отвлечься на внешний мир, спасаясь от реальности, приносящей страдания.
Отвлекая свой ум и чувства при помощи знания, мы испытываем истинное умиротворение. После того как ум познает радость покоя в результате пратьяхары, можно сделать следующий шаг навстречу истинному счастью, которое сосредоточено внутри каждого из нас.

Существует три пути пратьяхары, о Рама. Первый из них подразумевает отвлечение ума и чувств от внешнего мира и сосредоточение их на избранном объекте в сфере ума. Второй — это развитие понимания того, что все сущее происходит из Атмана — истинного «Я». Если вне Атмана не существует мира, значит, моим чувствам привязываться не к чему. Наконец, третий путь состоит в том, чтобы рассматривать все наши действия как исполнение священного долга. Таким образом духовность привносится в повседневную жизнь.
Если ты, Рама, не можешь пока управлять своими чувствами, не унывай. Связь между чувствами и их объектами очень тонка. Она начинается с мышления. Самскары и васаны узнают свое подобие во внешних объектах и, радуясь встрече, начинают возбужденно пульсировать в подсознании. Опыт полного отождествления с объектом желания люди называют удовольствием. Ощущая близость желанного объекта или влечение к нему, мы говорим: «Это мое».

Затем Васиштха рассказал Раме о шести качествах ума, которые необходимо развить для занятий любой духовной практикой.
Васиштха: Теперь, Рама, я расскажу тебе о том, как создать среду, способствующую самосовершенствованию. Ум обладает шестью качествами, которые помогут тебе. Это шама, дама, титикша, упарати, самадхана и мумукша.
Шама — это умиротворенность, спокойствие, хладнокровие и самообладание. Прежде всего научись спокойно относиться ко всему, что с тобой происходит. Вместо того чтобы требовать от внешнего мира соответствия твоим ожиданиям, научись ожидать неожиданного. Рассматривай случайности как норму и спокойно относись к сюрпризам, которые преподносит жизнь. Тому, кто ищет совершенство в несовершенном, не избежать разочарования. А разочарование и покой несовместимы.
Это единственный путь к внутреннему миру. И как только ты обретешь умиротворение, ты сможешь созерцать и внешний, и внутренний мир, не испытывая при этом страданий.
Дама — это сдержанность, самоконтроль, самообладание и владение чувствами. Ум непосредственно связан с чувствами, поскольку с их помощью он взаимодействует с внешним миром. И если ум не обучен управлять ими, они сами начинают им помыкать.

Управление чувствами при помощи знания — это духовная дисциплина. И очень важно, чтобы эта дисциплина радостно воспринималась умом, а не навязывалась ему.
Титикша — это воздержание, терпимость и стойкость в мыслях, словах и делах. Тело обладает огромными возможностями—вопрос в том, как их реализовать.
Упарати означает воздержание от чувственных удовольствий. Есть большое различие между желанием и потребностью.
Трудись, Рама, упорно, но как только работа сделана, забудь о ней. Думай и чувствуй так, как если бы ты ничего не делал. Развивай такого рода «забывчивость». Действуй, но плоды своих действий воспринимай как дар свыше. Это и есть упарати — фундамент, на котором формируется непривязанность.
Самадхана означает «взвешенная оценка». Это касается взвешенного подхода к противоречивым, на первый взгляд, изречениям разных мудрецов и писаний с учетом контекста их применения.
Мумукша — это стремление к освобождению.
как только появляется искреннее стремление к освобождению, все становится на свои места. Все обретает смысл, и нет нужды что-либо доказывать.


Добавлено спустя 2 минуты 19 секунд:
Изображение


Даттатрея

Царь: Значит, у тебя есть учитель? Кто он?
Даттатрея: У меня двадцать четыре гуру (духовных наставника).
Царь: Двадцать четыре гуру в таком возрасте? Кто же они?
Даттатрея: Мать Земля — мой первый гуру. Она учит меня терпеливо сохранять любовь в своем сердце ко всем, кто топчет, царапает и ранит меня. Она учит воздавать добром и помнить, что действия других с их точки зрения являются нормальными и естественными.
Царь: Кто же второй гуру?
Даттатрея: Вода. В ней сила жизни и чистоты. Она очищает все, к чему ни прикоснется, и дает жизнь тому, кто ее пьет. Вода течет непрерывно. Если ее движение прекращается, она застаивается. «Двигайся, двигайся» — вот чему учит меня вода.
Царь: Кто третий гуру?
Даттатрея: Огонь. Он сжигает все, превращая в пламя. Пожирая мертвые бревна, он излучает тепло и свет. Так и я Учусь поглощать все, что преподносит мне жизнь, и преобразовывать в свет. Этот свет озаряет мою жизнь и освещает путь другим.
Царь: Кто ваш четвертый гуру, сударь?
Даттатрея: Ветер. Неутомимый, он одинаково нежно касается и цветов, и их шипов, оставаясь при этом независимым. Как и ветер, я учусь не предпочитать цветы шипам, а друзей врагам. Подобно ветру, я хочу нести свежесть всем, не привязываясь ни к кому.
Царь: А пятый?
Даттатрея: Всенаполняющее и всеобъемлющее пространство. Оно вмещает и солнце, и луну, и звезды, хотя само места не имеет. Так и я должен вмещать разнообразные проявления бытия, сам оставаясь нетронутым. Все видимые и невидимые объекты занимают достойные места внутри меня, и при этом они не в силах ограничить мое сознание.
Царь: Кто же шестой гуру?
Даттатрея: Луна. Луна растет и убывает, но свою сущность, цельность и форму она не утрачивает никогда. Наблюдая за Луной, я понял, что рост, убывание и исчезновение, удовольствие и страдание, потеря и приобретение — всего лишь фазы жизни. Проходя эти фазы, я никогда не перестаю осознавать свое истинное «Я».
Царь: Кто твой одиннадцатый гуру, о маленький мудрец?
Даттатрея: Мотылек. Привлеченный светом, он летит прочь из своего дома, чтобы сгореть в пламени. Он научил меня тому, что, когда я увижу сияние знания, я должен преодолеть свой страх, быстро взлететь и погрузиться в это пламя, которое все поглощает и преобразовывает.
Так пчела учит меня приносить пользу, извлекая мудрость из многих учений, используя это знание для самосовершенствования и разделяя его с другими людьми.
Царь: А кто шестнадцатый гуру?
Даттатрея: Рыба, глотающая крючок с наживкой. Внешний мир подобен приманке. Если я буду помнить о судьбе рыбы, я не попадусь на крючок.
Царь: Кто двадцать второй гуру?
Даттатрея: Мастер, который был так поглощен изготовлением наконечника для стрелы, что не заметил, как мимо него прошла целая армия. Он научил меня сосредоточению, глубина которого не зависит от важности работы. Чем сильнее концентрация, тем глубже сосредоточенность, чем глубже сосредоточенность, тем тоньше понимание. Тонкую цель можно поразить лишь тонким пониманием.
Царь: Кто двадцать четвертый гуру?
Даттатрея: Мой двадцать четвертый гуру — червяк, которого птичка принесла в свое гнездо. Когда птичка запела, червяк так заслушался, что позабыл об опасности. Наблюдая за маленьким существом, так поглощенным песней перед лицом смерти, я понял, что должен так же развить свое искусство слушать, чтобы полностью слиться со звучащей во мне вечной вибрацией, нада.

Парашурама

Не позволяй ни одному учению сбить тебя с толку. Извлекай драгоценные жемчужины истины из каждого источника и вплетай их в собственную философию жизни. Игнорируй все то, что отклоняется от направления твоих мыслей.
Для начала прекрати полемику и освободись от привычки доверять аналитическому рассуждению. Пусть сомнения улетучатся, что позволит тебе убедиться в истинности и плодотворности избранной духовной практики. И когда, наконец, вера окрепнет в твоем сердце, твои логика и вера смогут взаимно поддерживать и направлять друг друга.
Такой вид осмысленного суждения, обогащенного верой и логикой, называется вичара (способность различать). Оно приходит по божественной милости, и это самый мощный стимул для садханы. Благодаря способности различать искатели духовных истин находят свой путь, а благодаря духовной практике они совершенствуются и достигают высшей цели своей жизни.

...Прежде всего, ему нужно было объяснить, что первопричиной всех несчастий является неподготовленный, неуправляемый ум.
— Ум подобен постоянно скачущей обезьяне, — сказала она ему. — Чтобы обнаружить истину, необходимо научиться его контролировать, концентрировать и направлять внутрь себя. Осмысленное понимание, обогащенное верой и рассудительностью, есть вичара. Попытайся с его помощью постичь высшую цель. Искренне стремись к этой цели. Становясь скептиком и утрачивая веру в успех, человек превращается в собственного врага. Но если действовать искренне и бесстрашно, обязательно добьешься успеха.
Высшая истина не ждет, пока искатель отработает свои предыдущие кармы. С безграничным состраданием она способна изменить его судьбу и приблизить реализацию его высшего «Я». Тогда исчезнут все кармические долги.
Затем, побуждаемый супругой и вооруженный твердой верой и решимостью, он согласился заниматься медитативной практикой.
В процессе этой практики принцу постепенно удалось направить ум внутрь себя. Он познал внутреннее наслаждение, по сравнению с которым внешние удовольствия тускнеют и теряют вкус.

Однажды Хемачуда попросил свою жену разъяснить природу истинного «Я». В ответ он услышал следующее:
— Все, что ты считаешь своим, несомненно, отличается от тебя. Останься наедине с собой и подумай: какое отношение имеет все, с чем ты себя отождествляешь и что полагаешь «своим», к истинному тебе. Постарайся отделить истинное «Я» от всего внешнего и постороннего. Начни с простого примера: я — твоя жена. Отсюда автоматически следует, что я — не ты. Отстранись от всего, что является «твоим». Та часть, которая останется, от которой не удастся отстраниться, и будет твоим истинным «Я».
Принц последовал совету жены и принялся размышлять: «Кто «Я»? Мое тело — не «Я», потому что тело однажды возникло, и оно изменяется каждый день. Во сне я вовсе его не ощущаю, хотя и продолжаю существовать. Итак, «Я» не могу быть моим телом. Точно так же «Я» не могу быть моей праной, моими чувствами, умом или интеллектом, которые постоянно изменяются. Но, даже не зная, кто «Я» есть на самом деле, «Я» чувствую, что «Я» есть. С помощью ума я познаю мир, но могу ли я познать себя? Я должен перестать мыслить привычными категориями. Тогда я смогу осознать свое чистое "Я"».

Приняв такое решение, принц погрузился в медитацию и стал очищать ум от всех привычных объектов. И вдруг он словно провалился в темную бездну. Воодушевленный, он поверил, что приблизился к своему «Я». Желая знать, что находится позади этой тьмы, принц продолжал контролировать свой ум. Он пересек тьму и внезапно увидел вспышку безграничного сияния, которое тут же исчезло. «Неужели я увидел проявление высшего «Я»? — подумал он. — Надо продолжать контролировать сознание и посмотреть, что стоит за этим». На сей раз он погрузился в глубокий сон без снов, который сменился сном со сновидениями. Когда принц пришел в себя, он спросил себя: «Неужели все это было лишь сном? Неужели вспышка света и мрак — всего лишь стадии сна? Как коварен ум! Попробую-ка я опять».
На этот раз принцу удалось пройти сквозь сон, и он испытал невероятное счастье. Но вскоре к нему вернулось его обычное состояние, и он спросил себя: «Что это было? Неужели и это счастье — всего лишь сон, а не переживание истины? Никогда не испытывал подобного умиротворения и радости. Но не могу объяснить, что это было».
И принц рассказал жене о своем опыте и спросил, было ли это переживанием истинного «Я» или чем-то иным. Принцесса ответила:
— Мой господин, усилия, которые ты приложил, чтобы контролировать ум, увенчались успехом. Просветленные мудрецы полагают, что именно такая практика и ведет к реализации своего «Я». Однако истинное «Я» недостижимо, доступно лишь осознание его.
Вот почему человеку кажется, что он увидел свое «Я», стоит лишь очистить ум хотя бы от части своих мысленных конструкций. Перед взором внезапно возникает незнакомый образ, и человек думает: «Это Атман!» Чтобы избежать этой ловушки, следует прежде получить ясное представление об. Это поможет не перепутать истинное Я с проекцией собственных мыслей. Используй самоанализ, различение и созерцание. Самореализация приходит с практикой.
Принц снова занялся интенсивной духовной практикой и научился уверенно достигать состояния блаженства.
Постепенно он преуспел в самоосознании и укрепился в этом совершенном состоянии.

Парашурама: Гуру дева, ранее ты объяснил, что существует лишь одна реальность — чистое сознание, а внешний мир, включая разум, является субъективным представлением. И пока ты говорил, логически все это казалось верным. Однако я не могу понять, почему же этот внешний мир кажется столь реальным. Умом я понимаю, что воспринимаемый мир нереален, но ощущаю я его как вполне реальный. Несмотря на утверждения многих мудрецов о нереальности мира, он все же существует на самом деле. Помоги мне устранить эту путаницу.
— То, что мы воспринимаем во сне и наяву, на самом деле весьма схоже. В сновидении дерево плодоносит и дает прохладу путникам. Если ты проснешься, его плоды исчезнут. Но плоды твоих дневных трудов также исчезают, когда ты засыпаешь. Подобно видениям сна, объекты внешнего мира постоянно изменяются. Ничего устойчивого нет ни там, ни здесь. Реальность внешнего мира зависит от нашего отношения к нему. Если кто-то думает, что вселенная иллюзорна, для него она действительно не что иное, как иллюзия.

Можно с уверенностью утверждать лишь одно: вся вселенная является проекцией твоего сознания. Без него все немедленно исчезло бы. Так что не огорчайся. Считай, что этот мир есть сон. Атман, чистое «Я», — это холст, на котором изображена вселенная, или зеркало, в котором она отражается.
Махасена сложил ладони в молитвенном жесте и произнес:
— О господин, благодаря твоей милости я освободился от печали. Но все же есть нечто, чего я не понимаю. Ты сказал, что всем управляют наши мысли. Однако сколь бы часто я ни думал о чем-нибудь, объект моих мыслей не материализуется. Твоя же сила воли совершенна, и ты смог создать внутри горы целую вселенную. Но для меня и этот мир, и мир твоей горы сосуществуют вместе. Как происходит разделение между этими мирами во времени и пространстве?
Йог ответил:
— Санкальпа шакти, или сила воли, бывает двух видов: совершенная и несовершенная. Если сила воли не ослаблена сомнением, считается, что она совершенна. Отсутствие сомнения — это способность удерживать ум на чем-то одном. Внешний мир является проекцией воли Творца, и люди верят в его реальность. Но у тебя нет твердой веры в силу собственной воли и решимости, что и создает препятствия на пути к успешной материализации задуманного.

Силу воли можно укрепить при йоги, строгой дисциплины, произнесения мантр и божественной милости. Но независимо от того, какими из этих средств ты воспользуешься, упражняя свою силу воли, ты должен быть настолько поглощен этим процессом, чтобы даже не задумываться о том, что ты делаешь. Поддерживай это состояние до тех пор, пока не осуществится то, к чему ты стремишься. Воля обычного человека ослаблена противоречивыми идеями, сомнениями и опасениями, что Ничего не получится. Такая воля покрыта завесой майи. Но если завеса спадет, ты обнаружишь, что твоя воля совершенна.
Факт существования чего-либо — независимо от размера, места и времени — зависит от чьей-то воли. В моей вселенной я уместил все в один день, а в твоей вселенной Творец создал в воображении несколько тысяч лет. Поэтому ты видишь несоответствие. Периметр горы составляет одну милю, я же вообразил в ней бесконечность, ощущение каковой тебе довелось испытать самому.
Таким образом, ты видишь, что любой опыт является одновременно и истинным, и ложным.

Парашурама: Учитель, если мнимое и истинное, знание и неведение, рабство и освобождение в конечном счете есть лишь игра ума и если наш способ мыслить — или, лучше сказать, способ, которым мы решаемся мыслить, — создает реальность, то что же такое ум? И как он связан с чистым сознанием, с «Я»? Что такое заблуждение ума? Почему ум одного человека ясен, позитивен и склонен к духовному видению, в то время как ум другого не обладает такой способностью?
Даттатрея: Это самые практичные вопросы из тех, что ты задал. С практической точки зрения постичь природу собственного ума важнее, чем постичь природу истинного «Я»: нельзя постичь «Я», если неизвестна природа ума. Иными словами, обузданный и очищенный ум является самым подходящим средством для самореализации, в то время как рассеянный и заблуждающийся ум — источник страдания. Сейчас я объясню тебе связь между умом и истинным «Я», или чистым сознанием. На самом деле существует одно лишь чистое сознание, но ради удобства изучения приходится говорить о двух смежных понятиях — уме и (чистом) сознании.

Чистое сознание подобно сверкающему бриллианту, закрытому в шкатулке ума. Эта шкатулка заперта уже очень давно и покрыта толстым слоем пыли неведения и беспечности. Шкатулка сделана из прозрачного хрусталя, и свет бриллианта проникает сквозь него, освещая все вокруг. Но пыли так много, что разглядеть сам бриллиант почти невозможно. Чтобы увидеть его, сначала надо смести всю пыль. Итак, очисти шкатулку ума, а затем увидишь и ключ — внутри, рядом с бриллиантом. Таков парадокс.
... Ты также сможешь убедиться, как легко эти мастера отпирают и запирают свои шкатулки: с какой легкостью им удается одновременно жить в двух мирах — внешнем и внутреннем.
Не имеет значения, сколь надежно заперт этот бриллиант чистого сознания и сколь сильно запылена шкатулка: сияние чистого сознания все равно пробивается сквозь ее стенки. Вот почему люди ищут самореализации. Каждый хочет достичь покоя и счастья, ибо сокровище чистого сознания никогда не затуманивается полностью. Чтобы драгоценный бриллиант истинного «Я» засиял в полную силу, нужно убрать всю пыль — примеси и загрязнения ума — при помощи сознательных волевых усилий. Преисполнившись решимости, ты начнешь отождествлять себя с этим бриллиантом. Однажды пыль исчезнет, шкатулка ума раскроется, и ты забудешь все, кроме своего бриллианта. Твой ум озарится светом чистого сознания.

Парашурама: Что это за загрязнения ума и как они возникают?
Даттатрея: Существует целое множество различных загрязнений, но среди них можно выделить три основных типа: скептицизм, кармическая грязь и ложное чувство долга.
Скептицизм означает упорство в заблуждениях, недостаток веры, недоверие к тому, что сказано в священных писаниях и говорилось святыми, отрицание высшей истины. Такое ущербное мировоззрение обычно присуще тому, кто знает мало, но думает, что знает много.
Увы, оно свойственно многим известным философам и ученым, не знакомым с духовной практикой и считающим, что истину можно постичь силой одного только разума. Причин формирования подобного мировоззрения множество, но самые главные из них — узость эго и скептицизм.
Эти люди, сын мой, несут бремя теоретического знания. Не обладая практическим опытом, они подобны верблюду, несущему на себе огромный груз соли и не знающему ее вкуса.
Чтобы смыть эту грязь, искатель истины должен впустить свет авторитетных священных писаний в свой ум и развить веру в учение бескорыстных, сострадательных и просветленных учителей. Он должен признать, что игнорировать наставления мудрых — роковая ошибка. Необходимо приучить свой ум прислушиваться к мудрым советам духовных наставников, указывающих путь к истине.

Кармическая грязь — это следствие каждого нашего действия, будь то мысль, слово или поступок. Каждое действие оставляет тонкий отпечаток в уме, называемый самскарои. На протяжении бесчисленных прошлых жизней у нас в уме накопилось множество самскар. Они загрязняют прозрачную материю ума и лишают его естественной способности постигать истину. Кармические загрязнения определяют, в какой форме жизни мы должны родиться и сколько времени в ней провести. Наши внутренние склонности, стремления и склад ума в значительной степени сформированы под влиянием этих загрязнений. Они же противодействуют нашей воле и решимости.
В священных писаниях рассматриваются несколько методов избавления от кармических загрязнений. Но как бы ясен ни был ваш ум, без божественной милости он не изменится в лучшую сторону. Дело в том, что ни один из методов очищения ума не может быть осуществлен самим умом. От омраченного ума мало пользы. Но даже в самом трудном случае ищущий не должен опускать руки: путем медитации, самоотверженного служения и благодаря божьей милости он достигнет желанной цели.

Ложное чувство долга — третий и очень трудно устранимый тип загрязнения, ибо мирским обязанностям и долгу нет конца. Жаждущий истины сам должен решить, что для него важнее.
... Но самореализация — самое главное дело в жизни, по сравнению с которым все мирские обязанности вторичны. Тот, кто не осознает этот факт твердо, никогда не сможет уйти от мирских обязательств
Без духовного осознания мы постепенно перестаем слышать внутренний голос совести. Поэтому вместо того, чтобы работать ради удовлетворения ложного чувства долга, развивай беспристрастие и непривязанность. Практикуя созерцание, укрепляй в себе стремление к освобождению. Только тогда ты сможешь принять верное решение относительно мирских обязательств. Помни, что свобода достигается победой над желаниями, а не побегом от обязанностей.

Но твердое решение практиковать духовные дисциплины придет только вместе с тивра мумукши — страстным желанием освобождения. Без этого самореализация недостижима, даже если проходить обучение под руководством лучшего наставника или предаваться глубокому размышлению над философскими истинами.
Слабое стремление к освобождению бессмысленно. Мимолетные импульсы, возникающие в процессе чтения духовных книг или беседы, — еще не есть истинное желание. Праздный интерес и любопытство не могут вдохновить на искреннее усилие. Требуется мощное стремление — только оно ведет жаждущего истины к духовной практике. Именно такая целеустремленность, вместе с бесстрашием и решимостью осуществить все до конца, называется погружением в садхану. Оно вспыхивает, когда человек понимает, что все ничтожно по сравнению с освобождением души.
Другими словами, Парашурама, признай бессмысленность мирских целей, практикуй беспристрастие, то есть непривязанность, и чем сильнее оно будет, тем сильнее станет жажда к освобождению, поглотив все прочие желания. Это важнейшее условие для достижения просветления.

Парашурама: Учитель, что значит «полное погружение в садхану»?
Даттатрея: Это значит действовать со всей верой и решимостью: «Что бы ни случилось, я сделаю это. Моя цель достижима, и я справлюсь». Кто обладает такой целеустремленностью, тот преодолеет любое препятствие.
Даттатрея: Порядок духовной практики таков: общение с мудрецами (чтение), обретение милости Бога, развитие непривязанности и регулярная повседневная практика. Расскажу об этом подробнее.
Человек не может сидеть без дела, и все, что он делает, имеет одну цель — достижение счастья. Каждый представляет себе счастье по-своему и прилагает определенные усилия, чтобы его достичь. Но рано или поздно человек начинает понимать, что одних лишь собственных усилий недостаточно.
И когда, Парашурама, искатели счастья начинают задумываться о мудрости и величии Бога, а также о духовной практике, к ним начинает снисходить милость Божья, у них постепенно пробуждается интерес к тому, что выше земного, и они вступают на духовную тропу. Но для того, чтобы не сойти с этой тропы и продолжать восхождение, необходимо иметь запас хорошей кармы из прошлой жизни.
Общение с мудрецами — решающий фактор в развитии духовного потенциала, так как именно с этой точки начинается продвижение человеческого существа к истинной цели своего бытия. Благодаря сатсангу ученики не только развивают веру, но также узнают, как воплотить рекомендации священных писаний на практике. Они постигают природу абсолютной реальности. Иногда им легче постичь природу абсолютной реальности при помощи конкретных символов или образов. У них развивается непривязанность к чувственным объектам и пробуждается страсть к духовному совершенствованию. Это, в свою очередь, пробуждает в них твердую решимость, и уверенный внутренний голос говорит им: «Я достигну цели во что бы то ни стало».
Поначалу ученики постигают эту истину только теоретически, но впоследствии они постигнут ее на практике. Благодаря методам медитации и созерцания они познают высшую истину на собственном жизненном опыте.

Даже после достижения самоосознания у человека сохраняются некоторые врожденные качества ума. Познавшие высшую истину постигли свое божественное «Я», но при этом живут в материальном мире. Их поведение может напоминать поведение обычного человека, но они не отождествляют себя со своими человеческими качествами. Именно поэтому святые и мудрецы так отличаются друг от друга. У них могут быть различные вкусы, привычки и миссии. Эти отличия иногда смущают обычных людей.
Они не имеют никакого отношения к самоосознанию. Истинное «Я», сын мой, совершенно свободно от субъективной индивидуальности, которая является частью пракрити (природы). Джняни не отождествляют себя с природой и, следовательно, не отождествляют себя с чертами своей личности.
Есть три уровня джняни. На самом низшем находятся те, кто однажды достиг просветления, но не утвердился в нем. Пока они медитируют, их восприятие ясно, но как только их внимание перемещается в ментальную сферу, они оказываются во власти ума, чувств и тела. Они вновь отдаляются от абсолютной реальности и погружаются в двойственность материального существования.
Джняни второго уровня уже научились, благодаря долгой и упорной практике, контролировать свое сознание настолько хорошо, что оно полностью очистилось. Йогины, принадлежащие к этой категории, постоянно сосредоточены на внутреннем чистом сознании, но в физическом смысле они, как и все, продолжают действовать в материальном мире. Обычным людям они могут казаться рассеянными. Они не от мира сего, так как принадлежат «тому» миру. Чтобы удерживать ум в равновесии, им требуются некоторые сознательные усилия, хотя они и не испытывают никакого психического стресса. Они поддерживают свое физическое существование лишь для того, чтобы освободиться от груза предыдущих карм, и их активность в этом мире зависит от того, насколько они справились с этой задачей. Но независимо от этого, жизненные обстоятельства не влияют на них.
К самому высшему уровню относятся джняни, полностью не привязанные к объектам внешнего мира. Они окончательно утвердились в своей истинной природе и пребывают в этом состоянии безо всяких усилий. Если йогины, принадлежащие ко второму типу джняни, бывают либо «здесь», либо «там», совершенные джняни могут быть и «здесь», и «там» одновременно. Они достигли такой высокой степени мастерства в контроле над сознанием, что могут сосредоточиваться на нескольких объектах сразу; обычному человеку может показаться, что они «не от мира сего». Их повседневные действия протекают естественно и спонтанно. Они не предпринимают никаких усилий, чтобы что-то совершить или как-то изменить свою жизнь. Все у них происходит как бы само собой, они уповают на волю Провидения. Нельзя сказать, однако, что эти джняни живут в вакууме. Они испытывают человеческое удовольствие и боль, осознают добро и зло, но при этом относятся к ним, как к иллюзиям, не более того.
Джняни высшего уровня подобны играющим детям. Они сознают, что участвуют в игре. Новые желания у них не возникают, не формируется и новая карма, потому что внутренне они свободны от земной жизни. Они свободны от вожделения и отвращения, равнодушны к рабству и даже к свободе и просто плывут как облака в потоке земного бытия.
Жизнь таких просветленных мудрецов является лишь тенью их подлинного бытия. Ходят ли они, едят, учатся или работают — они всегда поглощены высшим сознанием. Они не видят различий между самадхи и повседневной деятельностью. Они могут совершать сразу несколько дел, не утрачивая вечно счастливого состояния самадхи. Они мастерски проявляют себя как во внешнем, так и во внутреннем мире. В театре жизни они одновременно и зрители, и актеры.

Парашурама: Учитель, качества джняни столь индивидуальны и скрыты. Как могут остальные увидеть в них просветленных?
Даттатрея: Это чрезвычайно трудно. Только сам мудрец может описать свое внутреннее состояние или же знать глубину своей реализации. Но проницательный ученик тоже может инстинктивно распознать джняни.
Помни, сын мой, что джняни самого высшего уровня часто преднамеренно скрывают себя под обманчивой внешностью.
Более тонкое и явное свидетельство их подлинной просветленности заключается также и в том, что они способны решать духовные проблемы без слов: само их присутствие устраняет все сомнения и замешательства. Иногда вместо того, чтобы отвечать на вопрос, они просто подводят ученика к источнику вопроса, а затем предлагают ему самому ответить. Как только ученик находит ответ, мастер просто подтверждает этот факт.


Добавлено спустя 56 секунд:
Изображение



Шанкарачарья

У супружеской пары не было детей; и чем ближе подходила старость, тем больше они горевали. И вот однажды ночью им обоим приснилось, что к ним пришел мудрец Вьяса и сказал: «Великая душа снизошла к вам. Скоро у вас родится необычайно мудрый сын с великой духовной миссией».

...Так и душа снисходит с небес на землю, отделяясь от мировой души, и после окончания земных странствий она сливается вновь с мировой душой.

неподкрепленное опытом знание подобно незащищенному пламени свечи под открытым небом. И так же, как для поддержания горения лампы необходимы масло и фитиль, для истинного знания необходимы ... постоянные занятия по определенной системе.

— Прости меня, Господи, за три ошибки. Во-первых, я знаю и чувствую, что Ты — безграничный, и все же я пришел сюда, в ограниченное пространство этого храма, чтобы выразить свое почтение Тебе. Во-вторых, признавая, что есть только одна недвойственная истина и никакого различия между Тобой и мной быть не может, я все же почитаю Тебя, как если бы Ты отличался от меня и находился вне меня. И, наконец, я сознаю, что сама эта «ошибка» есть просто моя собственная идея, и все же я прошу простить меня.

Мы должны выполнить свой долг по отношению к своим родителям, детям, жене или мужу, общине и обществу. Хотя мы часто недооцениваем важность этих обязанностей, сердцем мы понимаем, что их нельзя игнорировать, иначе они приведут к внутреннему конфликту и чувству вины. В результате возникнет самоосуждение. Чтобы избежать этого, достаточно выполнять обязательные действия. Кармические долги возникают тогда, когда мы не выполняем свои обязанности.
Что касается желания, то оно необходимо лишь для того, чтобы извлечь занозы предыдущих действий. И это желание нельзя назвать нездоровым, потому как именно оно заставляет грамотно совершать действия. Однако желание удержать плоды своей деятельности является нездоровым, так как оно обрекает нас на зависимость от них.

Шанкарачарья: Знание— это непосредственное переживание наивысшей истины, Брахмана, абсолютного Недвойственного сознания. С достижением этого знания не остается ничего неизвестного. Достигнув этого знания, люди отождествляются с состоянием, которое называется самореализацией: они знают свое истинное «я» и понимают, что это же «я» окружает их со всех сторон. И потому они становятся бесстрашными. Сомнения, внутренние конфликты и страх исчезают навсегда. Их защищает чистое сознание.

Бхарати: Каково различие между свободой от страха смерти и достижением бессмертия?
Шанкарачарья: Достижение свободы от страха смерти означает освобождение от страданий, обусловленных различного рода страхами. Тем, кто находится в неведении, смерть внушает великий страх, и это причиняет им глубочайшее страдание. Страх смерти возникает из мысли «я все потеряю». На протяжении всей жизни люди упорно трудятся и непрерывно отождествляют себя с успехами и неудачами в своих действиях. В конечном счете все их действия и связанные с ними успехи и неудачи сосредоточены в них самих. Чем больше сознание отождествляется с телом и инстинктами эго, тем более человек ужасается при мысли об утрате тела. В момент смерти он больше всего опасается именно этого. Поэтому даже тот, кто мучается от боли, все равно не хочет умирать.

Кто знаком с законами природы, которые определяют любые перемены, смерть, распад и разрушение, тот может преодолеть свои привязанности и ложное отождествление с телом и спокойно пройти сквозь смерть. И чем спокойнее этот переход, тем спокойнее вход в следующий мир. Чем слабее привязанность к мирским объектам, тем свободнее становится тело.
Каждый умирает — и те, кто цепляется за объекты, и те, кто добровольно оставляет их. Различие в том, что первые уходят насильно, вторые добровольно. Тот же принцип применяется к рождению: некоторые вынуждены рождаться, а другие входят в тело по собственной воле. Если первые просто теряются в цикле рождений и смертей, то вторые воплощаются там, где пожелают. Для первых рождение и смерть — неволя, а для вторых — часть божественной воли, божественная игра; индивидуум просто играет свою роль.

Свобода от страха смерти, однако, вовсе не означает, что освобожденные личности никогда не умрут физически; подразумевается, что они возвысили свое сознание до такого уровня, на котором можно свободно выйти из одного тела и войти в новое, по желанию.

С другой стороны, достижение бессмертия — это осознание бессмертного «я». И это не только освобождает от страха потери и приобретения, но и приводит к состоянию вечного счастья. Испытав ощущение вечного счастья, человек больше не стремится удовлетворить свое вожделение. Высшее «я» не чувствует себя одиноким и опустошенным, ибо постоянно наслаждается своим совершенством, независимо от внешних обстоятельств. «Я» возвысилось над умом и чувствами и теперь удовлетворено не внешним миром, а собственным счастьем. Такое состояние вечно, так как не изменяется подобно приходящим и уходящим объектам мира.

Бхарати: Почему все-таки люди тянутся к мирским объектам и жаждут чувственных удовольствий?
Шанкарачарья: Объекты внешнего мира пробуждают васаны (тонкие отпечатки прошлого опыта в подсознании). Поскольку ум и чувства стремятся искать те же самые удовольствия снова и снова, ум проецирует васаны на объекты, которые и связывают его. Объекты сами по себе не могут привлечь ум; ум сам наделяет материальные объекты привлекательностью, а затем притягивается к ним.

Шанкарачарья: Неведения как такового не существует. Поэтому эта категория не является зависимой или независимой от Брахмана. Это всего лишь иллюзия, ошибочное представление, когда одно принимается за другое, вроде того, как если бы мы веревку приняли за змею. Это и есть неведение.
Бхарати: Мне кажется невероятным, чтобы неведение, которое не существует и является иллюзией, могло манипулировать Брахманом, чистой истиной, и чтобы Брахман мог стать жертвой иллюзии. Отвечая мне на это возражение, вы, конечно, можете сказать то же самое, что говорится во всех священных писаниях, а именно, что это является «самой большой тайной», которая лежит по ту сторону вопросов и ответов. Поэтому я опускаю этот вопрос. И все же я хотела бы знать, что ум и чувства ищут во внешнем мире, пожиная как приятные, так и неприятные плоды жизненного опыта?
Шанкарачарья: Ум и чувства ищут наслаждение, но ищут его в ложном направлении. Они принимают удовольствие за подлинное наслаждение. И как только они убеждаются в своей ошибке, их настигает разочарование — такова природа преходящего чувственного удовольствия. Однако, несмотря на отрицательный жизненный опыт, они вновь и вновь предпринимают свой поиск, надеясь, что следующий опыт наверняка будет более удачным. И каждый раз их ждет разочарование и расстройство.
Бхарати: Но почему ум и чувства продолжают искать наслаждений?
Шанкарачарья: Потому что наслаждение — неотъемлемое свойство Атмана, души, которая заблудилась в дебрях материального мира и утратила свою подлинную природу. Без наслаждения люди чувствуют себя опустошенными и неудовлетворенными.
Когда индивидуальная душа начинает свое внешнее странствие, она все больше удаляется от божественной природы камы; кама же поворачивается лицом к мирским желаниям и привязанностям. С другой стороны, эта же самая кама, если ее направить должным образом, может сорвать завесу с тайны творения, сохранения и разрушения. Таким образом, кама может открыть путь к просветлению, и она же может погрузить душу в пучину мирских перерождений.

Шанкарачарья показывал, как приспособиться к идее Бога как личности, используя ее в качестве трамплина для дальнейшего продвижении к идее абсолютного Брахмана, не имеющего ни форм, ни имен.

Видьяранья Яти

— Сколько же мне еще терпеть? — спросил Видьяранья. — Пожалей меня! Я скоро умру, помоги мне достичь цели прежде, чем я оставлю тело.
— Божественная Воля выше твоего желания, — ответил мудрец. — Совершай то, что в твоих силах, и не более того. Продолжай практиковать, и в свое время ты достигнешь результата.

Видьяранья: Подлинный опыт чистого «я» приходит посредством «самообнаружения». Истина обнажает себя перед познающим, которого называют риши (провидцем). Это не означает, что риши обнаружил истину, скорее истина обнаружила риши и превратила его в провидца. В этом случае не ум или разум добились просветления, но сама истина взошла как солнце и подарила просветление.

Ученик: Постигнув эту истину путем непосредственного переживания, сможем ли мы освободиться от рабства рождения и смерти и стать бессмертными, как об этом говорят священные писания?
Видьяранья: Конечно. Познавший вечное становится бессмертным. Но это, разумеется, не означает, что ты физически никогда не умрешь; это означает лишь то, что ты превзойдешь привязанность к мирским объектам, включая и собственное тело; это означает, что ты сможешь испытывать радость чистого бытия.
...Чтобы освободиться от этих циклов, следует развивать непривязанность к мирским объектам. Это можно сделать, лишь познав наивысшую истину. Тогда можно устоять перед соблазнами и искушениями мира. После познания высшей истины (пара видья), низшая истина (опара видья) утрачивает свою силу. Свет высокой истины затмевает огонь низкой. Просвещенный человек знает, что внешний мир подобен миражу в пустыне. Кто бежит за этим призраком, надеясь утолить жажду, тот напрасно теряет время. Следует отстраниться от этого мира и искать оазис в Брахмане, верховной истине.

Ученик: Я слышал, что, познав Брахман, мы испытываем единство с Ним. Так ли это?
Видьяранья: Каждый является тем, кем он себя считает. Это простой закон. «Брамавит Брахмайва бхавати» — Познавший Брахмана становится Брахманом. Если ты считаешь, что неотделим от универсального сознания, ты сливаешься с ним. Твое самоотождествление претерпевает изменение. Ты становишься свободным от всех комплексов, ибо в тебе гармонично сосуществуют все противоположности. Ты понимаешь, что являешься не «частью коллективного сознания», а самим коллективным сознанием.
Отождествив себя с универсальным сознанием, ты испытаешь радость единства со всем сущим. Наблюдая за изменениями, происходящими как во внешнем мире, так и непосредственно с тобой, ты избавишься от страха смерти. Ты полюбишь всех без исключения, поскольку увидишь единство во вселенной, а в других существах — себя самого. В таком состоянии ты начнешь спонтанно излучать любовь, потому что она станет твоей природой.

Ученик: Если Атман, или чистое сознание, есть вечная реальность, которая не рождается и не умирает, не освобождается и не порабощается, зачем совершать садхану? Кто должен совершать садхану и кто пожинает ее плоды?
Видьяранья: Атман действительно чист, не рождается и не умирает, не стремится к свободе и не попадает в рабство. Никакой закон не может ограничить Его. Это ум убедил тебя, что он порабощен и стремится к освобождению. Духовные практики (садханы) нацелены на то, чтобы освободить ум, а не Атман. Ум со всеми своими слугами — чувствами и телом — следует садхане, и, если этот процесс продвигается удачно, он получает вознаграждение. Атман, или чистое сознание, остается вечно неизменным и является безмолвным свидетелем игр ума.
Когда-то ум создал понятие зависимости и убедил себя в том, что он зависим; с тех пор он не может успокоиться, пока не освободится. Но убежденность ума настолько сильна, что он должен пройти сквозь трудный лабиринт самоограничений. Это и называется садханой.

Ученик: Зачем нам заниматься духовной практикой? Не лучше ли просто изучать писания, размышлять и убеждать себя в том, что мы есть ТО, и постепенно отождествиться с ТЕМ?
Видьяранья: Действительно, сознание Атмана достигается во многом благодаря умозрительному знанию. Учеба и размышление об описанной в Ведах истине помогут тебе превзойти отождествление с ложным «я», и тогда ты почувствуешь себя чистой волной сознания Атмана. Но пока ты не освободился от наваждений ума, пока ты не пробудился, не проникся безграничной мощью Брахмана и не раскрыл внутри себя источник величия, мудрости и счастья, следует практиковать садхану.
Допустим, ты — миллиардер, который совершенно забыл, что у него в банке лежит капитал. Как только ты вспомнишь о нем, ты больше не нищий! Но тебе еще нужно разыскать свою банковскую книжку, снять деньги и потратить их должным образом. Все это и совершается благодаря садхане. Ты не в состоянии обрести свое богатство, если не знаешь, что оно существует, где и как его получить. Поэтому тебе необходимо твердое знание — это твоя банковская книжка.
Священные писания, в которых мудрецы подтверждают существование Атмана и его безграничную мощь (атма шакти), и являются такой расчетной книжкой. Твою уверенность, основанную на логике, можно сравнить с тем, что ты увидел свое имя в расчетной книжке и наконец успокоился. Поиск местонахождения банка, ознакомление с маршрутами к нему можно сравнить с обучением при помощи правильной садханы. Выбор наилучшего маршрута можно сравнить с руководством наставника. Наконец, достижение самого богатства и получение того, что всегда было твоим, но о чем ты забыл, можно сравнить с самореализацией.

Мадхусудана Сарасвати


Мадхусудана: Почему, несмотря на настойчивые поиски Бога, я так и не смог увидеть его даршан (образ) и ощутить Его реальное присутствие?
Бхайрава: Твоя философия стоит на пути между тобой и Богом. Она противоречит практике. Твоя философия построена на идее абсолютно недвойственного Брахмана, который не имеет имени и формы. Ты убежден, что абсолютная истина лишена качеств и определений, что она отличается от проявленного мира и от любого персонифицированного Бога (о котором ты, возможно, размышлял). Эта философия подрывает твою садхану, направленную на непосредственное видение не абстрактного, а вполне конкретного Бога.
Бог Кришна, который иногда заполняет твое воображение, имеет форму, имя и вполне определенные качества. Можно сказать, что Он материализуется и становится видимым. Согласно твоей философии, обладающий качествами Бог не тождествен Брахману. Ты не согласен примириться с этим противоречием и превратил свою духовную жизнь в поле битвы, на котором сражаешься по обе стороны. Сначала ты пытаешься заменить Кришну абсолютной безличной реальностью своего Брахмана, а затем хочешь, чтобы Бог Кришна играл для тебя на флейте. Разве такое возможно? Ты сам ввел себя в заблуждение.

Мадхусудана: Как мне преодолеть этот внутренний конфликт, учитель?
Бхайрава: Тебе, Мадхусудана, не хватает наивности и простодушия, и поэтому тебе будет не просто это сделать. У тебя мощный разум, который, однако, сохранил стремление к высшим духовным ценностям. Медитация, размышление, молитва и другие йогические методы не могут победить ум.
Мадхусудана: Стало быть, мой случай безнадежен?
Бхайрава: Нисколько. Ты уже получил благословение Бога, ведь именно поэтому ты пришел сюда. продолжай садхану.. В своем вечном мире Кришна играет со своими шакти,[14] и счастливые души наслаждаются вместе с Ними.
Как рассвет рассеивает мрак ночи, так и созерцание Бога рассеивает интеллектуальный туман и эмоциональную неустойчивость. Освободившись от внутреннего конфликта, ты сразу же увидишь восходящее солнце — Господа во всем блеске и славе.
Мадхусудана занялся интенсивной садханой. С каждым часом его сердце наполнялось все более горячей любовью к Богу. Рациональный ум постепенно уступал преданному сердцу. Майя, которую он всегда считал порабощающей, теперь предстала перед ним как божественная супруга Брахмана. Брахман, который раньше казался таким бездеятельным и абстрактным, теперь излучал волны счастья и красоты.

Опыт Мадхусуданы невозможно передать словами. Он не мог объяснить то, что с ним произошло. Наступил момент озарения, и Мадхусудана вошел в состояние транса. В этом состоянии он испытал единение с Богом. Он сам стал Богом.
И все же он стремился к другому. Он хотел увидеть Бога, но это было возможно лишь при условии, что Бог отделен от него. Он хотел испытать такую же божественную любовь, какую испытывают бхакты. Находясь в трансе, он перешел из состояния единства с Богом в состояние, при котором и он, и Бог были на одном уровне. Но это смутило Мадхусудану, и он опустился на более низкий уровень. Идя навстречу желанию Мадхусуданы увидеть Его не только в своем воображении, но и воочию, Бог сделал так, чтобы у Мадхусуданы снова появилось ощущение своей индивидуальности. Мадхусудана открыл глаза и внезапно увидел Бога, стоящего пред ним. Он вновь вошел в транс, но теперь осознавал себя. Он стоял на коленях со сложенными на груди руками, слова непроизвольно вырывались из глубины души: «Я не знаю более высокой красоты и истины, чем Ты, мой Бог Кришна».
Внутреннее состояние Мадхусуданы не поддается описанию. Его ум и сердце прояснились, его сознание полностью трансформировалось. С тех пор мудрость и любовь к Господу больше не разлучались, а высшая истина нашла свое полное выражение в словах и делах этого великого Мастера.
Он постиг, что знание без бхакти подобно озеру без воды и не может утолить жажду.

Искатель: Как может Бог быть одновременно и абсолютным, и относительным, да еще отвечать на нашу любовь и преданность? Согласно адвайта-бхакти (философии недвойственной любви и преданности), можно одновременно слиться с Богом и в то же самое время отличаться от Него. Разве это возможно?
Мадхусудана: Абсолютная истина лежит по ту сторону нашей веры или неверия. Будучи абсолютной истиной, Бог пронизывает и объемлет все (Брахман). Будучи относительной истиной, Бог локализован в каждом живом существе (Атман), сохраняя при этом свою абсолютность.
Брахман — это чистое сознание, абсолют, превосходящий все определения, неизменный, вечный и свободный. Но исходящий из Него поток жизни принимает множество форм. В этих разнообразных грубых и тонких формах проявляется сознание различных уровней развития. Существование трансцендентного Брахмана на каждом уровне проявляется по-разному.
Иными словами, наше самоотождествление меняется на разных уровнях сознания. Когда мы живем только нуждами тела, мы воспринимаем себя как тело; когда мы фокусируемся на деятельности ума, мы воспринимаем себя как ум; когда мы отождествляемся с Атманом, нашим индивидуальным «я», мы перестаем считать себя умом, но все еще несем на себе отпечаток индивидуальности. На каждом уровне мы входим в определенные отношения с Брахманом. Тело получает удовольствие от физических отношений, ум от психологических отношений, а индивидуальное «я» от личных отношений с высшим «Я». Брахман, однако, превосходит все эти уровни.

Для тех, чье сознание сосредоточено на теле и окружающем мире, идея чистой, трансцендентальной истины кажется абстракцией. Для них Бог должен быть осязаемым, занимающим некое положение во времени и пространстве и способным ответить на их запросы. Поэтому трансцендентный Бог, являющийся единственным «Я» (Брахман), входит в сознание индивидуального «Я» (Атман), где образуется образ Бога. Этот Бог реален в той же степени, что и наши тела. И действительно: как нельзя обеспечить психическое здоровье без физического, так нельзя достичь самореализации, игнорируя этого персонифицированного Бога. С другой стороны, полнота нашего существования не ограничивается лишь материальным миром, счастье и удовольствие не сводятся к одному только физическому наслаждению и, подобно этому, поклонение лишь образу Бога не дает полного удовлетворения.
Искатели высшей истины могут использовать восприятие персонифицированного Бога и свои отношения с Ним как средство продвижения к следующему уровню реализации. С этой точки зрения совершенно правы те, кто утверждает, что Бог живет в их сердцах и что они всякий раз чувствуют страдание, когда Бог физически оставляет их.

Процесс самореализации, однако, должен подняться на следующий уровень. На этом уровне, с точки зрения Атмана, или индивидуального сознания, Бог одновременно и абсолютен, и относителен, а индивидуальное «Я» есть часть Бога. Такое осознание дает духовным искателям наивысшее счастье. Страстное желание соединиться с Богом охватывает их настолько, что вместо чтения молитв и совершения ритуалов в их умах и сердцах спонтанно пробуждается экстаз единения.
Но и на этом уровне еще нет полного единения с абсолютом, хотя духовные отношения уже вышли за пределы тела. Отношения с Богом переходят на уровень ума и сердца. Практикующим необходим объект, на который можно было бы направить все мысли и чувства. И вот, внешний Бог, которому они ранее поклонялись в храме, оказывается в их сердцах и общается с ними напрямую. Бог уже не снаружи, Он — внутри.
Личные отношения с безличным Богом поддерживаются благодаря индивидуальному «я», которое стремится раствориться в «целом» и соединиться с возлюбленным, высшим «Я» (Брахманом). Когда наступает такой момент, искатель испытывает экстаз от соединения индивидуального с универсальным, после чего индивидуальность растворяется в единой любви.

Первые две стадии этого процесса называются процессом бхакти. Подобно тому, как в океане вздымаются и падают волны, так в любви есть взлеты и падения, когда ощущение единства сменяется разлукой. Последняя стадия единения с Господом — чистая любовь, или состояние абсолютного самадхи. При этом нет ни внутреннего, ни внешнего, есть одна любовь. В священных писаниях такое чистое состояние любви определяется как пара бхакти — наивысшее бхакти, в то время как первые две, более низкие стадии, называются япара бхакти. Но каждая стадия бхакти важна, имеет свое место и соответствующее назначение. Так проявляется тайна абсолютной реальности.


Добавлено спустя 55 секунд:
Свами Рама Гималайский
"Не ищи ошибок у других, но расширяй и углубляй свой собственный разум».
Независимо от того, по какому пути ты следуешь, какую садхану практикуешь, к какой традиции принадлежишь, ты нуждаешься в дисциплинированном уме. Разнузданный ум не способен успешно совершенствоваться.
Практикуешь ли ты садхану дома или отрекаешься для этого от мира, все равно тебе придется столкнуться со старыми самскарами. Чтобы избавиться от них, потребуется много времени, но не стоит опускать руки. Запасись терпением и продолжай работать в этом направлении. Систематические упражнения помогут тебе очистить и обновить содержание ума.
Если ученики не приучены к дисциплине, такое обучение подобно засеванию пустыни. Все, что тебе действительно нужно, — взглянуть на свою жизнь в широкой перспективе, определиться с приоритетами и навести мост между внутренней и внешней жизнью. Дисциплина является основанием этого моста.

Ученик: Действительно ли для достижения конечной самореализации необходимо сочетание собственных усилий и Божьей милости?
Свами Рама: Без Божьей милости самореализация невозможна. Рассчитывать только на самого себя, особенно на ранней стадии духовного поиска, — большая ошибка. Божья милость подобна дождю, падающему без разбора на огромную территорию. Вода проливается и на достойного, и на недостойного. Но даже после дождя земля не способна рожать, если ее предварительно не обработать и не засеять семенами. Напротив, засеянная семенами плодородная земля начинает сразу же давать всходы. Так и от нашей личной подготовленности зависит, сможем ли мы извлечь пользу из Божьей милости или нет.
В йогической литературе такая милость называется шактипатом. Но получить шактипат можно при условии, что ученик выдержал длительный период дисциплины, аскетизма и духовной практики. Шактипат — это естественное открытие божественной милости. Однако для достижения высшей реализации следует свести воедино четыре типа милости: шастра крипу, милость священных писаний; атма крипу, милость самосознания; гуру крипу, милость гуру; и Ишвара крипу, милость Бога.

Благодаря милости священных писаний, или шастра крипе, твой ум возвысится до понимания более высоких измерений жизни; ты обретешь бесстрашие, уверенно преодолеешь всякого рода беспокойства и сомнения. Затем тебе понадобится атма крипа, милость твоего «Я», результат которого — полное посвящение себя духовной практике. Искренность, дисциплинированность, отстраненность от бесполезных вещей и бесполезных людей, непоколебимая решимость — все это следствия атма крипы.
Следующая за этими двумя разновидность милости, которую тебе необходимо получить, — гуру крипа, милость гуру. Именно поэтому говорят: «Когда ученик готов — гуру приходит». Как только тебе будет явлена гуру крипа, за ней немедленно последует Ишвара крипа, милость Бога. Фактически гуру крипа превращается в милость Бога.
За всеми видами милости стоит каруна — сострадание, безусловная любовь Божественного ко всем индивидуальным душам. Именно этот поток божественного сострадания, проявленный в форме четырех видов милости, и ведет искателей истины к высшей цели.

Ученик: Говорят, что нелегко найти садгуру, духовного мастера. А без настоящего мастера как можно получить настоящее руководство?
Свами Рама: Хороший ученик никогда не встретит плохого гуру, и наоборот. Подобное стремится к подобному. Если по каким-то причинам тебе повстречается лже-учитель, вмешается высшая сила и избавит тебя от его общества. Не беспокойся о том, что ты не узнаешь истинного или ложного гуру. Лучше сам стань настоящим учеником. Очищай себя. Найди силу в себе. Тогда Бог явится сам и скажет: «Я хочу войти в твое сердце — твой живой храм». Приготовься к этому. Устрани все помехи внутри себя и увидишь: источник реальности находится в тебе самом.

Ученик: Как йоги рассматривают феномен смерти?
Свами Рама: Смерть — это привычка тела, необходимое изменение. Пока мы живы, мы не обращаем внимания на важность знания о том, как умереть по желанию; поэтому в момент смерти мы оказываемся психологически к ней не готовыми. Мы боимся, что смерть будет болезненной. Фактически нас угнетает не страх перед смертью, а страх перед страданиями.
Способность мозга чувствовать физическую боль ограничена, и при определенном состоянии психики мозг вообще не реагирует на боль. Таким образом, перед смертью люди страдают не столько от физической боли, сколько от психологического стресса. умирающего также необходимо готовить к освобождению от страха и боли.

Йоги обнаружили несколько способов добровольного и безболезненного оставления тела.
Если регулярно медитировать на свою мантру, можно обнаружить, что мантра—друг, который никогда не оставит тебя. Тот, кто постоянно медитирует, не одинок и не боится приближения смерти. Он взял себе в проводники мантру — она переведет его из этого мира в следующий, и этот переход наступит прежде смерти. Таким образом, медитирующий уже при этой жизни освобождается от страха и одиночества и легко переходит в следующую ипостась.

Ученик: Я родился и воспитывался в другой культуре, которой не знакома медитация или иная форма духовной практики. Мне также не хотелось бы принимать чужую веру. Это помешает мне продвигаться по духовному пути?
Свами Рама: Не имеет значения, где ты родился и к какой вере принадлежишь. Поддерживая тело здоровым и ум в равновесии, ты можешь заниматься тем, что для тебя важно. Нет необходимости изменять своей вере и приобщаться к другой. Оставайся там, где тебе хорошо. Не беспокой свою семью и общину.
Ты должен выполнять упражнения, которые сделают тело здоровым, — неважно, христианин ты или индуист, мусульманин или иудаист, буддист или вообще атеист. Точно так же и дыхательные упражнения не противоречат никакой религии.
Тебе надо также познакомиться с системой управления чувствами, культивируя непривязанность к внешнему миру. Важно научиться расслабляться и отдыхать, чтобы тело перестало жаловаться на расстроенные чувства и нервы. Для этого вовсе не требуется рождаться в определенной религиозной или культурной среде.
Затем надо научиться концентрировать внимание. На этой стадии необходимо выбрать объект для концентрации. Ум должен быть максимально спокойным и свободным от багажа сектанских предрассудков. Улучшай концентрацию и постоянно сосредоточивай ум на выбранном объекте. Так ты сможешь сделать ум однонаправленным.
Ум привык перескакивать с одного объекта на другой. Такая тенденция ума блуждать истощает энергию, ослабляет и расстраивает тебя. С рассеянным умом никто не добьется успеха ни во внешнем мире, ни во внутреннем, духовном. Напротив, уравновешенный и сконцентрированный ум справится с самыми сложными проблемами. Ты можешь проникнуть в тайну всех тайн. В конце концов, ты обнаружишь истину, которую разделяют все святые различных конфессий.
Если у тебя здоровое тело и однонаправленный ум, ты сможешь гораздо успешнее исповедовать христианство, иудаизм, индуизм, ислам или буддизм, чем ведущие нездоровый образ жизни верующие.
... Нет в мире таких религиозных, этических, моральных или социальных школ, которые бы не почитали эти десять принципов.
С помощью этой простой духовной практики (соблюдения десяти принципов, а также физических и дыхательных упражнений, расслабления, концентрации и медитации) ты преодолеешь все свои сомнения и скептицизм. Ты станешь лучше понимать свою веру. Само по себе это уже большое достижение.
Впоследствии ум и сердце подскажут тебе, что делать дальше. Процесс постепенного преобразования и расширения потенциальных возможностей занимает много времени. В зависимости от степени эмоциональной и интеллектуальной зрелости ты будешь выбирать для себя наиболее совершенный путь. В магазине может быть много привлекательных костюмов, но лучшим является тот, который подходит именно тебе. То же самое можно сказать о духовном пути и духовных методах. Все они ведут к одной и той же цели, но различными путями. Лучший путь — тот, который ты выбрал сам. Искусственно созданные человеком культурные и религиозные институты должны следовать за истиной, а не наоборот.

Практические аспекты Гималайской традиции

На первый взгляд может показаться, что учения мудрецов отличаются друг от друга, но на самом деле это объясняется многоликостью истины. На начальных и промежуточных стадиях духовного развития мудрецы получают различный опыт, но как только границы времени, пространства и причинности преодолеваются, все они достигают наивысшего самадхи, т. е. получают опыт единого, универсального, абсолютного Брахмана. Когда истина открывается искателю, он видит ее ослепительное сияние как снаружи, так и внутри себя. Для того, кто постиг это высшее знание, настоящая и будущая жизнь, проявленная и непроявленная природа реальности более не представляют собой тайны.
Но как передать этот опыт тем, чье сознание находится во власти внешних обстоятельств? Для этого мудрецы наводят мосты между универсальным и обыденным сознанием. В результате они вынуждены ограничить свой опыт и раскрыть только ту его часть, которая будет понятна современникам. Они используют символы, обороты речи и идиомы, принятые в языке в данном месте и в данное время. Следовательно, причину различий следует искать не в основе учений, а в способах передачи знаний.
Мы живем в двух различных мирах, между которыми не можем перекинуть мост. Внешние обстоятельства отвлекают нас от сосредоточения на внутреннем мире. Погрузившись во внешние удовольствия, мы забываем о духовной цели, а когда вспоминаем о ней, начинаем ругать себя за беспечность. В глубине души мы чувствуем, что истинное счастье возможно только после освобождения из цикла рождений и смертей. Также интуитивно мы ощущаем, что неспособность преодолеть смерть — самое большое несчастье.
В священных писаниях представлены различные способы решения этой проблемы.

Независимо от выбранного пути, следует начинать с заботы о здоровье тела и успокоении ума.
Тело и ум можно укрепить путем регулярной практики асан, дыхательных упражнений, расслабления и систематической медитации.

Дыхательные упражнения

В священных текстах сказано: дыхание — это жизнь, а жизнь — это дыхание. Там говорится о том, что дыхание является связующим звеном не только между телом и умом, но также между индивидуальной душой («я») и космическим бытием. Благодаря дыханию человек впитывает в себя из атмосферы жизненную силу и соединяется с космическим сознанием. Иными словами, здоровое дыхание наделяет здоровьем и тело, и ум. Техника йоговского дыхания называется пранаямой (буквально — расширение жизненной силы).
Спокойный и ритмичный поток вашего дыхания поможет устранить множество препятствий, и вы почувствуете переполняющую вас радость.

Очищение каналов
Попеременное дыхание через левую и правую ноздрю

Релаксация

Слово «релаксация» (расслабление) может ввести вас в заблуждение, так как попытка немедленно достичь полной релаксации ни к чему не приведет. Следует поначалу хорошо изучить и понять пользу расслабления и затем естественно развивать в себе способность расслабляться. Практикуя релаксацию, вы постигаете искусство отрешаться от всего мирского.
Релаксация эффективно устраняет напряженность и приводит ум в состояние расслабленной концентрации.
Лягте на спину. Подложите под голову небольшую подушечку. Укройте тело покрывалом или тонкой шалью, вытяните ноги и слегка расставьте их. Руки лежат вдоль туловища ладонями вверх. Тело не должно наклоняться ни влево, ни вправо. Не спешите — всем этим важным приготовлениям требуется уделить достаточно времени. Закройте глаза и мысленным взором посмотрите на свое тело и на то, что окружает его. Посмотрите мысленно на все тело от головы до пальцев ног. Наслаждайтесь его совершенной неподвижностью.
Теперь обратите внимание на дыхание. Наблюдайте за каждым выдохом и вдохом и позвольте дыханию стать глубоким и диафрагменным. Выдыхая, мысленно избавляйтесь от всякой напряженности, недомогания, усталости и беспокойства. Вдыхая, впитывайте в себя жизненную силу и здоровье. Не делайте пауз между дыханиями. Повторите несколько раз. Затем мысленно посмотрите на свое тело — вы избавили его от напряженности.
Перемещайте свое внимание от головы к пальцам ног и назад в такой последовательности:
— Лоб
— Межбровье и глаза
— Нос*
— Щеки
— Рот
— Челюсти
— Подбородок
— Шея
— Плечи
— Верхняя часть рук
— Нижняя часть рук
— Кисти
— Пальцы
— Суставы пальцев*
— Пальцы
— Кисти
— Нижняя часть рук
— Верхняя часть рук
— Плечи
— Грудная клетка
— Сердечный центр **
— Область солнечного сплетения
— Пупок
— Область таза
— Верхняя часть ног
— Нижняя часть ног
— Стопы
— Пальцы ног (носки) **
* На этих местах можно делать паузу на два* или четыре** с расслабленным дыханием, когда внимание продвигается от головы к пальцам ног.
Теперь, не останавливаясь, идите в обратном порядке снизу вверх.
Потребуется регулярная практика, чтобы выполнять это упражнение без напряжения. Если ваш ум блуждает, мягко верните его к процессу расслабления.
Расслабленное тело расслабит и ваш ум. Перенесите внимание на поток дыхания. В течение нескольких минут наслаждайтесь отдыхом и представляйте, как тонкий поток дыхания связывает вас с космосом. Вы в океане гармонии и мира. А теперь возвращайтесь в свое обычное состояние и сядьте.

Концентрация и медитация

Дышите мягко, естественно, свободно, не задерживая дыхание. Сосредоточьтесь на дыхании и представьте, как при вдохе поток воздуха течет от ваших ноздрей к сердечному центру, а при выдохе — от сердечного центра к ноздрям.
После нескольких вдохов-выдохов, мысленно сосредоточьтесь на звуке «со хам». При вдохе прислушайтесь к звуку «со», а при выдохе к звуку «хам». Пусть ум, дыхание и вибрация «со хам» сольются воедино. Практикуйте, пока вам это доставляет удовольствие.

Исполнив наивысшую обязанность (обязанность осознать себя), дживанмукта освобождается от всех других обязанностей и долгов. Однако такие реализованные души не бездействуют. Их мысли, слова и дела пропитаны прекрасной божественной силой. Их тело и ум совершают действия спонтанно, на благо всех живых существ. Эти действия совершенно непринужденные, так как направляются Божественной волей.


Словарь

АБХАСА ВАДА — Философия отражения; философская доктрина, согласно которой материальный мир является просто отражением того, что находится в царстве чистого сознания. По этой теории существует только одна абсолютная реальность, а внешний мир является лишь призрачным отражением ее.
АБХЬЯСА — Практика; йогический термин, определяющий процесс концентрации на чем-то одном, то есть на объекте медитации.
АВАДХУТА — Так называют того, кто освободился от своих васан и самскар; просветленная личность, которая превзошла мирской уровень понимания и не обусловлена мирскими нормами.
АВИДЬЯ —Авидью можно преодолеть только Видьей, истинным знанием, или осознанием своего подлинного «Я».
АДВАЙТА-БХАКТИ — Выражение божественной любви, в которой любящий и объект любви сливаются в состоянии экстаза в единое Божественное целое.
АТМАН — Безупречно чистое Я; чистое сознание. Атман является подлинным субъектом Я в отличие от эго, которое отождествляется с объектами внешнего мира.
АШВАМЕДХА — Принесение в жертву коня. В Упанишадах под этим подразумевается духовная дисциплина, которая систематически приручает чувства-скакуны, очищая их в огне Брахмана.
БХАКТИ — Преданность; безграничная любовь к Божественному. Подлинная любовь и преданность высшей истине, которая одна лишь способна возвысить сознание ищущего. Благодаря интенсивной любви и преданности по отношению к Божественному человек может достичь состояния наивысшего блаженства. Существует два уровня бхакти: апара бхакти и пара бхакти. Апара бхакти — начальная стадия бхакти, для которой характерно ощущение отделенности от Возлюбленного. Однако когда человек осознает постоянное присутствие Бога, когда каждая мысль, слово и действие неотделимы от Бога, такое состояние называется пара бхакти, наивысшим состоянием бхакти. Апара бхакти — это процесс культивирования нежной любви к Богу, в то время как пара бхакти — это состояние опьянения божественной любовью.
БРАХМАЧАРИ — Ученик свами. Тот, кто пребывает в сознании Брахмана, практикует воздержание, полностью поглощен изучением Вед.
БРАХМАН — Всепроникающая, вечная, абсолютная, недвойственная Истина.
БРАХМА-НАДИ — Наиболее тонкие нади, или энергетические каналы, которые локализованы за пределами сушумны. Используя нади, йог проникает за аджня-чакру и входит в особое состояние самадхи, паи унмани, то есть выходит за пределы ума. См. также брахма-рандхра.
БРАХМА-РАНДХРА — Буквально, отверстие Брахмана или проход, ведущий к Брахману; специфический канал нади, известный также как брахма-нади, расположенный между аджня-чакрой и сахасрара-чакрой.
ГАЯТРИ-МАНТРА — Одна из наиболее известных ведических мантр; ее название происходит от ритма, в котором она была записана.
ГАЯТРИ ПУРАШЧАРАНА — Практика систематической медитации на гаятрм-мантру в определенные периоды времени.
ГАЯТРИ ШАКТИ — Сила гаятри-мантры; синоним Савитри.
ДАНДА — Посох, с которым принявший обет отречения никогда не расстается.
ДАРШАНА — Видение; непосредственная реализация, в отличие от получения информации при помощи чувств; способность созерцать божественное.
ДЕХА ВИДЖНЯНА — Йогическая наука о глубоких взаимосвязях между человеческим телом и тонкими энергиями, которые управляют всеми его функциями. Данная наука выделяет в структуре тела не только мышцы, скелет и нервную систему, но и пранические потоки и энергетические каналы нади.
ИЧЧХА ШАКТИ — Сила воли; изначальная склонность к Божественному; сила, присущая сознанию; творческая энергия, сопровождаемая силами знания и действия. Наиболее глубокое исследование иччха шакти можно обнаружить в традиции шактизма и в философии Шри Видья.
КАРУНА — Сострадание; безграничная любовь Божественного ко всем индивидуальным душам.
КРИПА — Милость; покровительство; божественная поддержка. Согласно йогическим текстам, наиболее тонкие препятствия устраняются божественной милостью, которая обычно снисходит после того, как искатель завершил духовную практику. В полной мере божественная милость проявляется тогда, когда сочетаются воедино четыре милости: шастра крипа, милость священных писаний; атма крипа, милость подлинного Я; гуру крипа, милость гуру, и Ишвара крипа, милость Бога.
ТАНТРА — Йога, которая распределяет духовный прогресс на три стадии: каула, мишра и самая. На стадии каула человек исследует, что из внешнего мира можно использовать как средство для духовного совершенствования. На уровне мишра внешние средства еще используются, но приоритетными уже считаются внутренние медитативные методы. На уровне самая практикующий больше не вовлекается во внешние, ритуальные практики, но углубляет и совершенствует медитацию, продвигаясь к высшей сахасрара-чакре.

Четвертое состояние (турия) — это состояние высшего сознания, когда душа покоится в самадхи, т. е. растворяется в Боге (самореализация).— Прим. ред.

СообщениеДобавлено: 15 мар 2021, 23:48
просто Соня
Западный христианин смотрит на Восток

Когда мне только перевалило за 50, я начал проявлять интерес к средствам обогащения своей молитвы и медитации; в действительности то был интерес ко всему процессу своего человеческого и духовного роста; и для этого я попытался соприкоснуться с традиционными азиатскими психологическими и духовными методами. Вот описание того, на что оказалось для меня похожим это переживание...

В декабре 1973 года, после пребывания в течение нескольких месяцев в Индии, я прошел 10-дневный курс медитации Випассаны. Практика, над которой мы работали час за часом и день за днем, состояла в простом осознавании ощущений в своем теле. Мы всего лишь внимательно следили за этими ощущениями, не цепляясь за них и не отталкивая их. Такой была наша основная практика.
Хотя раньше меня никогда не учили этому виду практики, я даже в то время не чувствовал, что она каким-то образом не согласуется с моими предыдущими переживаниями в медитации и в молитве. Несколько позднее, – я не помню точно, насколько позже, – когда я впервые читал «Облако незнания» и перечитывал писания св.Хуана де ла Крус, я обнаружил сделанные в христианских описаниях того типа осознавания, которое во многом напоминало осознавание, бывшее частью практики Випассаны. Конечно, на своем пути я изучал многие другие методы успокоения «обезьяньего ума» и создания возможности для проявления внутренней реальности на уровне, более глубоком, чем слова или понятия.
для меня принципиально новым фактом стало открытие очень простых и действенных способов успокоения возбужденного ума и тела, рассчитанных на то, чтобы дать возможность проявиться более глубокому, бессловесному виду осознания...

Соприкоснувшись с азиатской практикой, я сделал для себя 2 новых открытия. Во-первых, я обнаружил, что можно двигаться к достижению молитвы превыше слов и понятий даже без того, чтобы с необходимостью начинать эту молитву словами и понятиями.
Я открыл, что при помощи таких простых приемов, как слежение за своим дыханием, наблюдение за телесными ощущениями, практика хатха-йоги с акцентом на простое и немедленное осознавание, а также повторение мантры, безмолвное или нараспев, без внимания к анализу слов, – можно продвигаться к последней стадии описанного Гюйо процесса (созерцания). Итак, мое первое открытие заключалось в том, что нет надобности начинать со слов или с идей.

Мое второе открытие состояло в том, что мы можем позволить любви просто возникать из осознавания – без того, чтобы делать ее культивирование первым предметом нашей заботы. Отметьте то, что я говорю здесь: не то, чтобы любовь была неважной, не то, чтобы ее прямое культивирование представляло собой более трудный путь для следования, – но дело в том, что существуют также и другие пути, по которым нам можно идти. На Востоке обращают большое внимание на осознавание, свободное от привязанности к тому, что есть, и от попыток избавиться от того, что есть. Этому простому осознаванию, этому немедленному простому вниманию уделяют больше внимания, чем прямому культивированию или устранению чувств и желаний.

Эта практика как будто неожиданно появляется из уверенности в том, что любовь и сострадание представляют собой естественное движение нашего истинного «я». Когда поверхностный ум и разрозненные желания оказываются успокоены, пробуждается истинное «я», не нуждаясь в какой-либо дальнейшей помощи с нашей стороны. Действительно, наши неуклюжие старания вытащить его на поверхность и преднамеренно пробудить часто вызывают тот же результат, что попытка схватить актинию – ее раковина просто наглухо закрывается. Но дайте ей покой, оставьте непотревоженной, – и она широко раскроется подобно кувшинке в полном цвету...
По мере того, как я продолжал обогащать свою жизнь в молитве и в медитации ресурсами Востока, я обнаружил, что существует много действительных способов войти в нее, не прибегая к словам, что прямая практика простого немедленного осознавания высвобождает во мне (без дальнейших усилий с моей стороны) такие «эмоциональные» плоды, как сострадание, любовь, терпение и сопереживание.

Автор: Брат Дэниэл Дж.О’Хэнлон


Добавлено спустя 2 минуты 2 секунды:
Библия Раджниша тт. 1-2-3-4
[url='https://www.klex.ru/324']Изображение[/url]
БИБЛИЯ РАДЖНИША в 4-х томах. Том 1, книга 1
БИБЛИЯ РАДЖНИША в 4-х томах. Том 1, книга 2
БИБЛИЯ РАДЖНИША в 4-х томах. Том 2, книга 1
БИБЛИЯ РАДЖНИША в 4-х томах. Том 2, книга 2
БИБЛИЯ РАДЖНИША в 4-х томах. Том 3, книга 1
БИБЛИЯ РАДЖНИША в 4-х томах. Том 3, книга 2
БИБЛИЯ РАДЖНИША в 4-х томах. Том 4, книга 1
БИБЛИЯ РАДЖНИША в 4-х томах. Том 4, книга 2


В этом весь метод медитации, осознавания, бдительной настороженности и внимания.
Медитация, вкратце, - это отстранение ума.

Вы концентрируетесь на чем-то, размышляете над чем-то, вы медитируете над чем-то, но вы всегда связаны с чем-то. А то, что есть дхьяна, - это отбрасывание всех объектов, отбрасывание всего, на чем можно концентрироваться, над чем можно размышлять, над чем можно медитировать; отбрасывается все, ничего не остается - только тот, кто концентрируется, только тот, кто размышляет.
Чистое осознавание - вот что такое дхьяна.
Дхьяна означает состояние бытия, в котором нет мысли, нет объекта, нет сновидения, нет желания, нет ничего – только пустота.
В этой пустоте вы познаете себя. Вы открываете истину. Вы открываете свою субъективность.
Это совершенное безмолвие.

Сила воли и так уже мощна; не делайте ее более мощной, иначе вы воспитаете своего собственного врага.

Но отстранить ум - очень просто, совсем не трудно. Все, что вам нужно делать, - это наблюдать.
Что бы ни происходило в вашем уме, не вмешивайтесь, не пытайтесь прекратить это. Не делайте ничего, поскольку, чтобы вы ни делали, это станет тренировкой.
Поэтому совсем ничего не делайте. Просто наблюдайте.
Наблюдение - это не делание. Точно так же, как вы наблюдаете восход солнца, или облака на небе, или людей, проходящих по улице, так же наблюдайте и за движением мыслей и сновидений, ночных кошмаров - относятся они к делу или не относятся, последовательны ли они или нет, - просто наблюдайте все, что проходит. А там всегда суматоха, как в час пик. Вы же просто наблюдаете; отстраненно, безразлично, равнодушно.
Псевдорелигии не позволяют вам оставаться безразличными. Все старые религии дали вам понятия о том, что хорошо и что плохо, что правильно и что неправильно, и если проходит плохое, вы, конечно, должны прекратить его. Вы должны вмешаться, вы должны вскочить и устранить это. Вы упускаете самое главное.
Я не говорю вам, что правильно и что неправильно. Все, что я говорю вам, это: наблюдать - правильно, не наблюдать - неправильно.
Я все абсолютно упрощаю: будьте наблюдательными, бдительными.
Это вас не касается - если приходит алчная мысль, дайте ей пройти; если приходит гнев, пусть проходит. Кто вы такой, чтобы вмешиваться? Зачем так отождествлять себя со своим умом? Почему вы сразу же начинаете думать: «Я жадный... Я злой»? Ведь это всего лишь злобная мысль посетила вас. Пусть она пройдет; вы просто наблюдайте.
Это такая простая методология наблюдения за умом, что вам ничего не нужно делать... Большинство мыслей ума не являются вашими
Ум есть, он действует, как компьютер, буквально, как биокомпьютер. Но вам не следует отождествлять себя с этим компьютером. Если компьютер перегревается, то это не вы перегреваетесь. Если компьютер разозлится и начнет выдавать сигналы в виде какого-то неприличного слова, то это не должно вас беспокоить. Вы увидите, что что-то неправильно, что где-то неправильно. Но сами вы остаетесь отстраненными.
Просто небольшая сноровка... я никогда даже не называл отстранение ума методом, поскольку такое название все утяжеляет; я называю это сноровкой. Просто делая, вы однажды сделаете. Много раз вы будете терпеть неудачу; об этом не нужно переживать... ничего не теряется, неудачи естественны. Если вы будете просто делать, то однажды у вас получится.
Когда отстранение получилось, когда хотя бы на единое мгновение вы стали сторонним наблюдателем, тогда вы знаете, как становиться наблюдателем - наблюдателем, сидящим на холме, далеко в стороне. А весь ум пребывает глубоко внизу, в темной долине, и вам ничего не нужно с ним делать.
Самое странное свойство ума заключается в том, что, когда вы начинаете за ним наблюдать, он начинает исчезать. Как свет рассеивает тьму, так и наблюдение рассеивает ум - со всеми его мыслями, со всеми его приспособлениями.
Итак, медитация - это просто наблюдение, осознавание. И то, что открывается при медитации, не имеет ничего общего с измышлением, выдумыванием. Медитация ничего не измышляет; она просто открывает то, что есть.
А что же есть? Вы входите и обнаруживаете бесконечную пустоту, так потрясающе красивую, такую безмолвную, такую полную света, благоухания, словно вы вошли в царство Божье.
Я так и называю это - вы вошли в божественное.
И, раз побывав в этом пространстве, вы выходите оттуда совершенно новым человеком, новой личностью. Теперь вы нашли свое подлинное лицо.
Вы будете подобно лотосу: в воде, однако совершенно воды не касаясь.
Религия – это открытие цветка лотоса внутри вас.

...Нирвана - очень простое явление. Оно просто означает «задуть маленькую свечу своего эго».
И внезапно... Реальность была всегда, но как раз из-за свечи эго вы не могли разглядеть ее. Теперь свечи больше нет, есть реальность. Она была всегда. Вы никогда не теряли ее. Невозможно потерять ее, даже если постараться.
Это сама ваша природа. Как можно потерять ее?
Это вы - само ваше бытие. Да, вы можете забыть свою реальность, но это самое большее.
Теперь обратите внимание. Реальность - это не достижение.
...Патанджали, дает свое собственное название. Он называет это «кайвалья». «Кайвалья» означает «абсолютная уединенность, абсолютное единство», когда нет нужды ни в ком другом.

Настоящий религиозный вопрос совершенно не имеет ничего общего с богом.
Подлинным вопросом является: «Кто есть я?»
И единственный способ узнать ответ - это быть безмолвным, быть бдительным, быть осознанным, наблюдать свои мысли и позволить им исчезнуть.
Однажды вы обнаружите, что все стало безмолвным, ни единого шепота мысли, все остановилось, как если бы остановилось время. И внезапно вы просыпаетесь от долгого, долгого сна, от кошмара. И, раз узнав свое бытие, вы узнаете бытие целого, ведь ваше бытие - не остров. Оно не отделено от целого. Оно - часть целого континента, целого существования.
В тот момент, когда вы познаете себя, вы познаете такое блаженство, что в этом блаженстве исчезают все сомнения, все вопросы.

если вы перед тем, как пойти спать, распеваете мантру, все время распеваете, распеваете, распеваете, распеваете, распеваете, пока не уснете, то это не будет обыкновенный сон. Вы сами в себе создали гипнотический сон. Это самогипноз. И теперь ваш сон будет совершенно иным. И конечно, утром вы почувствуете разницу. Вы будете более свежими, более обновленными, более ясными, чистыми, молодыми, освеженными

Религиозный вопрос таков: кто тот смотрящий, смотрящий на мысли, эмоции, смотрящий на вещи, на людей, на горы, на облака... кто этот смотрящий, спрятанный за всем этим? Наблюдатель на холмах не делает ничего, кроме как просто наблюдает. Ни малейшего действия, чистое зеркало, которое отражает все, что проходит перед ним...
Путь к этому наблюдателю очень прост. Вы отбрасываете объекты наблюдения, поскольку они закрывают наблюдателя - как будто солнце со всех сторон закрыто облаками, и вы не видите его. Легко отбросить внешние объекты; вы просто можете закрыть глаза, и внешних объектов больше нет. Трудности возникают с внутренними объектами. Они лишь тени внешних объектов — преходящие мысли, преходящие грезы, преходящие фантазии. Не боритесь с ними. Если вы боретесь с ними, вы становитесь актером; вы более не наблюдатель. Вы забыли, что должны оставаться просто наблюдателем.
Это простая сноровка. Если раз получилось, дальше не будет никаких трудностей, но в первый раз это определенно трудно. Это все равно, как плавание. Когда вы видите других людей, плавающих в реке или в океане, вы изумляетесь, ведь вы сами не умеете плавать. А они говорят, что это очень просто, здесь нет проблем.

Вы должны запомнить: наблюдение - это не какое-то искусство, какое-то умение, нет; это сноровка. Все, что вы должны запомнить, - это не тонуть в реке, которая протекает внутри вас. А как вы тонете в ней? Вы тонете, если так или иначе становитесь активными.
Если вы остаетесь неактивными, не делаете ничего... просто наблюдаете: «Я не предполагаю делать что-либо, приходит гнев, пусть проходит. До свидания». Если приходит какая-то мысль, хорошая или плохая, она вас не беспокоит. Вы просто наблюдаете, ничего не называете по именам, не порицаете, ведь все это действия.
Действие вводит вас в ум. Бездействие выводит вас из ума. Действие - это мост между вами и умом; при бездействии этот мост отбрасывается, и вы стоите совершенно одни.
И в тот момент, когда вы не активны, ни в чем не участвуете, возникает переживание чуда.
Это ваше участие дает жизнь уму — его мыслям, чувствам, эмоциям - это ваше участие дает ему жизнь.
Когда вы не участвуете, они просто рассеиваются, оставляя чистую пустоту: вы одни, в вашей предельной уединенности.
Время остановилось. Когда останавливается ум, останавливается и время. И впервые в жизни вы видите того, кто смотрит, вы наблюдаете наблюдателя.
Вы начинаете осознавать осознанность, и именно об этом и есть вся религия.

Он настолько блажен в данном мгновении, что не удастся заставить его бояться завтрашнего дня. Завтра не существует для цельного человека. Все лишь в этом мгновении - нет ничего ни вчера, ни завтра.
Каждое мгновение настолько законченно, что оно не ждет своего завершения другим мгновением, которое наступает иногда в этой жизни, а иногда, может быть, и в следующей жизни...
Каждое мгновение полно, переполнено, заполнено до отказа, и он знает только одно — огромную признательность этому прекрасному существованию.
Но и это он не высказывает в словах, ведь существование не понимает языка. Эта признательность в самом его существе.
Поэтому, что бы он ни делал, в этом есть признательность. Он ничего не делает, просто сидит в молчании, и в этом уже есть признательность. Это не то, как... мусульмане пять раз в день благодарят Бога. А что делается между этими пятью молениями? Между этими пятью молениями никакой благодарности нет. Такая благодарность - всего лишь ритуал. Она - не ваша жизнь.

Ваше сознание возникает в тишине, оно возникает только в тишине, когда вся ваша энергия никуда не идет, не вовлечена ни в какое действие. Когда вся энергия не вовлечена ни в какое действие, куда же ей идти? Она начинает собираться в самом центре вашего существа, подобно столбу, плотному столбу энергии.

Существование не имеет индивидуальности. В нем нет вопроса об индивидуальности, оно просто есть, чем бы оно ни было.
И чтобы переживать существование таким, как оно есть, необходимо познать истину.
И самый ближний путь - двинуться к существованию из вашего собственного центра, поскольку именно там вы соединяетесь с существованием.
Отвернуться от двери рая — вот что такое ад, другого ада нет.

Вы спрашиваете меня: «Есть ли для человека какая-нибудь существенная потребность в религии?» Да, но она возникает только после того, как вы испытаете переживание, что ваша уединенность абсолютна.
Вы не обманете себя дружбой, любовью, деньгами, властью. Вы не сможете обманывать себя долго. Придет момент, когда вы увидите, что все ваши усилия потерпели неудачу.
Вы все так же уединены, как и были.
Это момент, когда входит религия. Религия - это не что иное, как поворот на сто восемьдесят градусов - от другого к себе.
Религия наступает тогда, когда терпит неудачу любовь.
Если любовь еще не потерпела неудачу, тогда вы еще недостаточно взрослые для религии. Вы еще не достигли нужного возраста. Не имеет значения, сколько вам лет; может быть шестьдесят, может быть семьдесят, не имеет значения.
Если вы все еще надеетесь, что любовь может преуспеть, тогда вы еще не достигли нужного возраста.
Но если вы уже полностью осознали, что это против природы вещей, что существование так не работает... Вы - это вы, другой - это другой.
Если вы хотите вкусить переживание существования, оно не идет через другого, оно проходит непосредственно через вас. Оно проходит через вас, посредством вас.
И только любовь и ее неудача могут бросить вас внутрь себя. Ничто другое не может вас бросить внутрь, поскольку все остальное много ниже любви.

И раз вы вошли в свое собственное существо, вы вошли в храм. Именно это и имеет отношение к религии.
И это вхождение в себя - предельный рост.
Вы внезапно расцветаете.
Это не медленный последовательный рост, нет. Слово «рост» дает неправильное впечатление, как что-то медленное, медленное... Нет, это внезапный взрыв. В один момент вы были ничем; в другой момент - качественный скачок, вы стали всем. Поскольку вы вкусили свое существо, и это существо — в точности то же, что и существо вселенной. Но есть только одна дверь. Другой двери нет. Есть только одна дверь, которая может помочь вам, - и она внутри вас.
Прыгнув в себя, вы ныряете в существование.
В этот момент вы ощущаете потрясающее единство со всем существованием.
Тогда вы более не одиноки, более не уединенны, поскольку нет никого другого.
Есть только вы, распространившиеся во всех направлениях, во всех возможных проявлениях. Это вы цветете в деревьях; это вы движетесь в белых облаках. Это вы в океане, в реке. Это вы в животных, в людях.
Просто прыгните в себя и не спрашивайте меня, что найдете там. Просто прыгните внутрь - и тогда узнаете. Вы почувствуете. Вы испытаете переживание.
Религия - это переживание истины.
Вы уже заодно с собой, вам только нужно заглянуть вовнутрь. Немного повернуться - и все случится.

Вы не можете изменить законы вселенной.
Вы можете только быть собой и ничем другим.
И это прекрасно - быть собой.
Все оригинальное имеет красоту, свежесть, аромат, живость.

Мое слово, заменяющее слово «молитва», - «любовь». Забудьте слово «молитва», замените его любовью.
Любовь не к какому-то невидимому Богу. Любовь к видимому - к человеческим существам, животным, деревьям, океанам, горам. Расправьте крылья любви так широко, как только можете.
несите с собой любовь, это частица вашего бытия - любовь без всякого запрета, без всякого табу.

Пятое, что я хотел бы сказать вам: живите от мгновения к мгновению - в каждый момент умирайте для прошлого.
Оставайтесь в мгновении, истинно в мгновении, предельно здесь и сейчас, как если бы не было вчера и не будет завтра, - только тогда вы сможете быть полностью здесь и сейчас.
И эта полнота пребывания в настоящем соединяет вас с существованием, поскольку существование не знает прошлого, не знает будущего. Оно всегда здесь и сейчас.
Существование знает только одно время - настоящее.
Существование знает только одно время, и оно - настоящее, и оно - совсем не напряженное состояние, оно - предельное расслабление.
Когда вы полностью здесь, вчера не тянет вас назад, завтра не тянет вас куда-то еще, вы полностью расслаблены.
Для меня быть в мгновении - это медитация, предельное пребывание в мгновении. И тогда все так прекрасно, так благоуханно, так свежо. Ничто не стареет. Ничто никуда не идет.
Это мы приходим и уходим; существование остается, как оно есть. Это не время проходит, это мы приходим и уходим. Но вот заблуждение: вместо того, чтобы увидеть, что это мы проходим, мы создали великое изобретение, часы, - и теперь время проходит.
Только подумайте, если бы на Земле не было человека, проходило бы время? Вещи еще есть, океан еще набегает на берег, разбивая свои волны о скалы. Солнце всходит, солнце садится, но нет утра, нет вечера. Нет времени как такового. Время - это изобретение ума, в своей основе время существует только тогда, когда есть вчера и завтра; настоящее мгновение - это не часть времени.
Когда вы просто здесь, просто сейчас, времени нет. Вы дышите, вы живете, вы чувствуете, вы открыты для всего, что происходит вокруг.
Вы религиозны, когда каждое ваше мгновение становится медитацией.

Но все религии всеми возможными путями дают вам идеалы гораздо выше человеческих. Единственным результатом попыток быть сверхчеловеком является то, что вы упускаете возможность быть человеком.
...Очень трудно вложить идею в ум идиота, но, раз вложив, извлечь ее оттуда уже невозможно.

Я хотел бы, чтобы вы запомнили мою седьмую просьбу: воспринимайте с великой радостью то, что вы человек.
Уничтожьте все идеалы, созданные для осуждения вас. Уничтожьте их, пока они не уничтожили вас. Они уже причинили человечеству достаточно вреда. Миллионы людей жили под грузом этих идеалов, раздавленные, с чувством вины, как черви.

Поэтому моя седьмая просьба: будьте подлинными человеческими существами,
В существовании нет иерархии.
Малейшая травинка имеет равную ценность с величайшей звездой на небе.
В существовании нет иерархии, никто не ниже, никто не выше. Каждый сам по себе сущность. Одно дерево высокое, другое дерево не такое высокое. Это не означает, что высокое дерево является более великим, превосходящим, а маленькое дерево - не таким великим, не превосходящим. Нет, в природе нет иерархии. Маленькое дерево обладает потенциалом быть маленьким. Оно привело свой потенциал к воплощению, оно счастливо, блаженно. Оно не сравнивает себя с высоким деревом. А высокое дерево не смотрит сверху вниз глазами президента или премьер-министра, рассматривающего обыкновенных людей. Высокое дерево - это просто высокое дерево. Оно реализовало свой потенциал. Оба сделали в точности одно и то же; каким бы ни был их потенциал, они привели его к реализации и эта реализация - это блаженство. Что вы реализуете - не имеет значения.
Реализация своего потенциала - вот блаженство. Так что помните, нет иерархии, никто не выше вас, никто не ниже вас. Собака есть собака, подлинно собака.
Так что запомните седьмую просьбу: воспринимайте свою человечность с радостью, как дар существования, - а не так, что это вас изгнали из сада Эдема, не так, что это наказание, не так, что вы должны раскаиваться.

Моя восьмая просьба к вам такова: не боритесь со своим телом.
Это не враг ваш, это ваш друг. Это дар вам от природы. Это часть природы. Оно связано с природой всеми возможными путями. Вы соединены мостами не только с дыханием, вы соединены с солнечным лучом, вы соединены с ароматом цветов, вы соединены с лунным светом. От вас идут мосты во всех направлениях; вы - не изолированный остров. Отбросьте эту идею. Вы - часть целого континента, и еще... природа дала вам индивидуальность. Это я и называю чудом.
Вы неотъемлемая часть существования, и все же вы обладаете индивидуальностью. Существование сотворило чудо, сделало нечто невозможное возможным.
Пребывая в гармонии со своим телом, вы будете в гармонии с природой, с существованием.
Поэтому вместо того, чтобы идти против течения, идите по течению. Будьте в состоянии всеприятия. Позвольте случаться жизни. Не вызывайте ничего силой, как бы хорошо это ни называлось. Не нарушайте своей гармонии ради какого-то святого идеала.
Нет ничего более ценного, чем быть в гармонии, в согласии с целым.

Поэтому помните, что, пока вы живы, это так драгоценно - не упускайте ни единого мгновения.
Выжмите из жизни весь сок, и этот сок даст вам ощущение существования, и это будет открытием всего спрятанного от вас и остающегося спрятанным.
Уважайте жизнь, благоговейте перед жизнью.
А жизнь не состоит из больших вещей.
Я хочу сказать вам, что нет ничего большого, ничего великого. Жизнь состоит из очень маленьких вещей. Поэтому если вы начинаете интересоваться так называемыми большими вещами, вы упускаете жизнь.
Жизнь состоит из потягивания чашечки чая, из болтовни с другом, из утренней прогулки, когда вы не идете куда-то, а просто гуляете, без всякой цели, без намерения, когда в любой момент вы можете повернуть назад; из приготовления пищи для любимого человека; из приготовления пищи для себя, ведь свое тело вы тоже любите.
Одни лишь маленькие вещи, очень маленькие вещи.
Но для вас существование - и ничто кроме существования - вот единственный храм.
Ничто кроме жизни - вот единственный Бог, которому я учу вас. Уважайте свою жизнь

Последнее - это моя самая важная просьба к вам, и она такова: в существовании самое необыкновенное - это быть обыкновенным.
Каждый хочет быть необыкновенным, это очень обыкновенно. Но быть обыкновенным и просто расслабиться в этом обыкновенном бытии - это высшая необыкновенность.
Тот, кто воспринимает свою обыкновенность без всякого недовольства и ропота - с радостью, поскольку все существование таково, - только у такого человека никто не сможет разрушить его блаженство. Никто не украдет его, никто не отнимет.
Тогда, где бы вы ни были, вы будете в блаженстве.
«Золотое правило жизни заключается в том, что нет никаких золотых правил».
Подлинный человек просто живет.
Стараясь украсить, вы будете уродовать себя, деформировать себя.

Последнее, что следует запомнить, настолько существенно, что мне непростительно забыть об этом. Живите наблюдая.
Что бы вы ни делали: ходите, сидите, едите или ничего не делаете, просто дышите, отдыхаете, расслабляетесь на траве, - никогда не забывайте, что вы наблюдатель.
Вы снова и снова будете забывать об этом. Вы будете вовлечены в какие-то мысли, в какие-то чувства, в какие-то эмоции, в какие-то настроения - во все, что будет отвлекать вас от наблюдателя.
Вспомните и бегите назад к центру вашего наблюдения.
Непрерывно совершайте внутренний процесс...
Вы удивитесь, как жизнь изменит свое качество. Я могу двигать этой рукой без всякого наблюдения и могу двигать ею, всецело наблюдая ее движение изнутри. Эти два движения совершенно различны. Первое движение - это движение робота, механическое движение. Второе движение - это сознательное движение. И когда вы сознательны, вы чувствуете руку изнутри; когда вы несознательны, вы знаете руку только снаружи.
Вы узнали свое лицо только через зеркало, снаружи, поскольку вы - не наблюдатель. Если вы начнете наблюдать, вы почувствуете свое лицо изнутри - и это такое переживание, наблюдать себя изнутри.
Затем постепенно начнут происходить странные вещи... Исчезают мысли, исчезают чувства, исчезают эмоции, и вокруг вас возникает молчание.
И вы - как остров посреди океана молчания.
Просто наблюдатель, как пламя света в центре вашего существа, излучающее все ваше существо.
Вначале это будет только внутреннее переживание. Постепенно вы увидите, как это излучение распространяется за пределы вашего тела, его лучи достигают других людей. И вы будете удивлены и потрясены тем, что другие люди, если они хоть немного чувствительны, немедленно осознают, что что-то невидимое коснулось их.
Ведь когда вы наблюдаете себя, ваше состояние наблюдения начинает излучать.
И тогда эти лучи начинают распространяться и достигать людей, животных, деревьев, скал... и однажды вы увидите, что изнутри вы касаетесь всей вселенной.
Ваша уединенность абсолютно такая же, как и была. Но она становится больше, обширнее.
Это переживание, которое я называю переживанием божественности.


Добавлено спустя 42 секунды:
На полпути к вершине - Кэплэн

В этой книге рассказывается не о том, как подняться на гору и остаться там, — хотя бы потому, что настоящий путь ввысь просто не имеет конца. Жизнь великих душ прошлого и настоящего продолжается; это непрестанный рост и помощь другим. Итак, эта книга не объясняет, как взобраться на вершину. Это справочник, который поможет не застрять где-то на полпути, обманываясь мыслями о том, будто уже поднялся на самый верх. В эту книгу включены мнения об ошибках скороспелых притязаний на просветленность, высказанные теми, кто называет себя учителями, раввинами, наставниками, помощниками и учениками в рамках иудейских, индуистских, буддийских, католических, суфийских и многих других традиций.

Полностью - тут:
http://en.booksee.org/book/526803

Изображение


МАРИАННА КЭПЛЭН
НА ПОЛПУТИ К ВЕРШИНЕ

Идти к просветлению означает менять старую кожу. Есть процесс, на котором нетрудно сосредоточиться. В санскрите он именуется садхана, духовная практика; это последовательное постижение и уничтожение своих иллюзий и заблуждений, а также сопутствующих им болезненных чувств. Говорить и думать о просветлении полезно лишь в том случае, когда это заставляет подчиниться духовной дисциплине, требующей верности на всю жизнь. Я очень надеюсь, что эта книга побудит читателей предпринять твердые шаги к просветлению, сделать свой путь более четким и содержательным. Пусть каждый наш выбор будет верным.
Георг Файерстайн, доктор философии, Президент-основатель Центра йогических исследований и образования

голоса эго и «сердца» нередко похожи, разочарования и ошибки составляют неотъемлемую часть пути, за каждым углом подкарауливает духовный материализм, и мы не можем полностью доверять своим переживаниям, хотя и вынуждены на них полагаться.
Марианна Кэплэн Фэрфакс,

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ПРОСВЕТЛЕНИЕ И МИСТИЧЕСКИЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ
Ученик: Что такое просветление?
Судзуки Роши: Зачем тебе знать? А вдруг не понравится?

Мистический опыт и просветление — самые естественные на свете явления.

ПРЕЖДЕВРЕМЕННЫЕ ПРИТЯЗАНИЯ НА ПРОСВЕТЛЕННОСТЬ

Большинство людей идентифицирует себя со своим эго. эго заправляет спектаклем до тех пор, пока им не начнет руководить тот, кто мы есть на самом деле. Переход от власти эго к отождествлению с тем, кто на самом деле управляет театральным представлением, и является течением подлинной духовной жизни.
Существует также механизм эго, чья задача — помешать такому росту. Можно говорить, следовательно, что мы одновременно жаждем истины и не хотим ее знать. Но Искренняя Душа извечно тоскует по истине; хотя эго закатывает настоящее пиршество, когда мы увязаем в ложных представлениях о своем духовном прогрессе, именно эти ошибочные допущения и являются подлинными врагами свободы.
Иными словами, притязания на просветленность отвергают саму возможность настоящего просветления.
Очевидными образцами культурной матрицы являются традиции Индии, Тибета и Израиля, а также множества буддийских стран — например, Таиланда и Вьетнама. Перечисленные культуры духовны по самой своей сущности. Духовность в этих странах неотделима от жизни. Это означает, что культура заботится о тех, кто проявляет желание погрузиться в поиски Бога, или Истины; в то же время такая культура поддерживает и тех, кого мистическая жизнь вообще не привлекает либо интересует мало.
Помимо прочего, культурная матрица предлагает духовную защиту преемственностью. Большая часть великих духовных учителей наследуют достижения долгой череды учителей-предшественников; таким образом, за плечами у них — надежные корни традиции, и именно потому в рядах признанных учителей дзэна и раввинов «паршивые овцы» встречаются намного реже (но все равно изобилуют).

ЧТО ТАКОЕ ПРОСВЕТЛЕНИЕ?
Я не смог бы дать определение просветления даже под страхом смерти. Я уверен, что такого определения нет. А утверждать, что ты достиг того, чему не можешь дать определения, — просто смешно.
Что такое просветление?» — основной вопрос, самый невообразимый коан современной духовности. основополагающее понимание просветленности ныне почти исчезло. Вследствие слишком частого и неверного употребления этого слова теми, кто полагает, будто постиг его значение, понятие утратило свой изначальный смысл. У него есть близкие синонимы — такие, например, как «пробуждение», или «освобождение», — но они тоже вызывают много недоразумений.
(В этой книге понятия «просветление», «пробуждение» и, реже, «освобождение» используются как синонимы. В большинстве случаев считается, что эти слова имеют несколько разный смысл, но среди духовных школ и учителей нет и намека на единообразное понимание их значений, и потому совокупный анализ широчайшего спектра духовных направлений делает точное определение смысловых оттенков этих понятий совершенно невозможным.)

Главная опасность попыток определить просветление заключается в том, что в результате мы просто дополняем очередной мыслью огромный склад представлений о значении этого понятия. От таких попыток есть, впрочем, и принципиальная польза: поскольку в нашем мире «просветление» как концепция не существует, а подходящей замены не найти, намного лучше постараться прояснить эту идею и расширить свои представления о ней, чем оставить как есть, в обветшалом от древности виде. Слова — просто символы, и подчас весьма приближенные, но это важнейшая форма выражения, с помощью которой мы передаем свои переживания. Таким образом, попытаться оценить размытость наших взглядов на просветление и прояснить царящую неопределенность намного полезнее, чем вообще отбросить этот вопрос.

Фантазии о просветлении
Для того чтобы сделать свою духовную жизнь реалистичной, нам настоятельно необходимо открыто признать многочисленные выдумки и мифы, связанные с этим таинственным «состоянием». К фантазии о спасении склонны даже те, кто достаточно долго изучал духовные дисциплины и занимался ими на практике. Они понимают, что их идеи просветления иллюзорны, но где-то в глубине души по-прежнему таятся надежды на избавление. Умение отбросить фантазию о спасении — великое духовное свершение.

Первейшее и наибольшее заблуждение—это мысль о том, что человек может освободиться, стать свободным... Это только сознание может освободиться от человека, но никак не человек от самого себя.
Дэвиэл Моран
От мифа о просветлении очень трудно отказаться — на какую иную награду за усердные труды тогда можно надеяться? Похоже, совсем не на то, о чем мечталось. Нам, судя по всему, предстоит увидеть Реальность, которую мы изо всех сил пытались вообразить не такой, какая она есть на самом деле. Однако именно в этом кроется возможность найти бесценные сокровища, какие нам и не снились.

Современные определения

Георг Файерстайн: «Просветление — гибель ментальных концепций».
Файерстайн предлагает классический взгляд адвайта-веданты, согласно которому просветление представляет собой «разрушение всех мыслительных концепций бытия, включая понятия пустоты и хаоса, полноты и упорядоченности» [4]. Далее он предполагает, что «просветление — это такое состояние тела и разума, когда они целиком и полностью синхронизированы с трансцендентальной Реальностью».

Я совершений не в состоянии видеть другого человека отдельно от себя. Это невозможно.
Дэниэл Моран

Регги Рей: «Просветление — это восприятие».
По мнению Рея, в буддизме просветление означает полноту восприятия. «Ты откликаешься на внешний мир, а полный отклик означает, что у тебя нет никаких предварительных суждений — ты ни к чему не стремишься, ничего не ждешь. Восприятие — это умение откликаться на саму действительность, а не на свои представления о реальном».

Джоан Галифакс, Арно Дежарден: «Просветление — это расслабленный ум».
«Пока ты чего-то хочешь, — говорит Галифакс, — твой ум не расслаблен. Один тибетский Ринпоче сказал мне как-то: "Просветление — это расслабленный ум". Сейчас весна. Мы сидим тут, в саду, а вокруг расцветают тюльпаны. Разве кому-то придет в голову заставлять ростки выглядывать из земли раньше положенного срока? Они живут своей жизнью. Ваша жизнь тоже идет своим чередом. Если приходить в дзэн-до, чтобы чего-то добиться, добьешься только усталости либо напыщенности. Со временем ты сидишь тут, просто чтобы сидеть. Это не занятие, не практика».
Рассказ Галифакс о расслабленном уме сходен со взглядами французского духовного учителя и кинорежиссера Арно Дежардена, который постоянно советует ученикам «принимать то, что есть» и «сказать жизни "да"». Предлагая смириться со всем, что есть сейчас, и принять все таким, каково оно есть, не пытаясь ничего изменить, Дежарден говорит, по существу, о расслабленном и всеохватном мышлении.

Ли Лозовик: «Просветление—это понимание того, что все преходяще, в том числе и само просветление».
«Все меняется каждый миг, —и, если взять одно ощущение просветления и перенести его в будущее, не останется никаких шансов испытывать подлинное просветление в каждое последующее мгновение».
Слова о мимолетности просветления могут показаться эго удручающими, так как обычно этим понятием обозначают неизменное, устойчивое состояние — возникнув однажды, оно якобы тянется до бесконечности.

Эндрю Коэн: «Просветление — это безличная энергия».
Коэн, основатель и наставник Братства Безличного Просветления, описывает эту грань просветления так: «Энергия просветления — это энергетическое движение во Вселенной, движение самой эволюции сознания. Такое движение безлично. Его не волнуют ни ты, ни я. У него свои законы, свои неотложные дела, а наше положение и личные чувства не имеют к этому никакого отношения, так как у энергии есть своя функция, и она не сознает ни тебя как индивидуальность, ни твое психологическое либо эмоционально- кармическое состояние».

Джоан Галифакс, Кристина Гроф: «Просветление — это сознание всеобщей взаимосвязанности».
Галифакс определяет просветление как «понимание того, что ты не один. Ты — это всё. Всё взаимосвязано. Всё пребывает во всем».
«Постижение того, что ты неразрывно связан с неким великим целым, вызывает особое чувство смирения», — говорит Кристина Гроф, президент Трансперсонального института Грофа.
Большинство людей неосознанно полагают, будто независимы от окружающего мира, и это влечет множество примечательных следствий.
Убежденность в отсутствии связей порождает враждебное отношение ко всему миру. Человек мыслит парами противоположностей: «Я — и всё остальное, что вне меня». Когда веришь в свою отделенность от Бога или реальности, возникает ощущение собственной неполноты, незавершенности. Основой агрессивности является неспособность постичь всеобщую взаимосвязанность.

«Просветление — это понимание того, что ты ничего не знаешь».
«Человек сбивается с пути, — говорит Уайтзмэн, настоятель Дзэн-центра в Беркли, — когда начинает думать, будто просветление означает всезнание. Но на самом деле величайшее прозрение заключается в понимании того, что ты ничего не знаешь».

Чарльз Тарт: «Просветление наступает, когда постигаешь собственную полную темноту».

Изучение собственного неведения — иллюзий, среди которых в той или иной степени живет подавляющее большинство людей, — может быть более практичным подходом к самопознанию, чем попытки оценить меру своей просветленности. Чарльз Тарт, именуемый «специалистом по просветлению», излагает собственный взгляд на вопрос неведения: У меня нет никаких иллюзий, я не твержу себе: «Смотри-ка, а я стал просветленным!» Я понимаю, что никем еще не стал. Я такой же сумасшедший, каким был двадцать лет назад, — и я этому рад. Да, я немного умею сосредоточивать внимание, но мне по-прежнему очень далеко до того, что я считаю для себя возможным. И даже сейчас, говоря об этом, я замечаю в себе какую-то частичку, которая очень горда такой скромностью, так что мне всегда нужно быть начеку и следить за этой гранью души.

СообщениеДобавлено: 19 мар 2021, 23:40
просто Соня
Арно Дежарден, Эндрю Коэн: «Просветление бывает разных уровней».
Традиция дзэн проводит четкую границу между «поверхностным» и «глубоким» просветлением: хотя сатори действительно может столь глубоко пропитать личность, что вызовет коренные перемены во всех сторонах его жизни, но на деле первоначальная просветленность нередко «поверхностна» и требует дальнейшего укрепления.

Чарльз Тарт: «Просветление — это свобода от духовного пути».
«Мы с друзьями часто шутим, что просветление — это освобождение от духовного пути, — говорит Чарльз Тарт, но на самом деле в этой шутке есть лишь доля шутки. — Состояние становится по-настоящему глубоким, когда человек уже не испытывает нужды в просветлении. Конечно, такая потребность отсутствует и в том случае, когда он целиком погружен в иллюзорное. В общем, вопрос этот весьма щекотливый: нужно быть честным в отношении просветления и в то же время не запутаться в лабиринте самовлюбленности».

Учитель дзэн Йоко Бек: Знаете, в чем беда разговоров о просветлении? Разговоры обычно создают образы, а просветление — это не картина, а разрушение всех картин. Но кто станет мечтать о том, чтобы его жизнь разбилась вдребезги?

Джоан Галифакс, которая получила посвящение в трех школах буддизма, а ныне руководит дзэн-до и центром духовного образования:
Я не люблю говорить о просветлении, так как чувствую, что со мной Дзэн потерпел неудачу. Я совершенно не ощущаю себя просветленной. Я постоянно сражаюсь со своими пороками и слабостями. Я знаю, насколько сильны в моей душе внутренние противоречия и ощущение собственной личности. Я — не просветленная. Да, несколько раз у меня бывали потрясающие прозрения. Да, суета жизни и множество мучительных — как для меня самой, так и для других людей — ошибок позволили мне усвоить кое-какие важные уроки. Но о просветлении и речи быть не может.

Чогьям Трунгпа Ринпоче, который был лично знаком со многими великими святыми нашей эпохи, заявлял, что за всю жизнь видел лишь троих просветленных. Если его оценка верна — пусть даже как приблизительная цифра — и среди встречавшихся с ним сотен, если не тысяч, учителей было всего трое просветленных, то привычные даже для одаренных духовных учеников небрежные разговоры о просветлении как вполне распространенном переживании являются, несомненно, признаком большой самонадеянности.

Если бы мы знали, что такое просветление, то всеми силами избегали бы его.
Разве в просветлении может быть нечто настолько ужасное, что от него захочется бежать со всех ног? Дать точный ответ может лишь тот, кто познал настоящее просветление на своем опыте.
Платить нужно с радостью... платить много и сразу, платить вперед. Платить собой. Искренними, добросовестными, самоотверженными усилиями. Чем в большей степени вы будете готовы платить, не экономя, без обмана, без всякой задней мысли, тем больше получите...
Жанна де Зальцман
Реальность (то есть просветление) — отнюдь не райское спасение, на которое надеется большая часть людей. Помимо счастья, в нашей жизни очень много невероятных страданий; просветленный видит все это как есть и не в силах отвернуться от каких-либо сторон общей картины.
Именно поэтому многие великие учителя предупреждают: «Если бы вы знали, что такое просветление, то убежали бы прочь». Однако те же учителя, которые предлагают людям бежать от просветления, одновременно ведут по этому пути преданных учеников, а порой вытворяют самые невероятные духовные кувырки и сальто, лишь бы привлечь других к той жизни, какой живут сами. Они увидели действительность такой, какая она есть, а затем поняли, что иного выбора нет, и посвятили свою жизнь служению этой действительности.
***
«Просветление — это не переживание».
Просветление — это окончательный итог человеческого развития и взросления. Его не ощущают. Переживание возможно только на ментальном плане. Постижение того, что кроется за пределами досягаемости органов чувств, ощущений и рассудка, возможно лишь в случае безусловной приостановки мыслительной деятельности.
Переживания есть только до тех пор, пока действует самосознание, то есть надзирающий элемент структуры мышления. Когда разум замирает, ощущение и переживание невозможны. Поэтому просветление не может быть переживанием.
Мистические переживания вполне могут представлять собой деятельность утонченного, обостренного комплекса «разум— тело». Очищение повышает чувствительность организма, после чего он может впитывать впечатления и вибрации, которые содержит сама пустота пространства. Их можно назвать «безличными» по содержанию, несмотря на то что находятся они в рамках тела конкретной личности. Эти ощущения очень своеобразны, они передают личности величие утонченности, и все же их нельзя назвать предвестниками просветления.
Высшее Освобождение — мокша — не имеет ничего общего с переживаниями, центром которых остается эго. Освобождение — это совершенно иное измерение Космической Энергии. Человека посещает необусловленная энергия Высшего Разума, вызывающая преображение всей его сущности. Структура мышления, скованная всей совокупностью человеческого прошлого, полностью отмирает и отныне лишается какого-либо самостоятельного, независимого источника деятельности. В движение она приходит лишь в том случае, если того потребует энергия Освобождения.


Добавлено спустя 49 секунд:
ПРИЧИНЫ К ПРОСВЕТЛЕНИЮ
Многие так называемые духовные искатели — просто ходячие Нарциссы. [8, 9]
Бабба Фри Джон


Мотивы стремления к просветлению определяются тем, как человек понимает это слово, но всеобщая путаница в отношении самого понятия приводит к тому, что, пускаясь на поиски просветления, ему трудно разобраться, что именно он ищет. Если человек рассчитывает что-то «получить», основой его побуждений может быть жадность или опустошенность; если он надеется на блаженство, мотивом может служить отсутствие счастья; мечты о единении могут быть вызваны одиночеством, и так далее. учитывая то, как используется в современной духовности понятие «просветление», большая часть побуждений, вызывающих тягу к нему, сама собой оказывается искаженной и настоятельно требует рассмотрения.

Чистые и нечистые побуждения

По словам древних писаний, просветление таится в душе каждого человека — это и есть наша истинная природа. В то же время человеку, отождествляющему себя с разобщающим, эгоистическим началом, свойственны очень искаженные взгляды на природу просветления. Из этого следует, что у каждой личности есть как чистые, так и искаженные побуждения в стремлении к просветлению, причем чистые побуждения исходят от его подлинной сущности, а небезупречные порождаются эгоистическим, обособленным состоянием. Говорят, что все люди интуитивно тянутся к просветлению, истине и единству, так как это и есть окончательный смысл человеческого существования, но даже поверхностный взгляд на современное положение дел показывает, что люди в массе своей не проявляют никаких признаков подобного стремления и, напротив, больше склоняются к широко распространенным заблуждениям. Объясняется это тем, что подавляющее большинство людей отождествляет себя с эго, обособляющим началом, а не со своей истинной природой.

Нам нужна надежда, мощная надеждой на обретение просветления в этой жизни. Эта надежда нужна нам потому, что мы вынуждены мириться с постоянной неразберихой в нашем сознании, со всякого рода эмоциональными подъемами и спадами, с переживаемыми волнениями — все это представляет собой непрекращающийся процесс, сопутствующий нашему состоянию бытия.
Чогьям Трунила Ринпоче

Духовный искатель, который руководствуется небезупречными побуждениями, но действует при этом достаточно последовательно, может оказаться «лучше» человека с чистыми побуждениями, лишенного, однако, энергии, способностей или опыта, которые необходимы для движения вперед. Все, впрочем, зависит от обстоятельств. В целом, если личность с корыстными мотивами настойчиво ведет себя так, будто его побуждения чисты, то чистота самих поступков рано или поздно возьмет верх над эгоистичностью, что приведет к прозрениям и преображению.
«Мотивация» представляет собой движущую силу, направляющую мысли и действия человека. Тем не менее, говорить о мотивации, когда дело касается просветления, довольно рискованно, так как любое побуждение подразумевает надежду, а просветление связано с крушением всех надежд. Таким образом, можно сказать, что любая мотивация, как чистая, так и не совсем, — то есть любое желание чего-то «достичь» или что-то «обрести» — по сути своей является надеждой и, следовательно, порождается эго, ибо, избавившись от эго, человек перестает к чему-либо «стремиться» и лишается «побуждений». Итак, сама мечта о просветлении действительно принадлежит эго, но в то же время внутри нас кроется и другая сила, подталкивающая в сторону единства и воссоединения с истиной. Эту силу, которая с побуждениями эго не связана, можно назвать «душой, тоскующей по Душе» или «Богом, тоскующим о Боге». Люди испытывают побуждения по той причине, что сталкиваются с необходимостью действовать в непрестанно разворачивающихся перед ними обстоятельствах жизни. И мотивы их становятся чистыми именно в тот миг, когда эта изначальная побуждающая энергия жизни превращается в намерение.
Каждый человек руководствуется сочетанием чистых и корыстных побуждений. Чистота есть всегда, просто в некоторых случаях она погребена в глубине души и редко показывается на поверхности, тогда как у других людей она всплывает и вновь уходит на дно наряду с мотивами «нечистыми» и вследствие этого нередко очищается до непостижимой степени. Сознание того, что у нас есть и чистые, и небезупречные мотивы, служит постоянным напоминанием о необходимости подвергать сомнениям собственные помыслы.

Чистые побуждения
Человек может как сознавать свои чистые мотивации, так и не отдавать себе в них отчета. Чистые побуждения есть у каждого из нас с самого рождения, а воспринимает их человек либо по милости благой кармы, либо вследствие сознательного воспитания и поощрения. Как говорит Эндрю Коэн, «Чистые мотивы означают, что ты мечтаешь освободиться не ради себя, а ради всего мира».
Другим примером чистого мотива могут стать случаи, когда человек, уловивший проблески величия Господа, становится таким скромным, что желает лишь праздновать это величие, восхвалять Бога и служить Ему. Таким образом, это тоже стремление помочь, но источником такого желания являются не страдания человечества, а величие и слава Бога, или Истины.
Небезупречные побуждения
Признание недостаточной чистоты побуждений того или иного человека непосредственно подводит к изнуряющей задаче понимания роли эго в духовной жизни. Сознание того, что твои собственные помыслы не чисты, принижает и нас, и наши взгляды на верный путь к цели, но такое унижение делает возможным более ясное и объективное видение действительности, помогает вырваться из иллюзий.
Именно потому, что любое желание или побуждение, тем или иным образом коренящееся в личной воле, препятствует такому совершенному восприятию, необходимо напрочь избавиться от какой бы то ни было личной мотивации.
Эндрю Коэн

Понимание недостаточной чистоты своих побуждений делает человека настоящим, приносит подлинную скромность, роднит его с самим собой и своими — а следовательно, и чужими — страданиями.

Облегчение страданий
Люди страдают и пытаются облегчить свои страдания. Выйдя из дворца, всю жизнь оберегавшего его от невзгод, и увидев за воротами суровую явь человеческой жизни — мучения, старость, болезни и смерть, — Будда провозгласил первую благородную истину: «Жизнь есть страдание». ...Он не сказал что они не страдали бы, если бы были хорошими духовными учениками. Он заявил, что сама жизнь есть страдание. Человеку, однако, очень трудно смириться с правдой, и это легко понять, ведь признание реальности страданий означает, что выхода нет.
Поскольку люди упорно отрицают факт своих страданий, идея «просветления» превращается для них в символический билет на свободу от мучений. Связанные с понятием просветления слова, которые прежде несли в себе невероятно глубокое содержание — например, «трансцендентность», «свобода» и «выход за пределы», — слова, которыми первоначально пользовались лишь мистики, подверглись изменениям, новым толкованиям, а затем, вписавшись в эгоцентрический контекст, начали внушать страдающей личности, будто «просветление» избавит его от мук.
С объективной точки зрения, страдание лишено градаций — это сама жизнь среди иллюзий, — но восприятие страданий определенно может иметь разные степени.
«Многие путают духовные искания с психологической потребностью улучшить свою жизнь. Добиваясь определенной гармонии на психологическом уровне и налаживая свою жизнь, человек нередко обнаруживает, что других желаний у него и не было. Если жизнь запутана и человек не может в ней разобраться, он принимает мечты о счастье за духовную цель. Делать свою жизнь лучше — это очень важно, но, когда человек гадает, почему не может добиться в своей практике большего, причиной часто является именно эта путаница».
«Сознание умеет вводить нас в заблуждение, будто избавиться от страданий — значит стать просветленным и добиться, что все будет происходить так, как мы того хотим».

Эго, убежденное в том, будто само сможет сделать себя просветленным, изо всех сил пытается манипулировать внешними обстоятельствами так, чтобы больше никогда не страдать. Эго — то, что мы чаще всего считаем «собой», — не понимает другого: страдания вызваны не внешними обстоятельствами, а самим нашим отождествлением с эго! В результате эго, стремящееся к просветлению ради избавления от страданий, обречено на провал, поскольку не может убежать от самого себя.
Что касается «нечистых» мотивов тяги к просветлению как избавлению от страданий, то они могут привести к такой садхане которая явственно покажет недостаточную чистоту наших помыслов и в то же время их очистит.

Духовное тщеславие: стремление властвовать
«Есть два пути — путь силы и путь мира. И эго с готовностью предается мечтам о пути силы».
«Извечная человеческая драма, — говорит Эндрю Коэн, — таится в желании стать кем-то другим. Но можно ли в ЭТОМ мире быть исключительным? Просветленный, как считается, един с Абсолютом. Но если речь идет человеке духовно тщеславном, то чего он может желать больше, как не превращения в самую уникальную ЛИЧНОСТЬ?»

Настоящие духовные учителя, и в целом люди мудрые, чрезвычайно редко рассматривают свою жизнь с точки зрения власти над собой или окружающими.

Существование эго опирается на иллюзию обособленности
Люди ищут просветления потому, что не хотят умирать. В переводах духовных текстов в качестве синонимов просветления используются слова «бессмертие», «трансцендентность» и «состояние вне смерти» — понятия, чрезвычайно привлекательные для тех, кто боится смерти.
«Как правило, ищущие не стремятся в буквальном смысле противостоять тому, что они смертны. Скорее они бессознательно пытаются отсрочить свою смерть, держись за убеждение, что неуклонно приближаются к просветлению».
Но люди отчаянно ищут способ избежать воображаемых смертных мук и потому тянутся лишь к отдельным граням духовных учений, неосознанно упуская из виду остальные. Они начинают верить, будто просветление — это путь к вечной жизни эго, мнимого «себя», а не сознания, которое есть уже и будет всегда.
Мечта о просветлении — это попытка выжить, ведь люди живут в иллюзии разделенности. Они верят в свою обособленность от Бога и независимость от остальных людей; по этой причине они неосознанно видят противостояние в своих отношениях с миром, где приходится бороться за выживание. Такой победой над гибелью и становится просветление, состояние запредельное.
«[Люди] предпочитают воевать с воображаемыми ветряными мельницами, боясь решительно посмотреть в глаза дракону своего собственного бессознательного. Все священное вызывает у них священный трепет».

СообщениеДобавлено: 23 мар 2021, 12:21
просто Соня
Эго полагает, будто оно и есть мы. Это необходимо понять хотя бы умозрительно, иначе постичь природу иллюзии разобщенности просто не удастся. Человек уверен, что когда структура эго разрушается и теряет свое господство — как происходит в миг смерти и при подлинном духовном пробуждении, — то прекратит существование и сам «он». Пытаясь избежать апокалипсиса истинного пробуждения, ЭГО предпочитает считать, будто это оно станет просветленным и, следовательно, бессмертным.
В то же время люди интуитивно ощущают, что тропа к настоящему пробуждению — единственный путь к «состоянию вне смерти» и для этого нужно отождествить себя не с крошечной самостоятельной структурой эго, а с тем, что не гибнет никогда. Сознавая, что он един с Богом, Истиной, или «Тем», человек признает себя уже завершенным и целостным, то есть ему просто не нужно пытаться «достичь» чего-то, в том числе и просветления. Избавляясь от иллюзии обособленности, он понимает, что в действительности является проявлением Единого, что его эго-личность умрет — и должна умереть, — но «он» настоящий погибнуть просто не может.

И быть любимыми, увы...
Люди с детства хотят, чтобы их любили, уважали, признавали и превозносили, чтобы о них заботились, — не понимая того, что в конечном счете объективно они уже любимы...Человек редко задумывается о том, что чувствует себя нелюбимым, но такое ощущение внедряется в глубины души, а жизнь превращается в вечные поиски чужой любви, которую он никогда еще не испытывал. Роберт Холл, основатель Школы Ломи, говорит:
«Думаю, самым распространенным поводом считать себя просветленным является мечта об уважении и признании со стороны. У личности, ощущающей в глубине души собственную ненужность и уязвимость, такое желание обычно очень сильно».
То, что часто ошибочно принимается за полное безоговорочное самоотречение, благодаря которому только и можно действительно избавиться от всех ложных представлений о своем «я», на поверку оказывается не более чем стремлением придать вес своей личности.
Эндрю Коэн

Когда человек, страдающий от недостатка любви, смотрит на духовных учителей в окружении восхищенных учеников, сидящих у их ног с дарами и цветами, он неосознанно завидует: «Если бы я был просветленным, меня бы тоже любили». Ради такой любви и высокой оценки кое-кто заходит слишком далеко: притворяется просветленным и даже убеждает в этом самого себя. Потребность в том, чтобы тебя любили, — мощная движущая сила. Ее можно назвать психологическим выражением иллюзии разделенности. Вполне возможно, на неком глубинном уровне она представляет собой страстную тягу слиться с Богом, познать Истину, ведь недостаток любви переживается как отделенность от Истины и Бога.
Тяга к просветлению ради того, чтобы тебя полюбили, скрывает сразу три ошибки: во-первых, просветленный дарит свою любовь окружающим, а не пользуется их любовью; во-вторых, «просветление» по определению подразумевает, что человек уже не отождествляет себя с «я», но именно «я» стремится к просветлению как пути завоевать чужую любовь; в-третьих, Любовь есть везде и всегда, независимо от того, «просветлен» ты или нет.

Смысл жизни
Человеческие существа — это устройства для извлечения смысла. Сталкиваясь с загадкой собственного бытия, мы пытаемся понять его смысл. Потерпев неудачу в попытках определить в качестве окончательной высшей ценности работу, семью, увлечения, ... многие начинают надеяться, что смысл жизни откроется благодаря просветлению. «Люди хотят знать, зачем живут. Они ищут смысл. Им нужно, чтобы жизнь была значимой. Но, кроме того, людям очень нравятся сильные стимулы, а просветление — величайший стимул».
Следует, однако, задаться еще одним вопросом: «Что именно в нашей душе так неистово жаждет понять смысл жизни?» об этом мечтает эго:
Сколько людей приходят ко мне с желанием увидеть цель, определить свою духовное предназначение! Сколько людей путает духовность с эгоистической потребностью быть нужным и востребованным, поставить перед собой цель и духовную задачу! И мне первым делом приходится лишать их именно желания получить духовную миссию. Это просто очередной розыгрыш со стороны эго. Разве у человека непременно должна быть духовная цель?
Тот, кого на поиски просветления толкает желание понять смысл жизни, может обнаружить позднее, что нашел такое объяснение: смысла нет вообще. Когда человек понимает, что значения не имеют ни он сам, ни все прочее, словами это описывается как постижение «пустоты» — значительный шаг на духовном пути.
Поиски смысла и счастья, которыми озабочено все большее число людей, суть обратная сторона их глубочайшей неудовлетворенности господствующими ценностями, установками и образом жизни.

Но если у одних сознание пустоты знаменует прекращение дальнейших исканий, то другие направляют это важное прозрение на углубление своей духовной мудрости.
Вообще говоря, люди способны практически любой невроз превратить в воображаемые грядущие награды своих духовных исканий, которые в подобных случаях неизменно приносят лишь крушение надежд. Но и разочарования эти могут послужить полезными ступенями на духовном пути.
Величайшим даром любого духовного пути является то, что, вопреки характеру побуждений, сам этот путь в сочетании с надежным руководством учителя преображает личность. Бог и Действительность сильнее эго, и в конце концов — хотя конец этот может быть не так близок — всегда превозмогают его. Духовный путь и духовный наставник пользуются слабостями и тщеславием личности, чтобы преподать ей важные уроки, а те понемногу подтачивают сами недостатки, само честолюбие, показывают их как есть и постепенно обнажают кроющуюся под ними чистоту. Тем не менее нельзя просто сидеть на месте и дожидаться трансформации. Мы — деятельная часть направленной на нас трансформационной работы; остается только противиться ей или покоряться.
Очевидно, ключевым фактором любых неверных предположений о духовной жизни и ошибочных взглядов на нее является эго. С другой стороны, пребывая под бдительным надзором и в надлежащем контексте, этот кажущийся «злодей» может сослужить хорошую службу. Мы еще поговорим о благотворной роли эго в духовном развитии.

ПОЛЕЗНАЯ РОЛЬ ЭГО

Исходя из того, что эго — это корень страданий, многие ошибочно полагают, будто цель духовности заключается в обуздании и уничтожении эго. Они пытаются сбросить с себя его железную руку, но, как мы уже выяснили, сама эта борьба — просто еще одно выражение эго.
Чогьям Трунгпа Ринпоче

В популярных духовных течениях царит полная неразбериха в отношении эго и того, что происходит с ним в ходе духовного развития. Такая путаница вызвана, с одной стороны, распространенным среди случайных духовных учеников невежеством в вопросе о природе эго, а с другой — тем, что, пользуясь такими понятиями, как «эго», «гибель эго» и «выход за рамки эго», разные духовные традиции придают им особый смысл. Таким образом, если эти представления изучаются вне соответствующего контекста, человек рискует прийти к неправильным выводам.
Эго существует с четко определенной целью, но духовные школы, нацеленные на возвышение над эго и миром двойственности в целом, нередко недооценивают значимость этой Цели. Автор книги придерживается той точки зрения, что при просветлении само эго не гибнет, просто человек прекращает себя с ним отождествлять. В обычной жизни отождествление настолько неразрывно, что человек считает, будто эго и есть «он», а при просветлении эго перестает быть источником самоотождествления. Из хозяина оно превращается в слугу.
Вполне естественно, что при первых зачатках понимания работы собственного эго у ревностного духовного ученика возникает желание просто отбросить его, уничтожить, так как эго действительно может причинять немало неудобств и помех на пути. Такой ученик воспринимает свое эго как огромный камень, преграждающий дорогу к просветлению, и потому пытается его разрушить, но эти старания заведомо обречены на неудачу, поскольку в данном случае эго пытается уничтожить себя — на успех можно и не рассчитывать.
Порой духовные искатели сражаются с эго годами, оно становится для них злейшим врагом. Будучи не в силах его уничтожить, они пытаются стать над ним с помощью возвышенных мыслей, что, в целом, приводит к появлению учеников непрактичных, погруженных в самообман, полностью оторванных от жизни. Стараясь прыгнуть выше себя, они еще глубже уходят в отрицание неотвратимого господства эго.
Прежде, чем отказываться от того, чтобы быть нормально действующим человеком, нужно научиться им быть. Нельзя принести достойную жертву, если у вас нет ничего достойного быть пожертвованным.

Даже самые искренние ученики, рассудком понимающие, что покорить эго невозможно, упорно пытаются сделать это, поскольку не желают открыто признать реальность существования эго и не сознают, какие дары может оно принести при почтительном отношении и сотрудничестве.
Считать эго иллюзией — вот еще одна часто встречающаяся ошибка духовных учеников. С одной стороны, по природе своей оно и в самом деле иллюзорно, ведь его нельзя измерить и вычленить; это не предмет. С другой стороны, у большинства — если не у всех без исключения — людей оно вполне деятельно и в этом смысле столь же реально, как и пробуждение по утрам. Таким образом, говорить, что эго иллюзорно, значило бы уклоняться от очевидности его существования.

Следующее распространенное заблуждение духовных учеников заключается в том, что они принимают слабость эго за его полное отсутствие.
Если вы сделали свой организм безупречным, у вас есть чем пожертвовать. Это достойный дар Богу.
Как бы странно это ни звучало, так уж выходит: если на духовный путь вступает человек с недоразвитым эго (под этим понимается низкая самооценка, слабохарактерность, отсутствие четкости мышления и устойчивой внутренней структуры), ему нужно прежде сделать свое эго сильным и лишь потом сокращать его влияние. Личность с недоразвитым эго ощущает себя недостаточно сильно для того, чтобы наблюдать за собственным эго, работать над ним и начать от него отстраняться. Самосознание настолько хрупко, что до тех пор, пока не будет выстроен крепкий внутренний фундамент, человек просто не сможет переходить к серьезной духовной работе. Прекращение отождествления с собственным эго требует огромной энергии, силы воли и ясности мышления; таким образом, сильное эго — первостепенное условие процесса избавления от его же господства. Победа над мощным эго, конечно же, требует соответствующего объема усилий, но для силы Жизни, перед которой оно капитулирует, сильное эго имеет намного большую ценность, так как впоследствии сможет стать для этой силы хорошим слугой.

Ценность эго
Эго, с которым так неистово борются духовные искатели, является тем самым эго, что обеспечивает основополагающие функции выживания и жизнедеятельности. Именно оно привело их на духовный путь, а после помогало идти по нему вперед. Именно эго удерживает в этом мире, не позволяет нашему одухотворенному разуму потерять связь с землей, возвращает ноги на твердую почву. Не будь его, мы лишились бы шансов на освобождение в этой жизни, от этого мира.
Как это ни парадоксально, учиться по-настоящему можно только 6удучи зрелой личностью с сильным эго.
Другим бесценным свойством сильного эго является то, что оно помогает личности вести зрелый, целостный и уверенный образ жизни — а задача эта сама по себе не проста. Юнг делится сходным прозрением о значимости сильного эго как основы дальнейшего духовного развития:
Наше «я» проявляет себя обычно в ситуациях непредсказуемых, непостижимых. Это «я», которое способно терпеть, принять правду, справиться с миром и судьбой. Только в таких случаях наши поражения становятся победами. И тогда ничто не в состоянии нам помешать — ни извне, ни изнутри. Тогда наше «я» способно устоять в потоке жизни и времени. Но это верно лишь в случае, если мы не намерены и не пытаемся вмешиваться в ход своей судьбы. [2]
С точки зрения духовной жизни, эго, как ни парадоксально, может принести большую пользу, так как помогает духовному практику совладать с разнообразными переживаниями «без эго», которые его так манят. Именно сильное эго обеспечивает надежную опору и контекст, позволяющий подобные переживания оценивать.
Что касается самого эго, то для него первостепенная важность духовной практики заключается в том, что она укрепляет личность, готовит ее стать для грядущей просветленности подмогой, а не помехой. Эго — механизм, по разумности и сложности почти ни с чем не сравнимый; уступает он разве что Истине, Просветлению и Богу.
Таким образом, время и упорная духовная практика предоставляют возможность сначала обманом отвлечь эго от вмешательства в духовное развитие, а после показать ему, как оно может способствовать процессу своего собственного разрушения. Эго можно обучить таким образом, что оно само поможет человеку свергнуть себя с престола, — в этом и кроется великое, но недооцененное чудо.

Редкие люди, познавшие эго так хорошо, что оно стало их другом, научились действенно обращать то, что было некогда просто невротической реакцией, на службу просветлению. Например, эго, жадное до денег, вещей или славы, может с той же алчностью устремиться к Богу и довольствоваться при этом лишь высочайшим потенциалом своего осуществления в Боге; эго нуждающееся можно превратить в источник стремления к Истине, и оно будет настойчиво тянуться ко всему, что, по его мнению, возможно; эго по прежнему может гордиться, но уже не собой, а величием Истины либо дивом Учения.
Человеку, решившему учиться, нужно сильное эго, а не его отсутствие. Ему нужно сформироваться. Когда это произойдет, когда он будет прочно стоять ногах. Он сможет больше не заботиться об этом.
Дзякусё Квонг-роси

Цель не в умерщвлении эго — и не только потому, что оно все равно не погибнет, но и по той причине, что оно придает нам форму. Лучше уж научиться жить вместе с ним, постараться стать хозяином его функций, чтобы это гениальное начало прекратило властвовать над нами. Лучше сдружиться с ним, постичь целиком, во всем его величии и ужасности; тогда мы сможем заметить в самих себе то, что к эго не относится, — восприятие, возникающее вне деятельности эго, — и начнем отождествляться со своей новой находкой.


Добавлено спустя 1 минуту 9 секунд:
МИСТИЧЕСКИЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ И ИХ СВЯЗЬ С ПРОСВЕТЛЕНИЕМ

Обычное бодрствующее, или рациональное, сознание— только один из типов сознания, но повсюду вокруг него, отделенные лишь тончайшими завесами, располагаются совершенно иные, потенциальные виды сознания. Можно прожить всю жизнь, даже не подозревая об их существовании, но стоит возникнуть подходящему раздражителю, как при первом же прикосновении они проявляются во всей своей полноте.
Уильям Джеймс

Обычно мы воспринимаем лишь долю Реальности внутреннего и внешнего мира. Реальность обширна, и потому ничуть не удивительно, что подобные явления периодически воспринимаются даже самыми обычными людьми.
Однако в эпохи духовной развращенности — например, в наше время, когда полностью отсутствует как соответствующий культурный контекст, так и надлежащее воспитание духовности и мистицизма, — психические переживания воспринимаются чаще всего превратно и ведут к субъективным, совершенно ошибочным выводам. Одним из самых распространенных и неправильных умозаключений, какие делаются на основе этих переживаний, является предположение о том, что они предвещают само просветление.

Разнообразие мистических переживаний

Приведенные ниже описания нескольких видов мистических переживаний представляют собой достаточно широкий обзор этого класса явлений. Анализ позволит читателю понять, почему эти переживания обычно понимаются ошибочно, что нередко ведет к преждевременным притязаниям на просветленность.
Религиозный опыт высочайшей пробы есть не более чем опыт.
Рабби Зальман Шахтэр-Шаломи


Кундалини

В своей классической работе «Чакры» в 1927 году, Лидбитер:
Цель йога заключается в том, чтобы пробудить спящую кундалини и заставить ее постепенно подняться по каналу сушумны.
«Кундалини» действительно есть у каждого. Это вполне реальная сила, которая покоится в основании позвоночника. Хотя кундалини нередко приходит в движение благодаря напряженной садхане, она может подниматься и самопроизвольно.

Телесная чувствительность
У большей части людей Божественное, Бесконечное проявляется осязаемо, исключение составляют внетелесные переживания и астральные перемещения, но мистические переживания намного чаще выражаются телесными ощущениями, как грубыми, так и утонченными.
Посланцы незримого мира настойчиво стучатся в двери
Эвелин Aндерхилл

Поскольку Божественное и Бесконечное по определению безграничны, столь же многообразны и формы их проявления.
Примерами телесных, чувственных переживаний могут служить: пронизывающие тело потоки энергии — иногда слабые, но порой такие мощные, что человек не может есть и спать; острые ощущения жара и озноба, не зависящие от внешних условий; дрожь; непроизвольные сбои дыхательного ритма; звуки, которых не слышат другие; ощущение вкусов и запахов без соответствующих источников, грубых или нежных прикосновений чего-то невидимого. Мистические переживания нередко проявляются в зрительных образах: яркие вспышки перед внутренним или обычным взором, образы богов и богинь, пугающие галлюцинации и прочие зрительные искажения. Разнообразие таких чувственных переживаний беспредельно, но случаются они чаще, чем может показаться.

Блаженство и восторг
Многие люди рассказывают об ощущениях блаженства или восторга. Можно говорить, что они также воспринимаются органами чувств, но не привычными, а более тонкими.
Описывая свои переживания, человек говорит, что его «захлестнуло» блаженство, «охватил» восторг. Само блаженство они определяют как приходящее изнутри нечто простое, приятное и умиротворяющее.

Прозрения и ясность мышления
Мистические переживания могут принимать вид неожиданных прозрений, особой ясности. Очевидной становится природа действительности, понятной — истина. Жизнь выглядит простой, ясной, лишенной сложности. Иллюзии и двойственность исчезают. В большинстве случаев все прекращается так же внезапно, как началось, но порой эти особые состояния сберегаются достаточно долго и человек принимает их за просветление.

Сдача

Некоторые мистические переживания и явления становятся следствием капитуляции личности перед высшими реалиями, будь то Бог, гуру или потусторонняя сила. Прилив энергии, испытываемый человеком после отказа от самого себя в пользу высшей силы, может проявляться в самых разнообразных формах, многие из которых уже перечислялись выше. В беседе с Эндрю Коэном суфийский учитель Айрина Твиди определяет разницу между мистическими способностями, которые приносит йога, и соответствующими переживаниями, обретаемыми после духовного самопожертвования:
Есть силы йогические и силы божественные... Внешне они похожи, но одно дело — выработать йогические силы усердным трудом, и совсем другое — получить в дар божественные силы, когда отказываешься от себя. Разница в том, что йогические силы предполагают, что в человеке еще остались какие-то следы эго.
В подобных случаях пронизывающая человека энергия может быть всепоглощающей.

Иные состояния сознания
Многие люди умеют переноситься в иные сферы сознания. Весьма распространенными переживаниями остаются встречи с ангелами, контактерство и особенно «реальные», живые сновидения. Подобные явления — цель шаманов и визионеров.
Важно отметить другое: убежденность человека в том, что он встретил ангела, вступил в контакт с некоей высшей сущностью либо побывал на астральном плане, еще не означает, что так оно и было. Подобные сферы реальны, но их в то же время очень легко вообразить или создать. Такие переживания тоже нередко толкуют как просветление, а еще чаще считают «бесценной жемчужиной», хотя в большинстве случаев они относятся к области двойственности и, следовательно, не имеют с просветлением ничего общего.

Мистические переживания как побочные последствия
Энергии, пробуждающиеся стихийно либо благодаря духовной практике, перемещаются по многочисленным слоям души и приводят в действие различные химические процессы, а те, в свою очередь, порождают множество следствий, в том числе мистические переживания и явления.
Такие переживания могут представлять собой, в частности, побочные следствия протекающего в душе человека глубинного, скрытого процесса трансформации. Роберт Эннис подчеркивает:
«Некоторые мистические переживания служат предвестниками грядущего преображения. Когда человек созревает, у него возникают определенные переживания, но их можно сравнить со сливками, украшающими верхушку торта. Сами по себе эти переживания — не главное».

Мистические переживания как естественная часть жизни
Мистические переживания — естественная сторона человеческого развития, великого пути эволюции, по которому идет каждый из нас. Не желая признавать естественность таких явлений, люди склонны истолковывать их самым произвольным образом. Они нередко приходят к выводу о том, что испытанное делает их какими-то особенными. В нашей культуре люди слишком отрезаны от мистического восприятия, и потому многие верят, что подобные переживания служат свидетельством либо исключительности, либо ненормальности.
Разумеется, такие переживания доступны каждому, так как на этом основополагающем уровне все люди одинаковы. Однако в отсутствие культурной преемственности и соответствующего воспитания мистические переживания проявляются намного реже, а когда все же случаются, люди нередко приходят к совершенно превратным выводам в отношении этих вполне естественных явлений.

Мистические переживания — не просветление
Мгновения единения и восторга — еще не просветление, иначе просветленными были бы все вокруг, ведь такие переживания испытывал почти каждый.
Мистический опыт может быть кратковременным, как вспышка молнии, но пробужденность есть прочное и необратимое состояние бытия. Это подлинная сущность человека.
Анник д'Астье

Случаи, когда измененные состояния сознания путают с просветлением, указывают на чрезвычайно ограниченное понимание этого слова. Георг Файерстайн утверждает: «Мимолетные ощущения unio mystica, мистического единения, часто принимают за просветление».
Мистические переживания — это просто ощущения, совсем не то, что называют «пробуждением» или «просветлением», потому что просветление не мимолетно.

* * *
Чарльз Тарт: у многих людей могут возникнуть мистические переживания — и относительно поверхностные, и чрезвычайно глубокие. Они на какое-то время меняют человека, но позже впечатления блекнут, потому что испытанное не является частью его души. Гурджиев говорил о различии между состоянием сознания и состоянием бытия. Состояние сознания относительно кратковременно: ты погружаешься в него, пребываешь в нем, а затем его покидаешь. Но состояние бытия подразумевает очень устойчивые изменения.

Психические явления — не просветление
Когда понимаешь, что между мистическими переживаниями и просветлением есть разница и просветление не может произойти в контексте двойственности, становится очевидно, что необычные психические переживания вообще ничего не говорят о духовных достижениях.
Расширение сознания — лишь ближайшая цель; раздвоенность, или фундаментальный невроз «я и остальные», никуда не денется. Совладать с ним способно лишь подлинное пробуждение.
Филипп Капло-роси
Благодаря подлинному пробуждению человек избавляется от понятия «эго — я» и становится выше дуалистического различения «я — не я». Последствия этого грандиозны.
Филипп Капло-роси
Сэнсэй Дэйнан Генри:
Поймите, что внетелесные переживания, другие психические явления не имеют ничего, совершенно ничего общего с духовным самораскрытием и осознанием, чья цель — понять, что есть что и кто ты сам. Подобные явления представляют собой лишь побочные следствия духовных упражнений. Когда ты по-настоящему хорошо сосредоточен, когда весь твой ум направлен на постижение сокровеннейшей сущности, когда ты хочешь, чтобы это ясное понимание пошло на благо не только тебе самому, но и далеким планетам, в тебе поневоле пробуждаются такие переживания. Когда верхние слои мышления затихают, погружаешься в те области ума, которых прежде не сознавал. Но стоит соблазниться этими явлениями, как твой путь можно считать законченным.


Того, кто понимает смысл настоящей духовности, не впечатлит даже хождение по воде. Такие люди знают, что увлечение подобными соблазнами сбивает с подлинного духовного пути. Хотя сами по себе психические способности нельзя называть чем-то «плохим» или «вредным», а порой они даже полезны, относиться к ним следует с огромной осторожностью и рассудительностью. Слишком уж часто люди начинают считать себя выдающимися и исключительными лишь по той причине, что испытали определенные переживания.


Добавлено спустя 2 минуты 4 секунды:
МНЕНИЯ О ЗНАЧИМОСТИ МИСТИЧЕСКИХ ПЕРЕЖИВАНИЙ

...Иногда у великих мистиков с многогранным дарованием встречаются психические феномены [голоса и видения], которые оказывают на их жизнь очень сильное влияние. Они приносят мудрость неискушенным и несведущим, вселяют уверенность в умы тех, кого одолевают сомнения. Они наполняют их внутренний мир новым светом, сопутствуют обращению или переходу из одного духовного состояния в другое. Они приходят в мгновения нерешительности и приносят человеку важные сведения, которые для него вначале могут быть не очевидными. Они дают нам представление о тех сферах духовной жизни, о которых раньше мы ничего не знали.
Эвелин Андерхилл

При верном отношении мистические переживания могут иметь для человека огромнейшее значение. Яркими воодушевляющими огнями пылают они вдоль пути, многие участки которого порой трудно разглядеть. Но из того, что эти переживания ослепляют взор и согревают тело, вовсе не следует, что они непременно преображают душу.
Значение мистических переживаний
В мистических переживаниях многие черпают великое вдохновение. Для тех, кто ведет обыденный образ жизни и далек от духовных троп, мистические переживания могут на всю жизнь остаться высочайшими взлетами; для тех, кто идет по духовной стезе, переживания эти могут превратиться в источник веры, дающий силы двигаться вперед. При верном понимании они наполняют спокойствием и свежестью даже самые трудные жизненные обстоятельства.

Духовные переживания как проблески высшей действительности
Вероятно, наиболее распространенным доводом в пользу важности мистических переживаний является то, что они приоткрывают двери более широких возможностей, становятся мощной побудительной силой, выводящей на духовный путь. Большинство людей вырастает в обществе, лишенном настоящей духовности, и потому мистические переживания, вызывающие ощущения чуда и озарения, могут послужить отправным толчком, вдохновляющим личность на развитие.
Долгое время я думала, что духовные переживания как-то связаны с чем-то вне меня, чем-то таким, что больше меня. В конце концов я поняла, что это может быть и так, но вовсе не обязательно.
Кристина Гроф

Интересно, однако, что многие люди — особенно представители тех духовных традиций, где важность мистических переживаний как признаков развития вообще не подчеркивается, — нередко даже через много лет упорной работы не испытывают таких мощных переживаний, какие случаются в первое время после вступления на духовный путь.
Арно Дежарден:
В начале пути происходят порой такие замечательные переживания, с какими не сталкиваешься впоследствии долгие годы. Мне доводилось наблюдать за людьми, которые медитировали в первый раз и никогда прежде не сидели спокойно, обратив внимание внутрь себя. Первый день часто становился незабываемым, а потом сходных переживаний приходилось ждать месяцами, годами.

Пути Господни неисповедимы, но, быть может, таков Божественный план: в самом начале духовного пути подобные переживания часто необходимы. Опыт первой влюбленности пробуждает чувство искреннего почтения к любви и нередко воспитывает в человеке самоотдачу, которая требуется для более зрелой, настоящей любви и близости. Сходным образом, мистические переживания рождают ощущение чудесности и непреодолимую тягу следовать по духовному пути. Эта увлеченность вызывает готовность заплатить любую цену и делать все необходимое для того, чтобы погрузиться в подлинно духовную жизнь.

Духовные переживания рождают и возрождают веру
Многие люди никогда не переживали мимолетных видений Бога или Истины. Если же это случается и они готовы признать испытанное достоверным, в них может пробудиться давно забытая либо вовсе никогда не ощущавшаяся вера. Говоря об этом, Сан Хуан де ла Крус восклицает: «Столь глубоко услаждают прикосновения Божьи, что одного из них уже довольно, чтобы возместить все муки этой жизни, пусть и нет им числа ».
человек нередко испытывает те или иные духовные переживания и действительно может соприкоснуться со скрытой в нем целостностью, с духом.
КристинаГроф

В борьбе и страданиях повседневности искренняя вера становится редким даром. Мистические переживания можно считать ценными уже потому, что они вызывают веру. Не будь у нас подобных мимолетных прозрений — дорожных указателей, подтверждающих, что высшая действительность и в самом деле существует, — духовный путь оказался бы неприметной тропой со всеми вытекающими из этой запущенности тяготами и опасностями.

Духовные переживания оставляют след в подсознании
Духовные переживания остаются в подсознании в виде воспоминаний, впечатлений. Они словно на время «пробуждают» человека, напоминают ему о давно забытых знаниях, которые по-прежнему кроются где-то в глубинах души.

Всегда ли мистические переживания служат трансформации?
Слова о непременном преображающем воздействии какого-либо переживания означают, что оно само по себе вызывает некие объективные перемены. В целом, духовные традиции склоняются в этом вопросе к одной из двух точек зрения. Трансцендентная школа мышления полагает, что опытное постижение просветленности чрезвычайно важно, так как помогает возвыситься над крошечным «я»; школы имманентные занимают прямо противоположную позицию, согласно которой просветление выражается в обыденной жизни и, следовательно, далеко не всегда связано с определенным набором переживаний.
Большая часть духовных наставников тысячи раз становились свидетелями того, как ученики испытывали мистические переживания, но жизнь их после этого менялась далеко не всегда.
даже в рамках имманентного подхода можно выделить по меньшей мере три взгляда на важность мистических переживаний: одни говорят, что эти переживания либо не имеют значения, либо их опасности перевешивают возможную пользу; другие относятся к ним равнодушно — обычные переживания, не лучше и не хуже других; наконец, третьи утверждают, что преображающая ценность таких переживаний зависит от того, как воспринимает их сам человек.
То, что отличает подлинную трансформацию, — это некий сухой остаток таких мистических переживаний, делающий данного конкретного человека более зрелым — то есть более мудрым, более умиротворенным, более способным правильно реагировать на обстоятельства, более благородным, сострадающим и так далее.
Ли Лозовик

Бернадетта Роберте, автор ряда книг о духовности, относится к мистическим переживаниям с большой осмотрительностью — и не столько к самим по себе переживаниям, сколько к тому, как их воспринимают люди:
Главным образом, нас беспокоит, чтобы они не подменили служение Богу служением самому себе. Мы зашли слишком далеко, чтобы цепляться за свои «ощущения». Жизнь в единстве — это умение жить в согласии с самой жизнью; с мимолетным блаженством и райским восторгом это совсем не связано.
Оптимальное применение мистических переживаний заключается в том, чтобы соотнести полученные озарения со своими отношениями к самой жизни.
Учитель дзэн Шарлотта Йоко Бек резюмирует:
Подлинные переживания озаряют душу проникновением в неизменное — природу самой жизни, основополагающее единство мира. однако, одних только переживаний не достаточно. По-настоящему важна ежесекундная работа над тем, что причиняет тебе боль, пугает или вызывает отвращение. До тех пор пока в твоей практике не наступит момент, когда ты с полным спокойствием относишься ко всему, мистические переживания, вообще говоря, бесполезны.
Зрелый человек — это тот, кто избавился от всего; что побуждает его к стяжательству, алчности, пристрастию.

Мари-Пьер Шеврье говорит, что мистические переживания преображают, когда выводят за рамки наших личных желаний в сферу бескорыстного самопожертвования.
Мистические переживания преображают, когда ведут к полной капитуляции: уже не «мы» что-то делаем, все делается лишь посредством нас. Это не означает, впрочем, что в любом, кто испытал нечто подобное, не остается никакого сопротивления; ему по-прежнему приходится работать над остатками эгоистичности, и все же после таких переживаний он помнит предчувствие настоящей самоотверженности.

Мы, люди, видим в себе самостоятельные личности, которые борются за выживание. Все, что происходит в нашей жизни, мы толкуем так, словно это случается только для нас и вокруг нас. Мистические переживания мы считаем ценными, если они приятны для нас, либо указывают на наши продвижения по духовному пути, либо самим фактом своего появления подразумевают, что мы — хорошие ЛЮДИ. Именно так воспринимает действительность ничем не прикрытое эго. Большая часть людей едва ли задумается о том, что их переживания могут иметь и самостоятельную, независимую ценность, быть преображающими в некоем всеобщем смысле, то есть видоизменять и приводить в действие силы, какие мы не в состоянии даже вообразить.
Но если подобные переживания и вправду имеют самостоятельные преображающие свойства, то мы, вероятно, никогда не сможем постичь их истинную ценность, поскольку эта трансформирующая значимость, вполне возможно, лежит за границами наших самосоотнесенных представлений о том, чем они хороши именно для нас.

Отношение к мистическим переживаниям и явлениям: позвольте им быть
Особенность мистических явлений заключается в том, что они пребывают за границами обычных человеческих переживаний, за пределами нашей власти и досягаемости. Большая часть таких явлений происходит тогда, когда человек — пусть даже на мгновение — отступает от привычных форм управления своей жизнью и передает чему-то внешнему власть над всем полем своего восприятия. Но, по иронии судьбы, стоит таким переживаниям проявиться, как человек прежде всего пытается взять их под свое руководство.
Сэнсэй Дэйнан Генри предлагает не стараться управлять своими переживаниями и просто ощущать все, что происходит:
Возникает переживание — и ты просто ощущаешь его. Если тебе хорошо, ты чувствуешь счастье. Да, это радость, а уже в следующий миг — печаль. Если стало грустно, плачь. Не отрицай своих чувств, не отгоняй их, но в то же время не втягивайся, не подпитывай их мыслями и индулъгированием. Испытай все до конца, а потом вернись к своей жизни. Твоя жизнь — это все, что ты делаешь.

По существу, вопрос стоит так: имеет ли опыт какую-либо ценность? Испытываем ли мы благодаря ему большую потребность искать убежища в Абсолюте, или же он тешит эго, ослабляя эту потребность?
Рик Льюис

Мы многого не знаем
Сколько ни рассуждай о мистических переживаниях, мы слишком многого не знаем. Ли Лозовик ставит под сомнение всеобщее предположение о том, что люди понимают, откуда берутся мистические явления:
Кто знает, а вдруг мистические переживания — просто сбои в работе мозга? Точное попадание в нужную точку — и вот она, эйфория. Кто знает? Судя по всему, определенная категория ощущений, которые именуются мистическими переживаниями, действительно как-то связана с единой природой Вселенной, идеями всеобщего сострадания и служения. Во всяком случае, так нам кажется, но на самом деле их источником может быть просто некое нервное окончание мозга. Кто знаem? Сигнал попал в верный канал, и — вуаля! — ты вдруг чувствуешь себя Богом.
Грустно сознавать, что мы, по существу, не имеем представления, откуда приходят мистические переживания и что они означают. Можно и нужно учиться у древних традиций, осваивать хорошо освоенную территорию великих учителей, но кто в конце концов может четко сказать, что на самом деле происходит, когда лицом к лицу сталкиваешься с настоящей тайной?


Добавлено спустя 31 секунду:
МНЕНИЯ О ЗНАЧИМОСТИ МИСТИЧЕСКИХ ПЕРЕЖИВАНИЙ

...Иногда у великих мистиков с многогранным дарованием встречаются психические феномены [голоса и видения], которые оказывают на их жизнь очень сильное влияние. Они приносят мудрость неискушенным и несведущим, вселяют уверенность в умы тех, кого одолевают сомнения. Они наполняют их внутренний мир новым светом, сопутствуют обращению или переходу из одного духовного состояния в другое. Они приходят в мгновения нерешительности и приносят человеку важные сведения, которые для него вначале могут быть не очевидными. Они дают нам представление о тех сферах духовной жизни, о которых раньше мы ничего не знали.
Эвелин Андерхилл

При верном отношении мистические переживания могут иметь для человека огромнейшее значение. Яркими воодушевляющими огнями пылают они вдоль пути, многие участки которого порой трудно разглядеть. Но из того, что эти переживания ослепляют взор и согревают тело, вовсе не следует, что они непременно преображают душу.
Значение мистических переживаний
В мистических переживаниях многие черпают великое вдохновение. Для тех, кто ведет обыденный образ жизни и далек от духовных троп, мистические переживания могут на всю жизнь остаться высочайшими взлетами; для тех, кто идет по духовной стезе, переживания эти могут превратиться в источник веры, дающий силы двигаться вперед. При верном понимании они наполняют спокойствием и свежестью даже самые трудные жизненные обстоятельства.

Духовные переживания как проблески высшей действительности
Вероятно, наиболее распространенным доводом в пользу важности мистических переживаний является то, что они приоткрывают двери более широких возможностей, становятся мощной побудительной силой, выводящей на духовный путь. Большинство людей вырастает в обществе, лишенном настоящей духовности, и потому мистические переживания, вызывающие ощущения чуда и озарения, могут послужить отправным толчком, вдохновляющим личность на развитие.
Долгое время я думала, что духовные переживания как-то связаны с чем-то вне меня, чем-то таким, что больше меня. В конце концов я поняла, что это может быть и так, но вовсе не обязательно.
Кристина Гроф

Интересно, однако, что многие люди — особенно представители тех духовных традиций, где важность мистических переживаний как признаков развития вообще не подчеркивается, — нередко даже через много лет упорной работы не испытывают таких мощных переживаний, какие случаются в первое время после вступления на духовный путь.
Арно Дежарден:
В начале пути происходят порой такие замечательные переживания, с какими не сталкиваешься впоследствии долгие годы. Мне доводилось наблюдать за людьми, которые медитировали в первый раз и никогда прежде не сидели спокойно, обратив внимание внутрь себя. Первый день часто становился незабываемым, а потом сходных переживаний приходилось ждать месяцами, годами.

Пути Господни неисповедимы, но, быть может, таков Божественный план: в самом начале духовного пути подобные переживания часто необходимы. Опыт первой влюбленности пробуждает чувство искреннего почтения к любви и нередко воспитывает в человеке самоотдачу, которая требуется для более зрелой, настоящей любви и близости. Сходным образом, мистические переживания рождают ощущение чудесности и непреодолимую тягу следовать по духовному пути. Эта увлеченность вызывает готовность заплатить любую цену и делать все необходимое для того, чтобы погрузиться в подлинно духовную жизнь.

Духовные переживания рождают и возрождают веру
Многие люди никогда не переживали мимолетных видений Бога или Истины. Если же это случается и они готовы признать испытанное достоверным, в них может пробудиться давно забытая либо вовсе никогда не ощущавшаяся вера. Говоря об этом, Сан Хуан де ла Крус восклицает: «Столь глубоко услаждают прикосновения Божьи, что одного из них уже довольно, чтобы возместить все муки этой жизни, пусть и нет им числа ».
человек нередко испытывает те или иные духовные переживания и действительно может соприкоснуться со скрытой в нем целостностью, с духом.
КристинаГроф

В борьбе и страданиях повседневности искренняя вера становится редким даром. Мистические переживания можно считать ценными уже потому, что они вызывают веру. Не будь у нас подобных мимолетных прозрений — дорожных указателей, подтверждающих, что высшая действительность и в самом деле существует, — духовный путь оказался бы неприметной тропой со всеми вытекающими из этой запущенности тяготами и опасностями.

Духовные переживания оставляют след в подсознании
Духовные переживания остаются в подсознании в виде воспоминаний, впечатлений. Они словно на время «пробуждают» человека, напоминают ему о давно забытых знаниях, которые по-прежнему кроются где-то в глубинах души.

Всегда ли мистические переживания служат трансформации?
Слова о непременном преображающем воздействии какого-либо переживания означают, что оно само по себе вызывает некие объективные перемены. В целом, духовные традиции склоняются в этом вопросе к одной из двух точек зрения. Трансцендентная школа мышления полагает, что опытное постижение просветленности чрезвычайно важно, так как помогает возвыситься над крошечным «я»; школы имманентные занимают прямо противоположную позицию, согласно которой просветление выражается в обыденной жизни и, следовательно, далеко не всегда связано с определенным набором переживаний.
Большая часть духовных наставников тысячи раз становились свидетелями того, как ученики испытывали мистические переживания, но жизнь их после этого менялась далеко не всегда.
даже в рамках имманентного подхода можно выделить по меньшей мере три взгляда на важность мистических переживаний: одни говорят, что эти переживания либо не имеют значения, либо их опасности перевешивают возможную пользу; другие относятся к ним равнодушно — обычные переживания, не лучше и не хуже других; наконец, третьи утверждают, что преображающая ценность таких переживаний зависит от того, как воспринимает их сам человек.
То, что отличает подлинную трансформацию, — это некий сухой остаток таких мистических переживаний, делающий данного конкретного человека более зрелым — то есть более мудрым, более умиротворенным, более способным правильно реагировать на обстоятельства, более благородным, сострадающим и так далее.
Ли Лозовик

Бернадетта Роберте, автор ряда книг о духовности, относится к мистическим переживаниям с большой осмотрительностью — и не столько к самим по себе переживаниям, сколько к тому, как их воспринимают люди:
Главным образом, нас беспокоит, чтобы они не подменили служение Богу служением самому себе. Мы зашли слишком далеко, чтобы цепляться за свои «ощущения». Жизнь в единстве — это умение жить в согласии с самой жизнью; с мимолетным блаженством и райским восторгом это совсем не связано.
Оптимальное применение мистических переживаний заключается в том, чтобы соотнести полученные озарения со своими отношениями к самой жизни.
Учитель дзэн Шарлотта Йоко Бек резюмирует:
Подлинные переживания озаряют душу проникновением в неизменное — природу самой жизни, основополагающее единство мира. однако, одних только переживаний не достаточно. По-настоящему важна ежесекундная работа над тем, что причиняет тебе боль, пугает или вызывает отвращение. До тех пор пока в твоей практике не наступит момент, когда ты с полным спокойствием относишься ко всему, мистические переживания, вообще говоря, бесполезны.
Зрелый человек — это тот, кто избавился от всего; что побуждает его к стяжательству, алчности, пристрастию.

Мари-Пьер Шеврье говорит, что мистические переживания преображают, когда выводят за рамки наших личных желаний в сферу бескорыстного самопожертвования.
Мистические переживания преображают, когда ведут к полной капитуляции: уже не «мы» что-то делаем, все делается лишь посредством нас. Это не означает, впрочем, что в любом, кто испытал нечто подобное, не остается никакого сопротивления; ему по-прежнему приходится работать над остатками эгоистичности, и все же после таких переживаний он помнит предчувствие настоящей самоотверженности.

Мы, люди, видим в себе самостоятельные личности, которые борются за выживание. Все, что происходит в нашей жизни, мы толкуем так, словно это случается только для нас и вокруг нас. Мистические переживания мы считаем ценными, если они приятны для нас, либо указывают на наши продвижения по духовному пути, либо самим фактом своего появления подразумевают, что мы — хорошие ЛЮДИ. Именно так воспринимает действительность ничем не прикрытое эго. Большая часть людей едва ли задумается о том, что их переживания могут иметь и самостоятельную, независимую ценность, быть преображающими в некоем всеобщем смысле, то есть видоизменять и приводить в действие силы, какие мы не в состоянии даже вообразить.
Но если подобные переживания и вправду имеют самостоятельные преображающие свойства, то мы, вероятно, никогда не сможем постичь их истинную ценность, поскольку эта трансформирующая значимость, вполне возможно, лежит за границами наших самосоотнесенных представлений о том, чем они хороши именно для нас.

Отношение к мистическим переживаниям и явлениям: позвольте им быть
Особенность мистических явлений заключается в том, что они пребывают за границами обычных человеческих переживаний, за пределами нашей власти и досягаемости. Большая часть таких явлений происходит тогда, когда человек — пусть даже на мгновение — отступает от привычных форм управления своей жизнью и передает чему-то внешнему власть над всем полем своего восприятия. Но, по иронии судьбы, стоит таким переживаниям проявиться, как человек прежде всего пытается взять их под свое руководство.
Сэнсэй Дэйнан Генри предлагает не стараться управлять своими переживаниями и просто ощущать все, что происходит:
Возникает переживание — и ты просто ощущаешь его. Если тебе хорошо, ты чувствуешь счастье. Да, это радость, а уже в следующий миг — печаль. Если стало грустно, плачь. Не отрицай своих чувств, не отгоняй их, но в то же время не втягивайся, не подпитывай их мыслями и индулъгированием. Испытай все до конца, а потом вернись к своей жизни. Твоя жизнь — это все, что ты делаешь.

По существу, вопрос стоит так: имеет ли опыт какую-либо ценность? Испытываем ли мы благодаря ему большую потребность искать убежища в Абсолюте, или же он тешит эго, ослабляя эту потребность?
Рик Льюис

Мы многого не знаем
Сколько ни рассуждай о мистических переживаниях, мы слишком многого не знаем. Ли Лозовик ставит под сомнение всеобщее предположение о том, что люди понимают, откуда берутся мистические явления:
Кто знает, а вдруг мистические переживания — просто сбои в работе мозга? Точное попадание в нужную точку — и вот она, эйфория. Кто знает? Судя по всему, определенная категория ощущений, которые именуются мистическими переживаниями, действительно как-то связана с единой природой Вселенной, идеями всеобщего сострадания и служения. Во всяком случае, так нам кажется, но на самом деле их источником может быть просто некое нервное окончание мозга. Кто знаem? Сигнал попал в верный канал, и — вуаля! — ты вдруг чувствуешь себя Богом.
Грустно сознавать, что мы, по существу, не имеем представления, откуда приходят мистические переживания и что они означают. Можно и нужно учиться у древних традиций, осваивать хорошо освоенную территорию великих учителей, но кто в конце концов может четко сказать, что на самом деле происходит, когда лицом к лицу сталкиваешься с настоящей тайной?

СообщениеДобавлено: 24 мар 2021, 22:55
просто Соня
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ОПАСНОСТЬ МИСТИЧЕСКИХ ПЕРЕЖИВАНИЙ
Игра в ангела заканчивается превращением в зверя.
Блез Паскаль


Описанные в священных текстах возвышенные переживания, стихи святых, где отражен блаженный восторг единения с Богом и Вселенной, чудесные видения и слова, воодушевляющие тягу к Окончательной Свободе, — все эти чувства вполне могут быть если не признаками самого пробуждения, то даром богов. С другой стороны, они могут знаменовать конец духовного ученика, чье эго искушает заявить исключительные права на переживания и тем самым не дает ему приобрести какую-либо преображающую ценность. Эго и есть тот самый Владыка Иллюзий. По этой причине мистические переживания требуют и простора для вольного проявления, и, одновременно, очень осторожного отношения. В этом разделе мы поговорим о неизменно иллюзорных личинах эго и о том, как искусно прикрывается оно идеей подлинного просветлении и освобождения.

ДУХОВНЫЕ КРИЗИСЫ

Духовные энергии — непреодолимая сила. Вступая на эту сцену, человек часто воображает, будто к просветлению ведут именно мистические переживания. Однако просветление обычно становится следствием не внезапных озарений, а растягивающейся на всю жизнь усердной и суровой духовной практики.
В своей книге «Духовный кризис, или Трансформация, ставшая проблемой» Станислав и Кристина Гроф, чьи новаторские работы привели к возникновению широкой сети «духовной неотложки», описывают различные типы распространенных духовных переломов, включая пробуждение кундалини, общение с духовными наставниками и «ченнелинг» в целом, а также переживания, вызванные угрозой смерти.
Итальянский психолог Роберто Ассаджиоли объясняет, почему наплыв духовных явлений может вызвать у отдельных людей большие сложности:
[В некоторых случаях] личность просто не способна вместить в себе столько света и энергии. Это случается, например, когда эмоции и воображение человека неуправляемы; когда его нервная система чрезмерно чувствительна либо в результате слишком неожиданного и мощного вторжения духовной энергии. Неспособность разума выдержать просветление, склонность к сосредоточенности на себе и тщеславию могут привести к тому, что переживания истолковываются совершенно превратно, вследствие чего возникает, так сказать, «путаница уровней».

Если с внезапным потоком энергии сталкивается человек, лишенный соответствующего контекста для ее восприятия, он может пострадать от самых разных неблагоприятных последствий, включая принципиально ложное толкование испытанного, раздутое самомнение и духовную наркоманию.
Вместо того чтобы искать осознания, которое пробуждало бы разум большинство людей ищут духовного ощущения, которое, как наркотик, облегчило бы им тяготы 6ытия.
Эндрю Коэн

Сознавая угрозу таких энергий, Чарльз Лидбитер в своем труде «Чакры» предупреждает случайных практиков об опасностях работы с кундалини:
Обычный человек, у которого она мирно спит в основании позвоночника, не подозревает о ее существовании всю свою жизнь. Действительно, пусть уж она лучше спит, пока человек не поднялся до определенных высот нравственного развития, не воспитал в себе необходимую для власти над ней силу воли и не очистил свои мысли до того уровня, когда сможет без вреда для себя перенести. пробуждение кундалини.

Духовная наркомания

Духовная наркомания похожа на все прочие формы болезненных пристрастий (обжорство, одержимость наркотиками или спиртным), но объектом вожделения в этом случае становится духовная практика и, в частности, мистические переживания. «Опасность кроется в том, что эти переживания можно превратить в средство побега от себя и окружающей действительности. Вообще говоря, бегством от реальности нередко становятся сами духовные практики — даже без прямых мистических переживаний».
Духовность становится пристрастием по тем же причинам, что и прочие наркотики. Люди страдают, им плохо, и они пытаются облегчить свои муки — но на деле только усиливают их.
У большинства людей измождена душа, и, если им не удается найти утешение, они становятся «духовными искателями», бросаются исследовать потенциальные возможности своего тела и ума. Но эти попытки убежать от ощущений разобщенности и внутренних противоречий обречены на провал. Человек не в силах возвыситься над тем, чего не понимает и не замечает.
Закаленные духовные ученики постигают — или познают благодаря собственным страданиям, — что любой, кого манят духовные взлеты, всегда может отправиться к контактерам, экстрасенсам, псевдотантристам либо просто достать психоделические вещества.
Думаю, в мире есть множество хороших людей, которые действительно ищут чего-то, тянутся к Богу, но в то же время хотят уйти из этого мира.
Кристина Гроф

Одна мать предостерегала: «Когда я чувствую, что слишком погружена в свои переживания — настолько, что меня уже не волнуют нужды моего ребенка, — я жертвую переживаниями. Бог с ним, с просветлением. Раз у меня пропадает желание откликнуться на зов ребенка, я не смогу найти главное даже в самых захватывающих переживаниях».
Кристина Гроф: …Как только я завязала, на свет показались все проблемы, вся гадость. В царстве архетипов мне было хорошо и уютно, но тот мир в определенном смысле безличен, он выше личности. Намного труднее было соприкасаться с самой собой, с историей собственной жизни.

Важность правильного контекста

Важнейшая задача заключается в том, чтобы предложить оказавшимся в кризисном положении людям позитивный контекст восприятия своих переживаний и достаточный объем сведений о том, что с ними происходит. Главное, чтобы они отбросили мысли о болезненности своего состояния и увидели целительный характер этого переломного периода... Как относятся к человеку в узком кругу родных и близких друзей — ободряюще, сочувствующе — либо, напротив, испуганно, осуждающе и грубо? Это оказывает огромное влияние на течение и исход кризиса.

… Независимо от того, как поступает человек —начинает считать себя просветленным либо со всех ног бежит от своих переживаний, — их объективная цель заключается в чем-то ином. В следующих главах мы обсудим более утонченные опасности мистических переживаний, подстерегающие личность на духовном пути, а также результаты пренебрежения этой угрозой.


ДУХОВНЫЙ МАТЕРИАЛИЗМ

Духовный материализм — это привязанность к духовному пути как выгодному, надежному приобретению. Говорят, духовный материализм труднее всего преодолеть. Символом его служат цепи — не простые, а золотые. Человек любит свои оковы за красоту и блеск, но он не свободен, просто попал в более просторную и приятную клетку. Цель духовной практики — стать свободным, а не выстроить себе роскошный особняк, где ты по-прежнему будешь узником.
Джудит Кейф


Большая опасность всех мистических переживаний — ощущений просветления, свободы и так далее — заключается в том, что эго без труда присваивает их себе и превращает в сырье, которое позже может использовать по своему усмотрению. Когда контекст жизни человека строится вокруг эгоистического соотнесения с самим собой (то есть человек отождествляет себя с эго как самостоятельной единицей), любые мистические переживания, моменты просветления и дипломы о духовном образовании становятся потенциально опасным имуществом. Достояние, накопленное в валюте истины, тут же становится для эго еще одним рычагом давления в его борьбе против настоящей свободы.
Духовный материализм: тешить с помощью духовности свое «я».
Реджинальд Рей


Эго пытается все обратить себе на пользу, а сфера мистических переживаний и просветления таит в себе особую опасность. Для эго подобные переживания захватывающи и угрожающи именно потому, что представляют огромную ценность для нашей подлинной сущности. Эго стремится упрочить свое положение и действенно воспрепятствовать освобождению, в котором видит собственную смерть. Таким образом, превращение в «одухотворенное эго» — остроумнейшая маскировка, позволяющая незаметно просочиться в истинную духовную жизнь личности и коварно отвлечь внимание от Истины, или Бога.

Какими бы пороками мы ни страдали, они непременно проявятся на духовном пути. Вступив на этот путь, человек сладострастный попытается добиться целого спектра экстатических состояний блаженства либо воспользуется духовным «великолепием», чтобы соблазнять потенциальных сексуальных партнеров. Личность, склонная в обычной жизни к тщеславию и внешним эффектам, бросит все силы на обзаведение яркими нарядами, духовными титулами и изощренной речью «избранных» — всем тем, чем можно блеснуть перед собратьями по духовным исканиям. Что касается ленивых и безвольных, то они вполне могут удовлетвориться одной из тех духовных школ, где им скажут, что они уже просветленные и ничего больше делать не нужно.
Одна из самых неприятных опасностей духовного материализма проявляется в тех случаях, когда духовными переживаниями и практиками оправдывают нежелание исполнять требования к настоящей духовной жизни. Уже много веков назад Сан Хуан де ла Крус говорил:
Многие из начинающих проявляют порою ужасное духовное корыстолюбие. Вечно они недовольны духовностью, которую даровал им Господь; они безутешны и ворчливы, поскольку не видят в духовном тех утешений, какие пришлись бы им по нраву. Многие ненасытно выслушивают поучения и жадно выучивают духовные наставления, стопками копят и прочитывают о том книги — тратят время на что угодно, только бы не трудиться, как им приличествует, над смирением плоти и совершенствованием нищеты духа.
Эго прячется за каждым углом.
Будьте осторожны!
Айрина Твиди

В духовном материализме нет ничего нового. Чогьям Трунгпа Ринпоче, распространивший это понятие на Западе, рассказывает о том, что «увлечение» накопительством духовных посвящений существовало всегда и во всех культурах.

Одухотворенное эго

Драматическим примером духовного материализма может служить «одухотворенное эго». Обычное эго занято тем, чем ему и следует заниматься: слишком хорошо либо слишком плохо думает о себе, манипулирует окружающими, ни чем не гнушается, лишь бы взять верх, заботится только о себе, обманывает, хитрит, а при случае ворует по мелочам.
Нередко мы принимаем экстраординарные явления за Божий дар, но чаще всего окалывается, что под маской Бога скрывается всего лишь наше «я», стремящееся обеспечить свою безопасность.
Бернадетта Робертс

Одухотворенное эго, однако, играет в особые игры: говорит оно тихо и задушевно, на лицо напускает отработанное долгими тренировками сияние ауры, периодически испытывает «острые» переживания и выдает дхармически-корректные ответы на все случае жизни — ведь заграбастать дхарму и повернуть ее под выгодным для себя углом зрения в состоянии любое человеческое существо с мало-мальски развитым интеллектом. Левеллин Воэн-Ли описывает этот принцип так:
Больше всего меня пугают все эти одухотворенные личности — люди, чье эго якобы совсем не похоже на самое обыкновенное, которое любит машины и новые тряпки. Но нет, это уже одухотворенное эго, и оно испытывает духовные переживания. Вы быстро узнаете, сколько всего духовного такие люди знают, потому что им не терпится об этом рассказать.

Эго не сознает, что оно неспособно испытывать мистические переживания и тем более «стать» просветленным, и в этом кроется основная причина возникновения одухотворенного эго и духовного материализма в целом.
Трунгпа Ринпоче говорит, что желание эго испытать просветление напоминает «мечту присутствовать на собственных похоронах». Но попробуйте убедить в этом само эго! Стоит проявиться какому-то переживанию — и оно тут как тут; больше того, в миг, когда переживание минует, только эго и остается. Явное сознание и ощущение чего-то Иного, Запредельного, которое отчетливо возникало во время переживания, полностью пропадает, и у тебя снова есть лишь все то же эго, которое гордо делает шаг вперед, приписывая все заслуги себе.
Наши обширные познания и опыт суть всего лишь одно из многообразных проявлений эго Мы являем их миру, тем самым еще раз убеждаясь в своем ничем не омраченном существовании как «духовные» личности.
Чогьям Трунгпа


«Я часто вспоминаю одну песенку: "На кресле-качалке в небо не взлетишь, так сильно не раскачаешься", — говорит Воэн-Ли. — Эго не попасть в настоящую Реальность, оно просто не может перейти на другой план реальности, так как создано для этого мира. Эго неспособно испытывать мистические переживания. Оно может разве что подхватить отражения таких переживаний, потому что обычный ум действует только на уровне двойственности».
Но искушение слишком велико. Подобным переживаниям присуща поразительная достоверность и реалистичность. В них есть что-то бескрайнее. Они могут сопровождаться сознанием того, что в твоем теле умещается вся Вселенная, что ты един со всем на свете. Это слишком опьяняет, и для того, чтобы такие переживания не пошли на укрепление, усиление эго, требуется огромная честность перед собой и очень чистая совесть. Чем возвышеннее энергии, с которыми работаешь, тем опаснее приписывать своему эго происходящее — ведь оно, как рано или поздно понимаешь, представляет собой далеко не личностный процесс. Эти события всеобщи, они намного обширнее всего того, с чем мы отождествляем себя в текущем воплощении.

Эго имитирует духовные переживания и внешние признаки духовности ради надуманной выгоды, которую это якобы может принести; однако оно вовсе не желает чем-то жертвовать.
Тот, кто думает, что чего-то достиг, поддался соблазну дочерей Мары.
Чогьям Трунгпа Ринпоче

Положение людей с одухотворенным эго весьма шатко и незавидно, хотя сами они воображают себя красавицами на духовном маскараде. На деле духовность стала для них защитной маской, помогающей не разоблачать свое истинное лицо, хотя именно к этому и сводится настоящая духовность. Всезнающее эго прекрасно разбирается в духовности, окружает себя непрошибаемой броней, и потому само уже не в силах понять, что обратило свои познания себе же во вред. Поскольку ему известно все — любое дхармическое толкование и медитативное состояние, — не может быть и речи о подлинной открытости, которая позволила бы сообразить, что именно это «всеведение» и отгораживает от духовной жизни.
Но одухотворенное эго «пуленепробиваемо». Когда человек лишен какого-либо контекста понимания природы духовных переживаний и учений — а порой, впрочем, и в тех случаях, когда такой контекст есть, — эго перехватывает полученные ощущения и истины, перестраивает их в новые созвездия и пускает по орбите вокруг самого себя. Позже все это поглощается «пуленепробиваемым» центром. И если сама ткань эго составлена из переживаний и учений, прошибить его удастся разве что чудом.
Любой, кто достаточно хорошо знаком с деятельностью эго, без труда согласится с тем, что оно вполне способно на такие изощренные трюки, как восхождение к довольно высокому духовному положению, но неискушенному «духовному туристу» никогда не придет в голову столь нелепая на первый взгляд мысль. Однако до тех пор, пока весь внутренний контекст личности не перейдет к системе отсчета, центром которой является Иное, или Бог, эго неизменно будет истолковывать любые духовные переживания так, как ему выгодно.
Свидетельства духовного материализма встречаются во всех традициях и культурах. Для того чтобы вернуть себе незаконно присвоенные эго духовные территории, требуется отточенное умение распознавать те случаи, когда происходящим на сцене заправляет эго, а также само желание подвергать сомнениям догадки, выдвинутые эго на основе своих собственных толкований и целей.


Добавлено спустя 2 минуты 5 секунд:
Отсель решилась урезать имена цитируемых авторов.


ДУХОВНЫЙ ТУПИК

Однажды проснувшись, нужно проснуться еще раз. Старайтесь понять своего врага. Приложите усилия, но не вступайте в борьбу... посмотрите, из чего он слеплен, какую ложь говорит, в чем его неискренность... Нужно узнать, какую власть над вами он имеет, а на это требуется время. Стремитесь чаще наблюдать за ним и понять, что его с вами связывает и в чем вред этих связей.
Представьте, что мчитесь на машине в бесконечность, но краем глаза замечаете проулок — слишком манящий, чтобы промчаться мимо, даже не взглянув, что там. Но в конце проулка только глухой тупик, а к тому времени, когда находите объезд, все улицы до неузнаваемости изменились и вы решаете, что проще будет сделать еще один круг. Однако всякий раз, когда возвращаетесь в исходную точку, пейзаж снова преображается, и потому вы ездите по кругу часами... или годами.
Нужно знать себя, знать свои слабости.
Ландшафт постоянно меняется, и вы, похоже, все время видите что-то новое. Все вокруг красочное и увлекательное, и вы вскоре забываете, что начиналось это с какого-то тупичка.
Именно так часто и выглядит «духовное путешествие» человека: на каком-то отрезке пути он сворачивает в сторону, но занятные (хотя далеко не всегда приятные) достопримечательности — новый гуру, психологический прорыв, предложение потрясающей работы, два месяца блаженства и экстаза, развод и повышение до статуса учителя медитации — создают иллюзию того, что путешествие к цели продолжается. Что-то, во всяком случае, происходит. В конце концов по духовному пути идут все без исключения, не так ли? И человек продолжает ехать по накатанной колее, изучает тупики жизни и нередко забывает, куда вообще собирался попасть, — но жизнь вполне приятна, а почетных званий, поощрений и переживаний все больше...

«Толку нет, а красиво» — вот как можно определить это распространенное явление. Духовный искатель и впрямь смотрится неплохо: задачи у него ответственные, друзей в духовном сообществе немало, в вопросах дхармы подкован, да и кое-какие переживания с прозрениями случались. Духовных регалий хватает, репутация безукоризненная — но он, тем не менее, в глухом тупике.
Первым — и нередко последним — пунктом, где застревают духовные ученики, становится область мистических переживаний и явлений. Даже самого Будду, когда он стоял на пороге окончательного пробуждения, Мара прельщал образами дивных красавиц.
Это универсальная истина: если человек к чему-то привязан, его привязанность длится до тех пор, пока он вдруг не окажется в состоянии отойти от нее, ведь люди всегда рано или поздно отходят чуть в сторону. Абсолютных привязанностей не бывает.
Нас не просто приучили думать, что мистические переживания и есть основной пейзаж духовного пути; явления эти так притягательны, Taк далеки от постылой сферы человеческих страданий, что возникает непреодолимое искушение задержаться — вместо того чтобы двигаться дальше. Рам Дасс рассуждает о том, каким соблазнительным для него и других учеников был восторг мистических состояний на заре духовных исканий:
Практики и ритуалы очень повлияли на нас, мы испытывали все больше духовных переживаний, и со временем каждый погрузился в состояние блаженства. Мы были совершенно очарованы этими явлениями, которые стали следствием занятий, медитаций и духовного очищения... Традиции, однако, предупреждают о подобном явлении. В частности, буддизм говорит о вероятности навечно застыть в состоянии транса, где ощущаешь свое всеведение, всемогущество и вездесущность. Буддизм советует просто признавать факт этих состояний и двигаться дальше. Но искушение считать такие переживания недосягаемыми достижениями все равно слишком велико.

От подобного соблазна не свободен никто, хотя одни ощущают его острее и дольше других. Тот, кто не столкнулся с трудностями духовного пути на своем опыте и не познал глубину собственных страданий, не вправе полагать, будто его это не коснется и он никогда не задержится в сфере мистических переживаний.

...История о малыше и бабочке помогает разобраться в последовательных этапах духовного пути, на которых личность может отвлечься и задержаться, поддавшись соблазнам мистических переживаний и сил. Красивая бабочка олицетворяет чудесные переживания и явления, о которых мы говорили выше. Это Мара, искушающий Будду; это ощущения восторга, блаженства, ясности мыслей и единения; это большие и малые способности восприятия, нередко проявляющиеся в ходе напряженных духовных занятий.
Конечно, дело не в том, что эти прекрасные бабочки действительно существуют. Они — неотъемлемая часть окружающего мира, они радуют глаз, и сами по себе ни хороши, ни плохи. Обычно бабочки прилетают, словно из ниоткуда, порхают перед нами несколько секунд, а после исчезают в никуда. Но привычное течение событий меняется, однако, если нетерпеливый малыш ловит бабочку и пытается присвоить ее, удерживая в клетке.

Бабочка в клетке: размышление о мистическом переживании
В тот миг, когда малыш видит бабочку и любуется ее разноцветными крыльями, он свободен. Этот момент можно назвать «просветленным созерцанием». Но одно мгновение, как заведено, сменяется другим, когда в переживание вторгается мышление. Секунду назад мальчик просто наслаждался зрелищем, но теперь уже думает о том, что нужно поймать бабочку, отнести домой и посадить в клетку у кровати.
Нередко люди, однажды испытавшие озарение, тут же заявляют: «Я есмь истина». Подобное заявление действительно может быть верным, но, опять-таки, оно может оказаться очередным проявлением эго.
Подавляющее большинство людей стремится объять мистические переживания умом, забрать их «домой», сделать своей собственностью, присвоить, чтобы извлекать на свет всякий раз, когда захочется поиграть.
Трунгпа Ринпоче предполагает:
Первой реакцией на переживание [пробуждения] может стать желание описать его в своем дневнике, изложить испытанное словами. Запечатленные на бумаге слова, обсуждение с другими людьми и беседы с теми, кто стал свидетелем твоих переживаний, — это попытки не утратить свою связь с переживанием.

Вначале переживание проявляется в чистом виде, но, если оно приятно и приносит временное избавление от страданий, нам хочется сделать его своим, поймать и посадить в клетку с табличкой: «Мое мистическое переживание».

Бабочка напоказ: духовное самолюбие
Мы гордимся своими мистическими переживаниями, как малыш — пойманной бабочкой. Мы отводим друзей в сторону и сбивчиво пересказываем им о том, какие особые ощущения испытали. Читая о переживаниях великих мистиков или слушая духовные лекции, мы понимающе киваем головой и заговорщически смотрим в глаза лектору. Малыш считает бабочку своей собственностью, будто он сам ее создал. То же чувствуем и мы, как если бы сами сотворили свои переживания и испытали их именно потому, что мы — это мы. Жиль Фарсе добавляет: «Мои переживания теряют цельность, стоит мне начать их обдумывать. Размышляя о них, я начинаю считать себя полновластным хозяином этих переживаний».
Демонстрируя свои мистические переживания другим, мы, как хвастливые малыши, отождествляем себя со случившимся, будто это наша заслуга. Но «бабочки» переживаний прекрасны сами по себе, а не потому, что мы посадили их в клетку. Они были до того, как их увидели мы, они чудесны всегда и не утратят своей красоты даже после того, как «улетят».

Улетевшая бабочка: поблекшие переживания
На многих людей — и особенно для тех, кто не сталкивался с приходящими и уходящими за долгие годы духовной практики мистическими переживаниями, — мимолетность этих переживаний и периодов просветленности оказывает опустошающее воздействие. Горечь утраты так велика, что люди всеми силами пытаются удержать даже жалкие крохи былого инсайта, убеждая себя в том, что он якобы не ускользнул.
Следует, однако, различать само переживание и воспоминания о нем. Переживания разворачиваются в настоящем, они всегда живы и непосредственны, а память о переживаниях мысленно переносит нас в прошлое. Любое мистическое переживание, которое не испытывается прямо сейчас, уже отошло в мир воспоминаний. Большая часть переживаний, изображаемых на торжественных стягах, с чьей помощью многие люди показывают свою незаурядность, давно канула в прошлое. Когда-то они были реальны и, не исключено, оставили заметный след в жизни человека, но теперь о них можно говорить лишь в прошедшем времени.
Мне интересен процесс пробуждения, длительный процесс развития, который может привести, но может и не привести к достижениям.

Опасность таится в мечте вернуть себе былое переживание. Это обычное желание, как и все прочие, и потому оно само по себе становится помехой. Я знал многих людей, для которых попытки вернуть прошлое превратились в источник мучений. Они горевали, что утратили столь чудесные состояния, ведь понимание того, что подобные свершения — такой высокий уровень! — можно потерять, причиняет огромные страдания.
Но переживания действительно можно утратить; чаще всего так и случается. И это горько. Похмелье просветленности вызывает у обычного невротического сознания острую головную боль. Малыш понимает, что бабочка улетела навсегда. Ее не было в клетке, когда он вернулся с прогулки, не объявилась она ни на следующий день, ни через неделю. Действительность порой наносит нам весьма жестокие удары.
Хвастливому ребенку стыдно признаваться, что у него нет больше бабочки. Если школьные друзья спросят его, как она поживает и почему он не принес ее показать, он может даже соврать, будто бабочка приболела либо мама не разрешила взять клетку с собой, — главное, сделать вид, что с бабочкой все в порядке.
Пока мы существуем в этом мире, выражение любви и сострадания будет в миллион раз важнее наших опытов по переходу к иным состояниям бытия, из которых этот мир невозможно ни наблюдать, ни познавать.
Сходным образом, те, кто чрезмерно привязан к своим мистическим переживаниям, не желают признаваться ни окружающим, ни самим себе в том, что в действительности переживания давно миновали. Подсознательно они чувствуют: раз уж ощущение просветленности не удалось удержать, то, возможно, и удерживать-то было нечего.

Понимание, что бабочка улетела: примирение с действительностью
Малышу, так или иначе, придется смириться с тем, что бабочка не вернется, но каждый ребенок будет вести себя при этом по-своему. Один надуется, но по-прежнему будет рассказывать, какая она была красивая; он, быть может, даже слепит из пластилина ее точную копию с таким видом, будто на самом деле бабочка никуда и не улетала. Второй малыш смирится с тем фактом, что бабочки у него больше нет, хотя сознание этого придет не без внутренней борьбы. Наконец, третий воспримет побег бабочки как данность и будет жить дальше, не оглядываясь на прошлое.
Люди по-разному признают исчезновение мистических переживаний, и зависит это от целого ряда факторов. Поневоле напрашивается сравнение с тем, как разные люди умирают: одни до последнего вздоха кричат и дергаются, другие сопротивляются и сознают собственную борьбу, а третьи уходят спокойно и безмятежно. Способность отказаться от величия мистического переживания, олицетворявшего собой кратковременный побег из мира страданий, сопоставима с малой смертью эго.

И все же большая часть духовного пути представляет собой поле битвы между привязанностью и отречением. В каком-то смысле, вся духовная жизнь — это вечное преследование красивых бабочек, ни одну из которых ты не вправе признать своей собственностью Бабочки всегда проскальзывают между прутьями, но, даже зная об этом, люди все равно ловят их и сажают в клетки.
Устешная практика — это не обязательно практика безупречная, но та, которая позволяет избежать ловушек, возможных на любом из достигнутых вами уровней.
После долгого противостояния жадности и отрешенности последняя понемногу дается все проще. Дело облегчается тем, что в повторяющихся схватках человек терпит столько поражений, что отказ от борьбы становится единственным шансом «победить».
Что, собственно, нас больше интересует — красивые бабочки или сама действительность? Выбор не так прост, учитывая, что многие не имеют ни малейшего представления о яви и не в силах узнать о ней хоть что-то, пока не откажутся от ловли пестрых бабочек.
Существуют разные точки зрения на то, что происходит, когда человек сам выпускает бабочку на волю. Некоторые учителя полагают, что случается нечто запредельное, чрезвычайно глубокое, но подробностей не поясняют; другие же считают, что даже запредельное остается обычным, преходящим переживанием, пусть и воспринимается совершенно сознательно. В конечном счете узнать это можно, только выпустив из рук прекрасную бабочку. Можно прочесть тысячи рассказов о том, что случалось с другими, когда они отказывались от страсти к разноцветным жучкам, но, пока сам этого не сделал, все остается лишь слухами.

У нашей истории нет традиционного счастливого конца. Эпилог сводится к тому, что малыш — и весь наш беспробудно спящий мир — отправляется на поиски своей бабочки и находит не только ее, но и несколько коконов, откуда вот-вот появятся другие мотыльки. Он несет все это в дом и скоро понимает, что бабочки плодятся, и для того, чтобы рядом всю жизнь были прекрасные жучки, ему достаточно просто выходить время от времени и собирать созревшие коконы.
Однако для большей части людей сказка кончается непрестанной борьбой и метаниями между мечтами о действительности, желанием ею повелевать и примирением с реальностью как она есть. Таким образом, в духовном пересказе нашей истории счастливый конец означает не бескрайнее поле с коконами, а постижение малышом прежде всего того, что бабочка вообще ему не принадлежит; следствием этого со временем станет способность радоваться увиденным бабочкам и без сожалений провожать их взглядом.
Следует внимательно изучить всю совокупность духовного опыта со всеми вытекающими из него последствиями, чтобы убедиться, для человека даже на небесах нет окончательного пристанища.


Добавлено спустя 1 минуту 8 секунд:
Отсель решилась урезать имена цитируемых авторов.


ДУХОВНЫЙ ТУПИК

Однажды проснувшись, нужно проснуться еще раз. Старайтесь понять своего врага. Приложите усилия, но не вступайте в борьбу... посмотрите, из чего он слеплен, какую ложь говорит, в чем его неискренность... Нужно узнать, какую власть над вами он имеет, а на это требуется время. Стремитесь чаще наблюдать за ним и понять, что его с вами связывает и в чем вред этих связей.
Представьте, что мчитесь на машине в бесконечность, но краем глаза замечаете проулок — слишком манящий, чтобы промчаться мимо, даже не взглянув, что там. Но в конце проулка только глухой тупик, а к тому времени, когда находите объезд, все улицы до неузнаваемости изменились и вы решаете, что проще будет сделать еще один круг. Однако всякий раз, когда возвращаетесь в исходную точку, пейзаж снова преображается, и потому вы ездите по кругу часами... или годами.
Нужно знать себя, знать свои слабости.
Ландшафт постоянно меняется, и вы, похоже, все время видите что-то новое. Все вокруг красочное и увлекательное, и вы вскоре забываете, что начиналось это с какого-то тупичка.
Именно так часто и выглядит «духовное путешествие» человека: на каком-то отрезке пути он сворачивает в сторону, но занятные (хотя далеко не всегда приятные) достопримечательности — новый гуру, психологический прорыв, предложение потрясающей работы, два месяца блаженства и экстаза, развод и повышение до статуса учителя медитации — создают иллюзию того, что путешествие к цели продолжается. Что-то, во всяком случае, происходит. В конце концов по духовному пути идут все без исключения, не так ли? И человек продолжает ехать по накатанной колее, изучает тупики жизни и нередко забывает, куда вообще собирался попасть, — но жизнь вполне приятна, а почетных званий, поощрений и переживаний все больше...

«Толку нет, а красиво» — вот как можно определить это распространенное явление. Духовный искатель и впрямь смотрится неплохо: задачи у него ответственные, друзей в духовном сообществе немало, в вопросах дхармы подкован, да и кое-какие переживания с прозрениями случались. Духовных регалий хватает, репутация безукоризненная — но он, тем не менее, в глухом тупике.
Первым — и нередко последним — пунктом, где застревают духовные ученики, становится область мистических переживаний и явлений. Даже самого Будду, когда он стоял на пороге окончательного пробуждения, Мара прельщал образами дивных красавиц.
Это универсальная истина: если человек к чему-то привязан, его привязанность длится до тех пор, пока он вдруг не окажется в состоянии отойти от нее, ведь люди всегда рано или поздно отходят чуть в сторону. Абсолютных привязанностей не бывает.
Нас не просто приучили думать, что мистические переживания и есть основной пейзаж духовного пути; явления эти так притягательны, Taк далеки от постылой сферы человеческих страданий, что возникает непреодолимое искушение задержаться — вместо того чтобы двигаться дальше. Рам Дасс рассуждает о том, каким соблазнительным для него и других учеников был восторг мистических состояний на заре духовных исканий:
Практики и ритуалы очень повлияли на нас, мы испытывали все больше духовных переживаний, и со временем каждый погрузился в состояние блаженства. Мы были совершенно очарованы этими явлениями, которые стали следствием занятий, медитаций и духовного очищения... Традиции, однако, предупреждают о подобном явлении. В частности, буддизм говорит о вероятности навечно застыть в состоянии транса, где ощущаешь свое всеведение, всемогущество и вездесущность. Буддизм советует просто признавать факт этих состояний и двигаться дальше. Но искушение считать такие переживания недосягаемыми достижениями все равно слишком велико.

От подобного соблазна не свободен никто, хотя одни ощущают его острее и дольше других. Тот, кто не столкнулся с трудностями духовного пути на своем опыте и не познал глубину собственных страданий, не вправе полагать, будто его это не коснется и он никогда не задержится в сфере мистических переживаний.

...История о малыше и бабочке помогает разобраться в последовательных этапах духовного пути, на которых личность может отвлечься и задержаться, поддавшись соблазнам мистических переживаний и сил. Красивая бабочка олицетворяет чудесные переживания и явления, о которых мы говорили выше. Это Мара, искушающий Будду; это ощущения восторга, блаженства, ясности мыслей и единения; это большие и малые способности восприятия, нередко проявляющиеся в ходе напряженных духовных занятий.
Конечно, дело не в том, что эти прекрасные бабочки действительно существуют. Они — неотъемлемая часть окружающего мира, они радуют глаз, и сами по себе ни хороши, ни плохи. Обычно бабочки прилетают, словно из ниоткуда, порхают перед нами несколько секунд, а после исчезают в никуда. Но привычное течение событий меняется, однако, если нетерпеливый малыш ловит бабочку и пытается присвоить ее, удерживая в клетке.

Бабочка в клетке: размышление о мистическом переживании
В тот миг, когда малыш видит бабочку и любуется ее разноцветными крыльями, он свободен. Этот момент можно назвать «просветленным созерцанием». Но одно мгновение, как заведено, сменяется другим, когда в переживание вторгается мышление. Секунду назад мальчик просто наслаждался зрелищем, но теперь уже думает о том, что нужно поймать бабочку, отнести домой и посадить в клетку у кровати.
Нередко люди, однажды испытавшие озарение, тут же заявляют: «Я есмь истина». Подобное заявление действительно может быть верным, но, опять-таки, оно может оказаться очередным проявлением эго.
Подавляющее большинство людей стремится объять мистические переживания умом, забрать их «домой», сделать своей собственностью, присвоить, чтобы извлекать на свет всякий раз, когда захочется поиграть.
Трунгпа Ринпоче предполагает:
Первой реакцией на переживание [пробуждения] может стать желание описать его в своем дневнике, изложить испытанное словами. Запечатленные на бумаге слова, обсуждение с другими людьми и беседы с теми, кто стал свидетелем твоих переживаний, — это попытки не утратить свою связь с переживанием.

Вначале переживание проявляется в чистом виде, но, если оно приятно и приносит временное избавление от страданий, нам хочется сделать его своим, поймать и посадить в клетку с табличкой: «Мое мистическое переживание».

Бабочка напоказ: духовное самолюбие
Мы гордимся своими мистическими переживаниями, как малыш — пойманной бабочкой. Мы отводим друзей в сторону и сбивчиво пересказываем им о том, какие особые ощущения испытали. Читая о переживаниях великих мистиков или слушая духовные лекции, мы понимающе киваем головой и заговорщически смотрим в глаза лектору. Малыш считает бабочку своей собственностью, будто он сам ее создал. То же чувствуем и мы, как если бы сами сотворили свои переживания и испытали их именно потому, что мы — это мы. Жиль Фарсе добавляет: «Мои переживания теряют цельность, стоит мне начать их обдумывать. Размышляя о них, я начинаю считать себя полновластным хозяином этих переживаний».
Демонстрируя свои мистические переживания другим, мы, как хвастливые малыши, отождествляем себя со случившимся, будто это наша заслуга. Но «бабочки» переживаний прекрасны сами по себе, а не потому, что мы посадили их в клетку. Они были до того, как их увидели мы, они чудесны всегда и не утратят своей красоты даже после того, как «улетят».

Улетевшая бабочка: поблекшие переживания
На многих людей — и особенно для тех, кто не сталкивался с приходящими и уходящими за долгие годы духовной практики мистическими переживаниями, — мимолетность этих переживаний и периодов просветленности оказывает опустошающее воздействие. Горечь утраты так велика, что люди всеми силами пытаются удержать даже жалкие крохи былого инсайта, убеждая себя в том, что он якобы не ускользнул.
Следует, однако, различать само переживание и воспоминания о нем. Переживания разворачиваются в настоящем, они всегда живы и непосредственны, а память о переживаниях мысленно переносит нас в прошлое. Любое мистическое переживание, которое не испытывается прямо сейчас, уже отошло в мир воспоминаний. Большая часть переживаний, изображаемых на торжественных стягах, с чьей помощью многие люди показывают свою незаурядность, давно канула в прошлое. Когда-то они были реальны и, не исключено, оставили заметный след в жизни человека, но теперь о них можно говорить лишь в прошедшем времени.
Мне интересен процесс пробуждения, длительный процесс развития, который может привести, но может и не привести к достижениям.

Опасность таится в мечте вернуть себе былое переживание. Это обычное желание, как и все прочие, и потому оно само по себе становится помехой. Я знал многих людей, для которых попытки вернуть прошлое превратились в источник мучений. Они горевали, что утратили столь чудесные состояния, ведь понимание того, что подобные свершения — такой высокий уровень! — можно потерять, причиняет огромные страдания.
Но переживания действительно можно утратить; чаще всего так и случается. И это горько. Похмелье просветленности вызывает у обычного невротического сознания острую головную боль. Малыш понимает, что бабочка улетела навсегда. Ее не было в клетке, когда он вернулся с прогулки, не объявилась она ни на следующий день, ни через неделю. Действительность порой наносит нам весьма жестокие удары.
Хвастливому ребенку стыдно признаваться, что у него нет больше бабочки. Если школьные друзья спросят его, как она поживает и почему он не принес ее показать, он может даже соврать, будто бабочка приболела либо мама не разрешила взять клетку с собой, — главное, сделать вид, что с бабочкой все в порядке.
Пока мы существуем в этом мире, выражение любви и сострадания будет в миллион раз важнее наших опытов по переходу к иным состояниям бытия, из которых этот мир невозможно ни наблюдать, ни познавать.
Сходным образом, те, кто чрезмерно привязан к своим мистическим переживаниям, не желают признаваться ни окружающим, ни самим себе в том, что в действительности переживания давно миновали. Подсознательно они чувствуют: раз уж ощущение просветленности не удалось удержать, то, возможно, и удерживать-то было нечего.

Понимание, что бабочка улетела: примирение с действительностью
Малышу, так или иначе, придется смириться с тем, что бабочка не вернется, но каждый ребенок будет вести себя при этом по-своему. Один надуется, но по-прежнему будет рассказывать, какая она была красивая; он, быть может, даже слепит из пластилина ее точную копию с таким видом, будто на самом деле бабочка никуда и не улетала. Второй малыш смирится с тем фактом, что бабочки у него больше нет, хотя сознание этого придет не без внутренней борьбы. Наконец, третий воспримет побег бабочки как данность и будет жить дальше, не оглядываясь на прошлое.
Люди по-разному признают исчезновение мистических переживаний, и зависит это от целого ряда факторов. Поневоле напрашивается сравнение с тем, как разные люди умирают: одни до последнего вздоха кричат и дергаются, другие сопротивляются и сознают собственную борьбу, а третьи уходят спокойно и безмятежно. Способность отказаться от величия мистического переживания, олицетворявшего собой кратковременный побег из мира страданий, сопоставима с малой смертью эго.

И все же большая часть духовного пути представляет собой поле битвы между привязанностью и отречением. В каком-то смысле, вся духовная жизнь — это вечное преследование красивых бабочек, ни одну из которых ты не вправе признать своей собственностью Бабочки всегда проскальзывают между прутьями, но, даже зная об этом, люди все равно ловят их и сажают в клетки.
Устешная практика — это не обязательно практика безупречная, но та, которая позволяет избежать ловушек, возможных на любом из достигнутых вами уровней.
После долгого противостояния жадности и отрешенности последняя понемногу дается все проще. Дело облегчается тем, что в повторяющихся схватках человек терпит столько поражений, что отказ от борьбы становится единственным шансом «победить».
Что, собственно, нас больше интересует — красивые бабочки или сама действительность? Выбор не так прост, учитывая, что многие не имеют ни малейшего представления о яви и не в силах узнать о ней хоть что-то, пока не откажутся от ловли пестрых бабочек.
Существуют разные точки зрения на то, что происходит, когда человек сам выпускает бабочку на волю. Некоторые учителя полагают, что случается нечто запредельное, чрезвычайно глубокое, но подробностей не поясняют; другие же считают, что даже запредельное остается обычным, преходящим переживанием, пусть и воспринимается совершенно сознательно. В конечном счете узнать это можно, только выпустив из рук прекрасную бабочку. Можно прочесть тысячи рассказов о том, что случалось с другими, когда они отказывались от страсти к разноцветным жучкам, но, пока сам этого не сделал, все остается лишь слухами.

У нашей истории нет традиционного счастливого конца. Эпилог сводится к тому, что малыш — и весь наш беспробудно спящий мир — отправляется на поиски своей бабочки и находит не только ее, но и несколько коконов, откуда вот-вот появятся другие мотыльки. Он несет все это в дом и скоро понимает, что бабочки плодятся, и для того, чтобы рядом всю жизнь были прекрасные жучки, ему достаточно просто выходить время от времени и собирать созревшие коконы.
Однако для большей части людей сказка кончается непрестанной борьбой и метаниями между мечтами о действительности, желанием ею повелевать и примирением с реальностью как она есть. Таким образом, в духовном пересказе нашей истории счастливый конец означает не бескрайнее поле с коконами, а постижение малышом прежде всего того, что бабочка вообще ему не принадлежит; следствием этого со временем станет способность радоваться увиденным бабочкам и без сожалений провожать их взглядом.
Следует внимательно изучить всю совокупность духовного опыта со всеми вытекающими из него последствиями, чтобы убедиться, для человека даже на небесах нет окончательного пристанища.

СообщениеДобавлено: 24 мар 2021, 23:09
koт
Хм. А что думает Отец о твоём "духовном кризисе"?

СообщениеДобавлено: 28 мар 2021, 09:44
просто Соня
Точка зрения Филип Капло-роси о макё:
...На определенном этапе занятий дзэн ученик может столкнуться с иллюзорными явлениями, фантазиями и странными ощущениями, известными под названием макё... К этому относятся как обычные, но обостренные зрительные и слуховые впечатления, ощущения падения или полета, таяния собственного тела, так и волнующие озарения, образы Бога или Будды, ясновидение...

Сами по себе эти явления нельзя назвать вредными, но, если ученик не понимает их истинной природы и обольщается ими, они могут стать серьезными помехами для занятий...

Другие религии накопили огромный запас подобных переживаний — видения Бога или божеств, звучание небесных голосов, чудеса, божественные послания, очищение с помощью обрядов и наркотических средств... но с точки зрения дзэн все эти состояния лишены подлинной религиозной значимости и, следовательно, остаются просто макё.
Далее Капло-роси переходит к рассуждениям о природе макё:
В чем сущность отвлекающих явлений под названием маке? Это кратковременные состояния ума, возникающие в ходе дза-дзэн, когда ученик уже развил у себя определенные способности к сосредоточению и его практика стала зрелой. Когда вздымающиеся и опадающие на поверхности ума мыслеволны отчасти успокаиваются, на гладь разума случайно прорываются отложившиеся в глубинных уровнях сознания остаточные элементы давних переживаний, производящие впечатление высшей, более обширной реальности. Таким образом, маке представляет собой смесь реального и нереального, чем-то схожую с обычными сновидениями. Человек редко запоминает, что снилось ему в состоянии глубокого сна; чтобы сновидение запомнилось, его нужно увидеть обычно в полусне. По той же причине маке не досаждает тому, кто пребывает в состоянии самадхи, глубокого сосредоточения.

Капло-роси указывает, что макё на самом деле приносит ощущение высшей действительности и одновременно реально и нереально. Но даже самые достоверные переживания все равно относят к макё; их советуют не пытаться осмыслить. Интересно, что даже тем макё, которые могут приходит из глубочайших недр человеческой души, не стоит уделять внимания и придавать значение.
«Тот, кто ищет духовного освобождения, добившись однажды своей цели, то есть попав на небеса, не должен останавливаться даже ни этом.»

В дзэн настоятельно рекомендуют не стараться определять на основе подобных явлений уровень собственного духовного развития, то есть нигде не задерживаться на пути к самой вершине. Капло-роси предупреждает:

Пусть вас не искушает мысль о том... что такие видения сами по себе несут какое-то содержание. Даже самый прекрасный образ Будды не означает, что вы стали ближе к себе, как сон о миллионном состоянии не делает богаче наяву. Нет никаких причин восторгаться такими маке. Верно и другое: не стоит тревожиться, какими ужасными ни выглядели бы явившиеся вам чудовища. И, прежде всего, не поддавайтесь тем видениям, где Будда или другие боги благословляют вас, передают какую-то божественную весть; не соблазняйтесь также маке, предвещающими события, которые позже и вправду сбываются. Так вы лишь растратите свои силы на погоню за безделицами.
...В самом широком смысле слова, маке означает все, кроме истинного просветления.

Но большая часть людей редко считает видения и предсказания «безделицами». Эти переживания оставляют сильные впечатления, а порой и высочайшее почтение к миру мистического, но для убежденного духовного ученика и они слишком бесцветны по сравнению с подлинным проникновением в самые основы сознания.

дзэн-буддизм не проводит различий между переживаниями приятными и неприятными, образами Будды и демонов, состояниями восторга и ужаса. Современные духовные взгляды придают огромную важность блаженству, экстазу и восторгу, одновременно подавляя либо отрицая ощущения страха, горя, печали, страданий и отчужденности, которые лишь в редких случаях относят к мистическим переживаниям. Но,все это, по существу, — одно и то же.

Дзэн не стремится обучить ясновидению, психическим силам и пророческому дару. Не важно, обладает ученик особыми способностями или нет; в некоторых случаях, впрочем, их лучше вовсе не иметь, так как подобные силы могут стать помехой. Но наставники хотят от учеников большего — те должны осознать себя как будду, погрузиться в окончательную Реальность и служить Ей. С точки зрения этой задачи безделицей становится даже личное благословение самого Будды. Зачем останавливаться на благословении, если каждый способен осознать, что он сам и есть будда, а затем помочь в этом другим?

Духовный комфорт

Понятие «духовного комфорта» означает угрозу остановки на духовном пути по причине удобства определенного этапа; такое случается даже на очень высоких уровнях достижений и самоотречения. Люди тянутся к духовному комфорту, веря, будто он избавляет от страданий. Мало кто делает это сознательно, но неосознанно об этом мечтают большинство людей.

Мы, люди, всеми силами стараемся избегать реальности страданий и, разумеется, ищем покоя и комфорта во всех сферах своего существования. Духовный искатель может стремиться к высокому положению и званию в своей духовной школе, где статус «способного ученика» либо даже самого учителя отражает определенную меру безопасности и надежности.

Идея духовного комфорта применима также к эзотерическим, внутренним сферам существования. У людей есть склонность делать передышку, достигая определенного уровня. Таким уровнем может стать, например, самообладание, безмятежность либо дар различения — одно из качеств, считающихся важными в той или иной духовной традиции. Человек может подняться даже на высший уровень, сравниться со своим учителем или превзойти его. Наконец, он может погрузиться в отрешенное состояние, отождествляя себя с «наблюдателем». Так или иначе, духовные искатели попадают в одну широко распространенную ловушку: они заверяют себя, что прошли большой путь и потому заслужили короткий отдых.

«У многих людей удивительна стойкая склонность засыпать — погружаться в дремоту, подыскивать удобные привычки, каждое утро ходить в дзэн-до и всецело окружать себя уютом и безопасностью. Тем, кто приходит, я часто говорю: «Сидеть тут небезопасно. Дело не в удобстве. Сюда приходят, чтобы очистить себя слой за слоем, разобрать по косточкам и уничтожить».

На дза-дээн Арно Дежарден говорит: «Я желаю вам, во-первых, не слишком больших усилий, разочарований и мучений, а во-вторых, не слишком стремительных успехов. Если спокойствие и отсутствие мыслей наступают, как только садишься и обращаешь внимание внутрь себя, они могут стать притупляющим разум наркотиком». Дежарден не хочет, чтобы его ученики довольствовались первыми успехами, но не потому, что желает им страданий; он просто хорошо понимает опасность комфорта. Вообще говоря, именно сострадательная мечта помочь ученикам избавиться от страданий заставляет его желать им меньше поверхностных удобств.

Опасность сохраняется до тех пор, пока остаются следы отождествления с эго, а на деле это означает вечную угрозу, поскольку человеку очень трудно определить, осталось в нем эго или нет, — вопрос слишком тонкий и щекотливый, чтобы предполагать, будто тебе эта опасность уже не грозит.

Люди задерживаются даже на высших уровнях сознания, не понимая, что застряли, пусть и в чрезвычайно возвышенном положении, а происходит это именно потому, что ловушки духовного пути многочисленны и неприметны. Возникает вопрос: «Человек может остановиться где угодно, так существует ли само Просветление? Возможно, Окончательное Просветление и есть последний непреодолимый порог?» И этот вопрос очень полезно задать любому, кто хотя бы втайне гордится собой и своими достижениями.

Арно Дежарден: «Величайшее сокровище»:
... А потом я узнал, что величайшие сокровища создаются качествами, лишенными на вид какой-либо эзотеричности и таинственности, — добротой, любовью, состраданием, доброй волей и отзывчивостью. Это был прекрасный урок.

СообщениеДобавлено: 30 мар 2021, 20:48
просто Соня
Непреходящее осознание

Это первичное узнавание Одного Вкуса — не создание, но Распознание того факта, что вы и Космос — это Один Дух, Один Вкус, Один Жест — составляет великий дар недуальных традиций. В упрощенной форме это распознавание происходит примерно так.
(Далее следуют разнообразные «указующие» инструкции сосредоточивающие внимание непосредственно на сущностной природе ума или внутреннем Духе. это включает в себя умышленные многократные повторы. Если вы хотите чтобы оставшаяся часть этого раздела пошла вам на пользу, пожалуйста, читайте ее медленно и неторопливо, позволяя словам и повторениям доходить до вашего сознания. Вы также можете использовать эти разделы как материал для медитации, используя один-два абзаца — или даже одно-два предложения — для каждого сеанса.)

Мы начинаем с постижения того, что чистая Самость или надличностный Свидетель — это непреходящее сознание, даже когда мы сомневаемся в его существовании. К примеру, прямо сейчас вы осознаете эту книгу, комнату, окно, небо, облака... Вы можете расслабиться и просто отметить, что вы осознаете, как все эти объекты проплывают мимо. Облака проплывают по небу, мысли проплывают в голове, и когда вы их замечаете, вы без усилий их осознаете. Происходит простое, непринужденное, спонтанное свидетельствование всего, что бы ни присутствовало.

В состоянии этого простого свидетельствующего осознания вы, возможно, заметите: я осознаю свое тело и, следовательно, я — не просто мое тело. Я осознаю свой ум и, значит, я — не просто мой ум. Я осознаю свою самость и, значит, я — не просто эта самость. Скорее я неким образом оказываюсь Свидетелем своего тела, своего ума, своей самости.
Это воистину очаровательно. Я могу видеть свои мысли и, потому, я не являюсь этими мыслями. Я осознаю телесные ощущения и, потому, я не являюсь этими ощущениями. Я осознаю свои эмоции и, потому я не являюсь просто этими эмоциями. Каким-то образом я являюсь Свидетелем всего этого!

Но что собой представляет сам этот Свидетель? Кто или Что выступает очевидцем этих объектов, наблюдает, как проплывают облака, мысли и объекты? Кто или Что является этим подлинным Видящим, чистым Свидетелем, который находится в самой сердцевине того, что я есть?
это свидетельствующее осознание и есть сам Дух, сам просветленный ум, сама природа Будды, сам Бог в своей полноте.

соприкосновение с Духом, Богом или просветленным умом — это не что-то труднодостижимое. Это ваше простое свидетельствующее осознание здесь и сейчас. Если вы видите эту книгу, у вас уже есть ее осознание — полное осознание — прямо сейчас.
В весьма знаменитом тексте Дзогчена или Маха-Ати-буддизма (одной из величайших недуальных традиций) об этом сказано так: «Иногда некоторые медитирующие говорят, что им сложно распознать «природу ума» — в Дзогчене под «природой ума» подразумевается изначальная Чистота или предельная Пустота — она означает недуальный Дух как бы его ни называли. Дело в том, что эта «природа ума» — непреходящее свидетельствующее осознание, и некоторым медитирующим трудно в это поверить. Они воображают, что распознать это непреходящее осознание трудно или даже невозможно, и что им придется работать изо всех сил и медитировать очень долго, чтобы обрести этот просветленный ум — в то время как это просто их непреходящее свидетельствующее осознание, в полной мере функционирующее прямо сейчас.

«Некоторые из практикующих медитацию полагают, что распознать природу ума невозможно. Они впадают в депрессию, по их щекам струятся слезы. Но нет никаких причин грустить. Ее вовсе не невозможно распознать. Пребывайте непосредственно в том, что думаете, будто невозможно распознать природу ума, и это она и есть».

А по поводу того, будто с этим непреходящим свидетельствующим осознанием трудно установить контакт, сказано: «Некоторые медитирующие не дают своему уму успокоиться в самом себе [простое наличное осознание] как следует делать. Вместо этого они позволяют ему наблюдать извне или искать внутри. Вы никогда не увидите и не обнаружите [Дух] посредством внешнего наблюдения или внутреннего поиска. Нет никаких причин наблюдать извне или искать изнутри. Войдите непосредственно в этот ум, который наблюдает извне или ищет изнутри, и это именно то, что надо».

Мы осознаем эту комнату; это именно то, именно это осознание и есть вездесущий Дух. Мы осознаем плывущие по небу облака; и это именно то, именно это осознание и есть вездесущий Дух. Мы осознаем мысли, проплывающие в уме; и это именно то, именно это осознание и есть вездесущий Дух. Мы осознаем боль, смятение, ужас, страх; это именно то.
Другими словами, предельная реальность — это не что-то видимое, но, скорее, сам непреходящий Видящий. Видимые вещи приходят и уходят, они радостны или печальны, приятны или болезненны — но Видящий не является ни одной из этих вещей, он не приходит и не уходит. Свидетель не делает исключений и не колеблется, он не входит в этот поток времени. Свидетель — это не объект, не что-то видимое, но непреходящий Очевидец всего сущего, простой Свидетель — Я Духа, центр циклона, просвет, который и есть Бог, прогалина, представляющая собой чистую Пустоту.

Нет такого времени, когда у вас нет доступа к свидетельствующему осознанию. В любой отдельный момент существует спонтанное осознание всего, что бы ни происходило — и это простое, спонтанное, непроизвольное осознание и есть сам вездесущий Дух. Даже когда вы думаете, что не видите его, само это осознание и есть Дух. И, значит, предельное состояние сознания — сам внутренний Дух — не трудно достижимо, а неизбежно.

Неважно, какие объекты или содержания присутствуют в текущий момент; что бы ни возникало — все замечательно. Иногда людям бывает трудно постичь Дух, так как они пытаются видеть в нем объект осознания или объект понимания. Однако предельная реальность — это не что-то видимое, это Видящий. Дух — это не объект; это предельный, непреходящий Субъект и, значит, это не что-то такое, что может возникнуть перед вами как камень, образ, идея, свет, чувство, прозрение, лучезарное облако, яркое видение или ощущение великого блаженства. Все это прекрасно, но все это — объекты, каковым Дух не является.

Таким образом, когда вы пребываете в Свидетеле, вы не увидите ничего в особенности. Подлинный Видящий не является ничем из того, что можно видеть, и потому вы просто начинаете с разотождествления со всеми объектами:
Я осознаю ощущения в своем теле; это объекты, я — не они. Я осознаю мысли в своей голове; это объекты, я — не они. В данный момент я осознаю свою самость, но это всего лишь еще один объект, и я — не она.
Виды природы проплывают перед глазами, мысли проплывают в уме, чувства проплывают в теле, но я не являюсь ничем из всего этого. Я — не объект. Я — чистый Свидетель всех этих объектов. Я — Сознание как таковое.

Итак, пребывая в чистом Свидетеле, вы не видите ничего в особенности — что бы вы ни видели, все в порядке, так оно и должно быть. Скорее, пребывая в предельном субъекте или Свидетеле, перестав отождествлять себя с объектами, вы просто начнете замечать ощущение безграничной Свободы. Эта Свобода — не что-то, что вы увидите; это то, что вы есть. Когда вы Свидетель мыслей, вы не ограничены мыслями. Когда вы Свидетель чувств, вы не ограничены чувствами. На месте вашей ограниченной самости попросту появляется огромное ощущение Открытости и Освобождения. Как объект, вы ограничены; как Свидетель, вы Свободны.
Мы не увидим эту Свободу, мы будем пребывать в ней. Необъятный океан бесконечного покоя.

Итак, мы пребываем в этом состоянии чистого и простого Свидетеля, подлинного Видящего, которое представляет собой необъятную Пустоту и чистую Свободу, и мы позволяем всему видимому появляться, как ему угодно. Дух пребывает в Свободном и Пустом Видящем, а не в ограниченных, связанных, смертных объектах, которые проходят перед ним в мире времени. Итак, мы пребываем в необъятной Пустоте и Свободе, в которых возникают все вещи.

Мы не достигаем этого чистого свидетельствующего осознания и не устанавливаем с ним контакт. Невозможно установить контакт с тем, чего мы никогда не теряли. Скорее, мы пребываем в этом простом, ясном, непреходящем осознании, просто замечая, что уже происходит. Мы уже видим небо. Мы уже слышим пение птиц. Мы уже ощущаем прохладный ветерок с побережья. Простой Свидетель уже присутствует, уже действует, он уже случился. Вот почему мы не контактируем с этим Свидетелем и не вызываем его к жизни, но просто замечаем, что он всегда уже присутствует как простое и спонтанное осознание всего, что бы ни происходило в данный момент.

Мы также замечаем, что этот простой, непреходящий Свидетель не требует абсолютно никаких усилий. Не требуется никаких усилий, чтобы слышать звуки, видеть пейзаж, чувствовать прохладу ветерка: все это уже происходит, и мы спокойно пребываем в этом свидетельствовании без усилий. Мы не следуем за этими объектами и не избегаем их. Именно потому что Дух — это непреходящий Свидетель, а не какая-либо из видимых вещей, мы Можем позволить всем видимым вещам приходить и уходить как им угодно. «Совершенный человек пользуется умом как зеркалом, — говорит Чжуан-цзы. — Оно никогда не схватывает и не отвергает; оно получает, но не хранит». Зеркало без усилий принимает то, что в нем отражается, так же, как вы без усилий видите небо прямо сейчас, и как Свидетель без усилий позволяет возникать любым объектам. Все приходит и уходит без усилий в зеркальном уме, каковым является простой Свидетель.

Когда я пребываю как чистый и простой Свидетель, я замечаю, что я не пойман миром времени. Свидетель существует лишь во вневременном настоящем. И опять же, это не то состояние которого трудно достичь, но, то, которого невозможно избежать. Свидетель видит лишь вневременное настоящее, потому что только вневременное настоящее действительно реально. Когда я думаю о прошлом, все эти прошлые мысли существуют прямо сейчас, в этом настоящем. Когда я думаю о будущем, все эти будущие мысли существуют прямо сейчас, в этом настоящем. Мысли о прошлом и будущем возникают прямо сейчас, в простом непреходящем осознании.

***
А когда прошлое происходило на самом деле, оно происходило, прямо сейчас. Когда будущее настает на самом деле, оно настает прямо сейчас. Существует только сейчас, существует только непреходящее настоящее: это все, что я могу непосредственно познавать. Таким образом, с вневременным настоящим не трудно установить контакт — его невозможно избежать, и это становится очевидным, когда я пребываю как чистый и простой Свидетель и наблюдаю, как прошлое и будущее проплывают мимо в простом, непреходящем сознании.

Вот почему, когда мы пребываем как непреходящий Свидетель, мы не находимся во времени. Пребывая в простом свидетельствующем осознании, я замечаю, что время проплывает передо мной или сквозь меня, как облака проплывают по небу. И именно поэтому я могу осознавать время. В моем простом пребывании в Настоящем, в моем Я-бытии в качестве чистого и простого Свидетеля Космоса, я — вне времени.

Таким образом, когда я прямо сейчас пребываю в этом простом, непреходящем Свидетеле, я нахожусь перед лицом Духа-Сегодня и всегда я — с Богом в этом простом, непреходящем состоянии свидетельствования. Экхарт говорил, что «Бог ближе ко мне, чем я сам», потому что Бог и я едины в непреходящем Свидетеле, который составляет природу самого внутреннего Духа — именно то, чем я являюсь в состоянии своего Я-бытия. Когда я не объект, я — Бог. (И каждое Я в целом Космосе может истинно утверждать это.)

Я не вхожу в это состояние непреходящего Свидетеля, которое и есть сам Дух. Я не могу войти в это состояние именно потому, что оно непреходяще. Я не могу начать Свидетельствовать; я лишь могу заметить, что это простое Свидетельствование уже происходит. У этого состояния никогда нет начала во времени, именно потому что оно действительно непреходяще. Вы не можете ни бежать от него, ни стремиться к нему; вы — это состояние, всегда. Именно поэтому Будды никогда не входили в это состояние, и чувствующие существа никогда его не покидали.

Когда я пребываю в этом простом, чистом, непреходящем Свидетеле, я пребываю в великом Нерожденном, я пребываю во внутреннем Духе, я пребываю в изначальной Пустоте, я пребываю в бесконечной Свободе. Меня нельзя видеть, у меня нет никаких качеств. Я — не то и не это. Я — не объект. Я — ни свет, ни тьма; ни большой, ни маленький; ни здесь, ни там; у меня нет ни цвета, ни места, ни пространства, ни времени; я — предельная Пустота или бесконечная Свобода, неограниченная до бесконечности. Я — щель или прогалина, в которой прямо сейчас возникает весь явленный мир, но я не возникаю в ней — она возникает во мне, в этой необъятной Пустоте и Свободе, которая и есть я.

Видимые вещи приятны или болезненны, счастливы или печальны, радостны или напуганы, здоровы или больны — но Свидетель этих вещей ни счастлив, ни печален, ни радостен, ни напуган, ни здоров, ни болен — но попросту Свободен. Как чистый и простой Свидетель, я свободен от всех объектов, свободен от всех субъектов, свободен от всего пространства и времени; свободен от рождения и свободен от смерти, а также от всего, что между ними. Я просто Свободен.

Когда я пребываю в чистом и простом Свидетеле, я замечаю, что это осознание не является опытом. Оно осознает опыт, но само не является опытом. Эпизоды опыта приходят и уходят. Они начинаются во времени, остаются на какое-то время, а потом проходят. Но все они возникают в простом отверстии или просвете, каковым является необъятное пространство того, что я есть. В этом необъятном пространстве проплывают облака, проплывают мысли и проплывают эпизоды опыта. Все они приходят, и все они уходят. Но само необъятное пространство, этот Свободный и Пустой Видящий, это просторное отверстие или просвет, в котором возникают все вещи, не приходит и не уходит, оно вообще не движется.

Поэтому, когда я пребываю в чистом и простом Свидетеле, я уже не увлечен поиском переживаний, будь то переживания плоти, ума или духа. Переживания — высокие или низкие священные или мирские, радостные или кошмарные — просто приходят и уходят, как бесконечные волны того океана, каковым я являюсь. Когда я пребываю в чистом и простом Свидетеле, я более не гонюсь за блаженством и мукой переживаемого опыта. Переживания проплывают по моему Подлинному Лику, как облака проплывают по ясному осеннему небу, и во мне есть место для всего.

Когда я пребываю в чистом и простом Свидетеле, я даже начинаю замечать, что сам Свидетель — это отдельная вещь или сущность, отстраненная от того, что она свидетельствует. Все вещи возникают внутри Свидетеля до такой степени, что сам Свидетель растворяется во всех вещах.

И вот, пребывая в простом, ясном, непреходящем осознании, я замечаю, что нет ни внутреннего, ни внешнего. Нет ни субъекта, ни объекта. Вещи и события по-прежнему полностью присутствуют и ясно возникают — проплывают облака, поют птицы, дует прохладный ветерок — но нет никакой отдельной самости, отшатывающейся от них. События просто возникают как они есть, без постоянного и возбужденного ожидания ограниченной самости или субъекта. События возникают как они есть, в великой свободе, не определяемые крошкой-я, смотрящим на них. Они возникают с Духом, как Дух, в отверстии или просвете, каковым я являюсь; они возникают не для того, чтобы быть видимыми и мучительно воспринимаемыми эго.

В своей ограниченной и самозамкнутой форме я пребываю «здесь», по эту сторону моего лица, глядя на мир, который находится «там», на «объективной» стороне. Я существую по эту сторону моего лица, и вся моя жизнь — это попытка спасти лицо, сохранить это самозамыкание, спасти это ощущение хватания и поиска — ощущение, которое отделяет меня от мира, который «там», от мира, который будет для меня желанным или отвратительным, к которому я буду стремиться или от которого я буду убегать, за который я буду хвататься или которого буду избегать, который я буду любить или ненавидеть. Внутреннее и внешнее вечно находятся в борьбе, проявляя все разнообразие надежды и страха: это драма спасения лица.

Мы говорим: «Потерять лицо — значит умереть от замешательства». И это глубокая истина: мы не хотим терять лицо! Мы не хотим умирать! Мы не хотим отказываться от ощущения отдельной самости! Однако этот первобытный страх потери лица, в действительности, и есть первопричина нашей глубочайшей муки, поскольку сохранение лица — сохранение тождества с телом-умом — это и есть механизм страдания, механизм разрывания Космоса на противостояние внутреннего и внешнего, жестокого разлома, который я переживаю как боль.
Но когда я пребываю в простом, чистом непреходящем осознании, я теряю лицо. Внутреннее и внешнее полностью исчезают. Вот как это происходит.

Когда я отбрасываю все объекты — я ни то, ни это — и пребываю в чистом и простом Свидетеле, все объекты с легкостью возникают в моем зрительном поле, все объекты возникают в пространстве Свидетеля. Я — просто отверстие или просвет, в котором возникают все вещи. Я замечаю, что все вещи возникают во мне, возникают в этом отверстии или просвете, которым я являюсь. Облака проплывают в необъятном отверстии, которое и есть я. Солнце светит в необъятном отверстии, которое и есть я. Небо существует в этом необъятном отверстии, которое и есть я; небо — во мне. Облака — на моей внутренней стороне; я наблюдаю их изнутри. Когда все вещи возникают во мне, я — это просто все вещи. Вселенная — это Один Вкус, и я и есть То.

Итак, когда я пребываю как Свидетель, все вещи возникают во мне в такой степени, что я сам являюсь всеми вещами. Нет ни субъекта, ни объекта, поскольку я не вижу облака, я — это облака. Нет ни субъекта, ни объекта, поскольку я не чувствую прохладного ветерка, я — это прохладный ветерок. Нет ни субъекта, ни объекта, поскольку я не слышу раскатов грома, я — это раскаты грома.
Я уже не по эту сторону моего лица, глядя на мир, который «там»; я — просто мир. Я — не здесь. Я потерял лицо — и обнаружил свой Подлинный Лик, сам Космос. Поет птица, и я — эта птица. Встает солнце, и я — это солнце. Сияет луна, и я — эта луна, в простом, непреходящем осознании.

Когда я пребываю в простом, чистом, непреходящем осознании, каждый объект является своим собственным субъектом. Каждое событие как бы «видит само себя», потому что теперь я — это событие, которое видит себя. Я не смотрю на радугу; я — радуга, которая видит себя. Я не гляжу на дерево; я — дерево, которое видит себя. Весь явленный мир продолжает возникать как он есть, за исключением того, что все субъекты и все объекты исчезли. Гора по-прежнему остается горой, но это не объект, на который смотрят, а я не отдельный субъект, который на нее смотрит. И я, и гора возникаем в простом, непреходящем осознании, и мы оба освобождаемся в этом просвете, мы оба обретаем свободу в этом недуальном пространстве, мы оба обретаем просветление в этом отверстии, которое и есть непреходящее осознание.

***
Эта открытость свободна от отчуждающего насилия, называемого «субъект и объект», «здесь» в противовес «там», самость в противовес другому, я в противовес миру. Я окончательно потерял лицо и обрел Бога, в простом непреходящем осознании.
Когда я пребываю как вневременной Свидетель, Великий Поиск прекращается. Великий Поиск — это враг непреходящего Духа, жестокая ложь перед лицом великодушной бесконечности. Великий Поиск — это поиск предельного опыта, сказочных видений, рая наслаждений, бесконечного благополучия, мощного прозрения — поиск Бога, поиск Богини, поиск Духа, однако Дух — не объект. Дух невозможно ухватить или увидеть, к нему нельзя стремиться, его нельзя достичь: Дух — это непреходящий Свидетель. Искать Видящего — значит упускать суть. Вечно искать — значит вечно упускать суть. Как вы можете искать то, что прямо сейчас осознает эту страницу. ВЫ И ЕСТЬ ЭТО САМОЕ! Вы не можете отправиться на поиски того, что и есть Искатель.

Когда я не объект, я — Бог. Когда я ищу объект, я перестаю быть Богом, и эту катастрофу никогда не исправить более интенсивным поиском дополнительных объектов.
Скорее, я лишь могу пребывать как Свидетель, который уже свободен от объектов, свободен от времени и свободен от поиска. Когда я не объект, я — Дух. Когда я пребываю — как свободный и бесформенный Свидетель, я — с Богом прямо сейчас, в этот вневременной и бесконечный момент. Я вкушаю бесконечность и пропитан полнотой, именно потому что я больше не ищу, но просто пребываю в том, что я есть.
До Авраама — я есть. До Большого Взрыва — я есть. После конца вселенной — я есть. Во всем великом и малом — я есть. И при всем этом меня никогда нельзя услышать, почувствовать, познать или увидеть; Я ЕСЬМЬ — непреходящий Видящий.
Именно потому, что предельная реальность — это не что-то видимое, а, напротив, Видящий, то, что видимо в любой момент, не имеет ни малейшего значения.

Видите ли вы покой или смятение, уравновешенность или волнение, блаженство или ужас, счастье или печаль — не имеет значения: именно Видящий эти состояния уже Свободен, а не сами эти состояния.
Таким образом, меняющиеся состояния тут совершенно ни при чем; суть в признании непреходящего Видящего. Даже в разгар Великого Поиска и даже в наихудших случаях моего самоограничения, у меня есть прямой и непосредственный доступ к непреходящему Свидетелю. Мне не нужно пытаться вызвать к жизни это простое осознание. Мне не нужно стараться войти в это состояние. Для этого не требуется ровным счетом никаких усилий. Я просто замечаю, что уже существует осознание неба. Я просто замечаю, что уже существует осознание облаков. Я просто замечаю, что непреходящий Свидетель уже полностью действует. Этого состояния не трудно достичь, а избежать невозможно. Я всегда уже нахожусь в лоне этого непреходящего осознания, предельной Пустоты, в которой все явленное возникает в настоящий момент.

Когда вы — Свидетель всех объектов, и все объекты возникают в вас, вы находитесь в предельной Свободе, в необъятности всего пространства. В этом простом Одном Вкусе ветер не дует на вас, он дует внутри вас. Солнце не светит на вас, оно сияет из глубины вашего существа. Когда идет дождь, вы плачете. Вы можете одним глотком выпить Тихий Океан и целиком проглотить вселенную. Сверхновые звезды рождаются и умирают в глубине вашего сердца, а галактики бесконечно кружат там, где, как вы думали, была ваша голова, и все это так же просто, как пение малиновки на рассвете.

Каждый раз когда я распознаю или признаю непреходящего Свидетеля, я прекращаю Великий Поиск и расстаюсь с отдельной самостью. И это высшая, тайная, недуальная практика, практика «не-практики», практика простого признания, практика вспоминания и распознавания, вневременно и вечно основанная на том факте, что есть лишь Дух — Дух, который не трудно найти, а невозможно избежать.

Дух — это единственное, что никогда не отсутствовало. Это единственная постоянная в вашем меняющемся опыте. Вы знаете об этом уже буквально миллиард лет. И вы вполне могли бы это признать. «Если вы понимаете это, то пребывайте в том, что понимает, и это как раз и есть Дух. Если вы не понимаете этого, тогда пребывайте в том, что не понимает, и это как раз и есть Дух». Ибо вечно, вечно и всегда существует один лишь Дух, Свидетель этого и каждого момента, до самого конца времен.

Око Духа

Когда я пребываю в простом, чистом, непреходящем осознании, я пребываю во внутреннем Духе; по сути, я — ни что иное как сам свидетельствующий Дух. Я не становлюсь Духом; я просто признаю Дух, которым я всегда уже являюсь. Когда я пребываю в простом, чистом, непреходящем осознании, я — Свидетель Мира. Я — око Духа. Я вижу мир так, как его видит Бог. Я вижу мир так как его видит Богиня. Я вижу мир так, как его видит Дух: каждый объект — объект Красоты, каждая вещь и событие — жест Великого Совершенства, каждый процесс — рябь на поверхности озера моего внутреннего Бытия; я не стою в стороне, как отдельный свидетель, но обнаруживаю, что этот свидетель — один вкус со всем, что возникает внутри его. Целый Космос возникает в оке Духа, в Я Духа, в моем собственном внутреннем осознании, в этом простом непреходящем состоянии, и я просто это и есть.

Из основы простого, непреходящего осознания воскреснет все тело-ум человека. Когда вы пребываете в изначальном осознании, это осознание начинает насыщать ваше бытие, и из потока сознания воскрешается новая судьба. Когда Великий Поиск прекращен, и ощущение отдельной самости распято; когда непрерывность свидетельствования в вашем случае стабилизировалась; когда непреходящее осознание служит вашей неизменной основой — тогда все ваше тело-ум будет возрождаться, воскресать и реорганизовывать себя вокруг внутреннего Духа, и вы восстанете в сознании как из мертвых к новой судьбе и новому долгу.

Вы перестанете существовать как отдельная самость (со всем вредом, который она причиняет телу-уму) и вместо этого будете существовать как средство выражения Духа (при этом тело-ум теперь может функционировать на уровне своих высочайших возможностей, не искажаемых и не уродуемых жестоким самоограничением). Из основы непреходящего осознания вы восстанете, воплощая все просветленные качества Будд и бодхисаттв — «тех, чье существо (саттва) есть непреходящее осознание (бодхи)».
Буддийские названия не столь важны; важны просветленные качества, которые они обозначают. Суть тут просто-напросто в том, что, если вы устойчиво распознали простое, непреходящее осознание — если Великий Поиск и самоограничение были лишены изолированной жизни и возвращены к Богу, возвращены к своей основе в непреходящем осознании — тогда вы восстанете из основы непреходящего осознания и воплотите любую из высочайших возможностей этой основы. Вы станете средством выражения Духа, который и есть вы сами. Эта непреходящая основа будет жить через вас, как вы, в разнообразии необычных форм.

Возможно, вы воскреснете как Самантабхадра, чье непреходящее осознание принимает форму необъятного сознания равенства: вы поймете, что непреходящее осознание, которое в полной мере присутствует в вас — это то же самое осознание, что в полной мере присутствует во всех чувствующих существах без исключения — то же самое, единое и единственное — одна душа, один ум, одно сердце дышит, бьется и пульсирует во всех чувствующих существах как таковых — и сама ваша поддержка будет напоминать всем существам об этом простом факте, напоминать им, что существует лишь один Дух, напоминать им, что ничто не ближе к Богу, чем все, что угодно, другое — ведь существует лишь Бог, существует лишь Богиня.

Возможно, вы воскреснете как Авалокитешвара, чье непреходящее осознание принимает форму кроткого сострадания. В сияющей прозрачности непреходящего осознания все чувствующие существа появляются как равные формы внутреннего Духа или чистой Пустоты, и, значит, все существа воспринимаются как сыновья и дочери Духа, каковыми они и являются. У вас не будет другого выбора, как только посвятить свою жизнь этому состраданию, так что сама ваша улыбка будет согревать сердца тех, кто страдает, и они будут смотреть на вас в ожидании обещания, что и они тоже могут быть освобождены и войти в необъятное пространство своего собственного изначального осознания, и вы никогда не будете отворачиваться.

Возможно, вы восстанете как Праджняпарамита, мать Будд, чье непреходящее осознание принимает форму безграничной вместимости, чрева великого Нерожденного, в котором существует весь Космос. Ведь по глубочайшей истине, именно из основы вашего собственного простого, чистого, непреходящего осознания рождаются все существа; и именно в основу вашего простого, чистого, непреходящего осознания все существа возвратятся. Пребывая в сияющей прозрачности непреходящего осознания, вы наблюдаете, как возникают миры, возникают все Будды и возникают все чувствующие существа как таковые. И к вам они все возвратятся. И вы улыбнетесь, и примете их в этой необъятной, вечной мудрости, и все будет начинаться снова и снова, и снова во чреве вашего непреходящего состояния.

Возможно, вы восстанете как Манджушри, чье непреходящее осознание принимает форму лучезарного ума. Хотя все существа в равной мере представляют собой внутренний Дух некоторым из них нелегко распознать эту непреходящую Таковость, и потому из основы сознания равенства с блеском возникнет различающая мудрость. Вы будете инстинктивно видеть что истинно, а что ложно, и, таким образом, будете вносить ясность во все, к чему бы вы ни прикоснулись. А если самоограничение не прислушивается к вашему более мягкому голосу, ваше непреходящее осознание проявится в своей гневной форме, которая, как говорят, есть ни что иное как ужасный Ямантака, Слуга Повелителя Смерти.
Итак, возможно, вы восстанете как Ямантака, неистовый защитник непреходящего осознания и самурай-воитель внутреннего Духа. Именно те факторы, которые осмеливаются блокировать непреходящее осознание, должны быть незамедлительно отсечены. Вот почему непреходящее осознание часто проявляется в таких гневных формах. Из основы сознания равенства вы будете назначены разоблачать ложное, и мелкое, и менее-чем-непреходящее. Это время для меча, а не для улыбки. Но это всегда меч различающей мудрости, который безжалостно разит все помехи в основе всеобъемлющего.

Возможно, вы воскреснете как Бхайшаджьягуру, чье непреходящее осознание принимает форму исцеляющего сияния. Из сияющей прозрачности непреходящего осознания вы будете назначены напоминать больным, скорбящим и страждущим, что, хотя боль и реальна, это не то, что они есть. От простого прикосновения или улыбки ограниченные души будут расслабляться и входить в необъятное пространство внутреннего осознания, и в сиянии этого освобождения болезнь потеряет всякий смысл. И вы никогда не познаете утомления, ведь непреходящее осознание функционирует без усилий, и вы будете неустанно напоминать всем существам, кто и что они есть на самом деле по ту сторону страха, в предельной любви и непоколебимом приятии, каковые представляет собой зеркальный ум непреходящего осознания.

Возможно, вы восстанете как Майтрейя, чье непреходящее осознание принимает форму обещания того, что даже в бесконечно отдаленном будущем непреходящее осознание по-прежнему будет просто присутствовать. Из сияющей прозрачности изначального осознания вы поклянетесь быть со всеми существами вплоть до бесконечно удаленного будущего, поскольку даже эти «будущие>> будут возникать в простом осознании настоящего, том же наличном осознании, которое сейчас видит именно это.

Это всего лишь несколько потенциальных возможностей непреходящего осознания. Буддийские названия не имеют значения, подойдут и любые другие. Это просто некоторые из форм вашего собственного Воскресения. Это несколько возможностей, которые могут оживить вас после смерти Великого Поиска. Это лишь несколько форм, в которых мир предстает оку Духа, непреходящему Я Духа. Все эти возможности — это то, что вы видите прямо сейчас, когда вы видите мир так, как его видит Бог, из безосновной основы простого непреходящего осознания.

***
И все кончено

Возможно, вы будете воскресать, как любая из этих форм непреходящего осознания или как все эти формы. Но тогда это вовсе не важно. Когда вы пребываете в сияющей прозрачности непреходящего осознания, вы — не Будда или бодхисаттва, вы ни то, ни это, ни там, ни здесь. Когда вы пребываете в простом, непреходящем осознании, вы — великий Нерожденный, свободный от каких бы то ни было качеств. Осознающий цвет, вы лишены цвета. Осознающий время, вы вне времени. Осознающий форму, вы бесформенны. В необъятном пространстве изначальной Пустоты вы навеки невидимы для этого мира.
Просто вы, как воплощенное существо, также возникаете в мире формы, который представляет собой ваше собственное проявление. И потенциальные возможности просветленного ума (неотъемлемые способности вашего непреходящего осознания) — такие как невозмутимость, различающая мудрость, зеркальная мудрость, сознание основы и вседостигающее осознание — сочетаются с врожденными предрасположенностями и конкретными талантами вашего тела-ума. И, таким образом, когда отдельная самость умирает, растворяясь в безграничном пространстве ее собственного непреходящего осознания, вы будете возрождаться одушевленным любым или всеми из этих разнообразных просветленных потенциальных возможностей. Тогда вас будет побуждать не Великий Поиск, а Великое Сострадание этих потенциалов, некоторые из которых кротки, некоторые воистину гневны, однако все они — просто возможности вашего собственного непреходящего состояния.

И поэтому пребывая в простом, ясном, непреходящем осознании, вы будете воскресать с качествами и добродетелями ваших собственных высочайших потенциалов. Это могут быть сострадание, различающая мудрость, когнитивная интуиция, исцеляющее присутствие, гневное напоминание, художественный талант, атлетическое мастерство, задатки великого учителя, или, может, что-то предельно простое — к примеру, вы будете выращивать цветы лучше всех в вашем квартале. (Иными словами, это может быть любая линия развития, высвобожденная в свое изначальное состояние — в свое пост-постконвенциональное состояние.). Когда тело-ум освобождается от животного состояния, вызываемого самограничением, оно естественным образом тяготеет к своему высочайшему состоянию, проявляющемуся в великих потенциальных возможностях просветленного ума, в великих потенциальных возможностях простого, непреходящего осознания.

Таким образом, когда вы пребываете в простом, непреходящем осознании, вы — великий Нерожденный; но как только вы рождены — когда вы возникаете из непреходящего осознания — вы будете проявлять определенные качества; качества, присущие внутреннему Духу, и качества, окрашенные предрасположенностями вашего тела-ума и его конкретными талантами.

И какой бы ни была форма вашего Воскресения, вы восстанете, побуждаемые не Великим Поиском, а вашим собственным Великим Долгом, вашей беспредельной Дхармой, проявлением ваших высочайших потенциалов, и благодаря вам начнет изменяться мир. И вы никогда не дрогнете, никогда не потерпите поражения в этом Великом Долге, вы никогда не свернете с пути, потому что простое, непреходящее осознание будет с вами сейчас и навсегда, даже до конца миров, потому что сейчас и навсегда, и бесконечно навсегда есть лишь Дух, лишь неотъемлемая осведомленность, лишь простое осознание именно этого и больше ничего.

Но все это путешествие к тому, что есть, начинается в безначальном начале: мы начинаем с простого распознания и признания того, что всегда уже есть. («Если вы понимаете это, то пребывайте в том, что понимает, и именно это и есть Дух. Если вы не понимаете этого, тогда пребывайте в том, что не понимает, и как раз это и есть Дух».)
Мы позволяем возникать этому распознанию непреходящего осознания — мягко, случайным образом, самопроизвольно и днем, и ночью. Это простое, непреходящее осознание вовсе не трудно обрести — его невозможно избежать, и мы просто замечаем это.

Мы делаем это мягко, не нарочито и спонтанно и днем, и ночью. Довольно скоро это распознание начнет само по себе, своими внутренними силами прорастать через все три состояния бодрствования, сновидений и глубокого сна, затмевая препятствия, скрывающие его природу, пока это простое, непреходящее осознание не заявит о себе с нерушимым постоянством, вопреки всем изменениям состояния, всем изменениям пространства и времени, после чего пространство и время теряют всякий смысл, открываясь как то, что они представляют собой на самом деле — сияющие покровы лучезарной Пустоты, каковой теперь являешься только ты — и ты без чувств погрузишься в эту Красоту, и умрешь в эту Истину, и растворишься в этом Благе, и не останется никого, кто бы мог засвидетельствовать страх, всерьез воспринимать слезы, изобретать беспокойство, отрицать Божественное, которое только одно и есть, было и всегда будет.

И когда-нибудь холодной и прозрачной ночью луна осветит притихшую в ожидании Землю, просто, чтобы напомнить всем оставшимся и отставшим, что все это игра. Лунный свет воспламенит сны в их спящих сердцах, и страстное желание пробудиться шевельнется в глубине этой беспокойной ночи, и вас снова потянет отвечать на эти жалобные молитвы, и вы окажетесь прямо здесь, прямо сейчас, недоумевая, что бы это значило на самом деле — пока вспышка понимания не пробежит по вашему лицу, и все будет кончено. Тогда вы возникнете, как сама луна, и будете напевать эти сны в своем собственном сердце; и вы возникнете, как сама Земля, и будете славить всех ее благословенных обитателей; и вы возникнете, как само Солнце, бесконечно сияющее и слишком очевидное, чтобы его увидеть; и в этом Одном Вкусе первичной чистоты, без начала и без конца, без входа и выхода, без рождения и смерти, все это радикально сбывается; и шум поющего водопада где-то вдалеке — это все, что остается, чтобы рассказывать эту историю поздно этой ясной холодной ночью, так прекрасно омытой в лунном свете, только так, и снова только так.

Когда умирал великий мастер дзен Фа-Цзянь, на крыше заверещала белка. «Это только это, — сказал он, — и больше ничего».

СообщениеДобавлено: 03 апр 2021, 05:45
просто Соня
[i]К. Уилбер[/i] - [b]Безграничное.[/b]
[i]Восточные и западные стратегии саморазвития человека[/i]

[quote]В этой книге рассматривается, как мы разбиваем свой непосредственный опыт на части, разделенные границами, утверждаясь тем самым в отчуждении от себя, от других людей и от мира. Мы искусственно расщепляем свое сознавание на "пары противоположностей", такие как субъект и объект, жизнь и смерть, ум и тело, внутреннее и внешнее, разум и инстинкт, – мы заявляем об их разделенности, выставляя одно переживание против другого и сталкивая жизнь с жизнью. И хотя результаты такого столкновения называют по-разному, счастья оно не приносит. Жизнь становится страданием, наполняется борьбой. Но всякая переживаемая нами борьба – наши конфликты, тревоги, страдания и огорчения – порождается не чем иным, как границами, которыми мы неосмотрительно расчерчиваем свой опыт. В этой книге рассматривается, как мы создаем такие границы, и что мы можем с ними сделать.[/quote]
Полностью - тут:
[url]http://psylib.org.ua/[/url]

[img]https://a.radikal.ru/a20/2002/00/32512915d21b.jpg[/img]


Альфред Норт Уайтхед, один из самых влиятельных философов двадцатого века, разработал свою философию "организма" и "вибрационного существования", согласно которой, все "конечные элементы мироздания по сути своей вибрационны".

существует глубокое буддийское учение о Пустоте, согласно которому реальность пуста от мыслей и вещей. В ней нет вещей, потому что, как открыли наши физики, вещи – это просто абстрактные границы опыта. И в ней нет мыслей, потому что мышление, составление символических карт, как раз и представляет собой нанесение границ на реальность. Видеть "вещь" значит мыслить ее; а мыслить значит рисовать себе некие "вещи". Таким образом, "измышление" и "овеществление" суть два разных названия для той сети границ, которую мы набрасываем на реальность.

Поэтому когда буддист говорит, что реальность пуста, он имеет в виду, что в ней нет границ. Он вовсе не хочет сказать, что все вещи устраняются и пропадают, оставляя после себя чистый вакуум небытия, недифференцированную монистическую кашу. Д.Т.Судзуки говорит о Пустоте, что она не отрицает мира множественности; горы остаются на месте, вишни в полном цвету, луна светит ярче всего в осеннюю ночь; но они в то же время представляют собой нечто большее, чем просто частные явления, они обретают для нас более глубокий смысл, они понимаются в связи с тем, чем они не есть.

Дело в том, что когда мир воспринимается как лишенный границ, все вещи и события, равно как и все противоположности, воспринимаются взаимозависимыми и взаимопроникающими.

суть постижения того, что реальность безгранична, очень проста. Именно из-за этой простоты ее так сложно усмотреть.

Возьмите, к примеру, зрительное поле своего восприятия. Видит ли ваш глаз какую-либо единичную, отдельную, обособленную вещь, когда вы окидываете взором окружающий природный ландшафт? Видел ли он когда-нибудь какое-то дерево? или волну? или птицу? Или вместо этого ваш глаз видит калейдоскопическую смену всевозможных переплетенных узоров и фактур – дерево плюс небо плюс трава плюс земля; волны плюс песок плюс скалы плюс небо плюс облака...

Обратив внимание на зрительное поле своего восприятия, вы можете увидеть, что даже сейчас, когда вы читаете эти строки, глаз ваш в каждый момент времени воспринимает не по одному слову. Ваш глаз видит, хотя и не может прочесть, все слова на странице плюс что-то из окружающего фона, наверное, кисти и нижние части рук, колени, стол, часть комнаты и так далее.

Следовательно, в вашем конкретном, непосредственном сознавании нет отдельных вещей, нет границ. В действительности вы никогда не видите единичную вещь, вы всегда видите некое структурированное поле. Такова природа вашей непосредственной реальности: она начисто лишена границ.

Но вы можете мысленно внести в поле своего непосредственного сознавания условные границы. Вы можете выделить какой-то участок этого поля, сосредоточив внимание лишь на нескольких бросающихся в глаза областях, таких как "данное" дерево, "данная" волна, "данная" птица, и затем притвориться, что сознаете лишь этот отдельный объект, умышленно отстранившись от остальной части поля своего сознавания. Иными словами, вы можете сосредоточиться, то есть задать границы своему сознаванию. Вы можете сосредоточиться на этих словах и притвориться, что не замечаете всего остального.

Но факт остается фактом: в действительности вы никогда не видите границ, вы только устанавливаете их. Вы не воспринимаете отдельные вещи, вы измышляете их. Проблема возникает тогда, когда измышления эти начинают смешиваться с действительностью, ибо реальный мир при этом представляется некой бессвязной и разорванной на куски штукой, и в самое ваше сознавание закрадывается дух первичного отчуждения.

Поэтому когда физик или восточный мудрец говорит, что все вещи пусты, или что все вещи недвойственны, или что все вещи взаимопроникают друг друга, он не пытается отрицать различия, нивелировать индивидуальность и утверждать взгляд на мир как на некую однородную массу. Мир включает в себя всевозможные свойства, поверхности и линии, но все они сплетены в единое цельнокроеное поле. Давайте рассмотрим это следующим образом: ваша рука безусловно отличается от вашей головы, голова отличается от ног, а ноги от ушей. Но для нас не составляет труда признать, что все они – члены одного тела, и что тело наше, с другой стороны, выражает себя во всех этих столь не схожих между собою частях. Все в одном и одно во всем. Подобно этому, на территории безграничного все вещи и события представляют собой члены одного тела, Дхармакайи, мистического тела Христа, вселенского поля Брахмана, органического узора Дао. Любой физик скажет вам, что все объекты во вселенной – это просто различные формы единой Энергии, и называем ли мы эту Энергию "Брахманом", "Дао", "Богом" или просто "Энергией", – это, на мой взгляд, уже не столь важно.

Как мы увидели из двух последних глав, реальность безгранична, – во всяком случае, в свете древней мудрости Востока и некоторых из последних достижений современной науки. Любая мыслимая граница представляет собой не более чем абстракцию, отвлечение от цельнокроеного покрова Вселенной, и поэтому иллюзорна в том смысле, что создает разделение (и в конечном счете конфликт) там, где его нет. Границы между противоположностями, равно как и границы между вещами и событиями, есть по меньшей мере глубокий обман зрения.

А каждая пограничная линия, увы, представляет собой потенциальную линию фронта. И поэтому единственная цель восточных (и эзотерических западных) путей освобождения состоит в том, чтобы избавить людей от конфликтов посредством избавления их от границ. Они не пытаются помогать им выиграть сражение, ибо это так же невозможно, как смыть кровь кровью. Вместо этого они просто показывают людям иллюзорную природу границ, послуживших причиной сражения. Тем самым битва не выигрывается, а прекращается.

Обнаружить безграничность реальности значит разоблачить иллюзорность конфликтов. Окончательное понимание этого называется нирваной, мокшей, избавлением, освобождением, просветлением, сатори – свободой от двойственности, свободой от чар видимой разделенности, свободой от цепей иллюзорных границ. И, вооружившись таким пониманием, мы готовы теперь прейти к рассмотрению этого безграничного сознавания, называемого обычно "сознанием единения".

***
Глава Четвертая
БЕЗГРАНИЧНОЕ СОЗНАВАНИЕ

Мы можем рассматривать эту исходную границу с разных точек зрения и называть ее по-разному. Это непроходимая пропасть между тем, что я считаю "собой", и тем, что я считаю "не-собой", между мною, который здесь, и объектами, которые там. Это раскол между познающим субъектом и познаваемым объектом. Это пространство между моим организмом и окружающей средой. Это разрыв между "я", которое читает эти слова, и страницей, которую оно читает. Вообще, это разрыв между воспринимающим и воспринимаемым им миром. Таким образом оказывается, что "внутри" исходной границы находится мое "я", зрящий, думающий и чувствующий субъект; а по ту сторону находится "не-я", зримый мир внешних объектов, чужая мне и отделенная от меня окружающая среда.

В сознании единения, в безграничном сознавании, ощущение себя распространяется на все то, что мыслилось прежде как "не-я". Чувство самотождественности расширяется на всю Вселенную, на все миры, высокие и низкие, на проявленное и непроявленное, священное и мирское. Ясно, что это не может произойти до тех пор, пока исходная граница, отделяющая "я" от Вселенной, ошибочно принимается за реальную. Но когда иллюзорность исходной границы постигнута, ощущение себя распространяется на Все, – и тогда вне себя больше ничего не остается, так что границы проводить негде.

На основании сказанного легко сделать тот ошибочный вывод, что для достижения сознания единения достаточно разрушить исходную границу. Грубо говоря, так оно и есть, но в действительности все гораздо проще. На самом деле нам не нужно заботиться о разрушении исходной границы: в этом нет необходимости по той простой причине, что исходной границы не существует.

Как и любые другие границы, эта граница иллюзорна. Она только кажется существующей. Мы делаем вид, что она существует, мы предполагаем, что она существует, мы во всем ведем себя так, будто она существует. Но ее нет. И если мы отправимся сейчас на поиски исходной границы, то не обнаружим ни малейшего ее следа, ибо привидения не отбрасывают тени. Сейчас, – прямо сейчас, когда вы читаете это, – никакой исходной границы в действительности не существует, так что не существует сейчас и никакой реальной преграды сознанию единения.

Поэтому мы не будем отыскивать исходную границу, а затем пытаться ее разрушить. Это было бы серьезной ошибкой, или по крайней мере огромной тратой времени, ибо мы не можем разрушить то, чего нет. Пытаться разрушить исходную границу – все равно что пытаться развеять мираж, неистово размахивая руками. Хотя действия эти могут приводить человека в большое возбуждение, они остаются совершенно напрасной затеей. Вы не можете устранить мираж. Вы можете только понять, что это мираж, и смотреть сквозь него. С этой точки зрения пытаться разрушить исходную границу даже с помощью таких сложных форм деятельности, как йога, сосредоточение, молитва, ритуал, песнопение, пост и т.п., значит допускать реальность исходной границы, усиливая и увековечивая таким образом ту самую иллюзию, которая подлежит устранению.

И тогда мы можем непроизвольно понять, что то, что мы считали препятствием к сознанию единения, в действительности никогда не существовало. И, как мы увидим, само это озарение уже будет проблеском безграничного сознавания.

Но что значит искать исходную границу? Это значит тщательно искать ощущение себя обособленным "я", обособленным переживающим и чувствующим субъектом, который отделен от переживаний и чувств. Я полагаю, что если мы внимательно поищем такого "себя", то не найдем его. И так как ощущение себя обособленным "я" служит по-видимому главным препятствием сознанию единения, искать такого "себя" и не найти его значит прикоснуться на какой-то миг к сознанию единения. Вот что говорил великий буддийский мудрец Падмасамбхава: "Если искомый ищущий найден быть не может, цель поиска достигнута, а сам поиск завершен".

Приступая к такому эксперименту, нужно ясно сознавать, что значит "отсутствие себя" или "отсутствие исходной границы". Это не означает потерю всякой чувствительности; это не состояние транса, хаоса, помешательства или утраты контроля над поведением. Это не значит вовсе, что мой ум и тело распадаются на мельчайшие составляющие и сливаются где-то в какой-то один Большой Ком непонятно чего. Это не имеет ничего общего с шизофренической регрессией, которая вообще не выходит за границу себя/не-себя, а просто расстраивает ее, делает неопределенной.

Говоря об "утрате себя", мы имеем в виду следующее. Ощущение себя обособленным "я" понимается и истолковывается неверно, так что речь идет именно об устранении этого неверного толкования. У всех нас имеется это глубинное ощущение себя обособленным "я", отделенным от потока наших переживаний и окружающего нас мира. У всех нас имеется ощущение "себя", с одной стороны, и ощущение внешнего мира, с другой. Но если мы внимательно рассмотрим эти два ощущения – ощущение "внутреннего я" и ощущение "внешнего мира", – то обнаружим, что на самом деле это одно и то же ощущение. Иными словами, то, что я ощущаю сейчас как внешний мир, это то же самое, что я ощущаю как внутреннего себя. Разрыва между переживающим и миром переживаний не существует и, следовательно, он не может быть найден...

Поначалу это звучит очень странно, ведь мы так привыкли верить в границы. Кажется настолько очевидным, что я – слышащий, который слышит звуки, я чувствующий, который чувствует чувства, я зрящий, который созерцает зримое. Но, с другой стороны, не странно ли, что мне приходится описывать себя как зрящего, который зрит зримые вещи? Или как слышащего, который слышит слышимые звуки? Действительно ли восприятие такой громоздкий процесс? Действительно ли оно включает в себя три обособленные сущности – зрящего, зрение и зримое?

Разумеется, никаких трех обособленных сущностей здесь нет. Существует ли такая вещь, как зрящий без зрения или чего-то зримого? Существует ли зрение без зрящего или чего-то зримого? На самом деле зрящий, зрение и зримое суть три стороны единого процесса – и порознь вы нигде их не найдете.

Наша проблема состоит в том, что у нас есть три разных слова – "зрящий", "зрение" и "зримое" – для обозначения одного процесса, зрительного переживания. С тем же успехом мы могли бы говорить о водном потоке, что он "текущий, который течет текущее". Совершенно излишне вводить три фактора там, где имеет место всего один. Но будучи, загипнотизированы Адамовой магией слова, мы предполагаем, что должна существовать некая обособленная сущность, зрящий, и что посредством определенного процесса, называемого "зрением", этот "зрящий" узнает о еще одной вещи под названием "зримое". Затем мы, естественно, полагаем себя только зрящим, полностью отделенным от зримого. Тем самым наш единый мир раскалывается надвое: на "внутреннего зрящего" и на отделенные от него непроходимой пропастью "зримые внешние вещи".

Давайте вместо этого вернемся к самому началу процесса переживания как такового и посмотрим, действительно ли переживающий так отличен от переживаемого. Начнем со слуховых ощущений. Закройте глаза и следите за текущим процессом слухового восприятия. Но, вслушиваясь во все эти звуки, обратите внимание, что как бы внимательно вы не следили за каждым звуком, есть одна вещь, которую вы не слышите. Вы не можете услышать слышащего. То есть вы не можете услышать наряду с этими звуками и того, кто их слышит.

Вы не можете слышать слышащего, потому что его нет. То, что вас приучили называть "слышащим", есть на самом деле просто слуховое переживание как таковое, процесс слышания, – а слышания вы, естественно, не слышите. Реально существует лишь поток звуков, и поток этот не разделен на субъекта и объекты. Границы здесь нет.

Если вы позволите ощущению себя как "слышащего", который пребывает внутри черепа, раствориться в слышании, то можете обнаружить, что это "я" сливается со всем миром "внешних звуков". Как сказал о своем просветлении один из мастеров Дзэн, "когда я услышал звук колокола в храме, вдруг не стало ни меня, ни колокола, остался только звук". Говорят, именно благодаря такому переживанию достиг просветления бодхисаттва Авалокитешвара, ибо обратив сознавание на процесс слышания, он постиг, что никакого слышащего "я", обособленного от потока слышания, не существует. Пытаясь услышать субъектного слышащего, вы не обнаруживаете ничего, кроме объектных звуков. А это значит, что вы не слышите звуки, а являетесь звуками. Слышащий является каждым слышимым звуком. Это не обособленная сущность, которая стоит в стороне и слышит слышимое.

То же относится и к процессу зрения. Когда я внимательно рассматриваю поле зрения, оно кажется едва ли не висящим в пространстве, подвешенным в ничто. При этом оно состоит из бесконечно богатого узора переплетений света, цвета и теней, складывающихся здесь в гору, там в облако, еще где-то в поток. Но сколько бы я ни напрягал глаза, среди всех этих зримых вещей есть одна, недоступная зрению. Я не могу узреть зрящего это поле зрения.

Чем больше я пытаюсь узреть зрящего, тем больше его отсутствие озадачивает меня. Ибо в течение многих лет мне казалось совершенно естественным считать себя зрящим, который видит зримое. Но когда я отправляюсь на поиски этого зрящего, то не нахожу от него и следа. Действительно, если я буду настойчив в попытках узреть зрящего, все, что я найду, будет зримым. Это значит, что я, "зрящий", не вижу зримое, а тождественен всему зримому в настоящий момент. Так называемый зрящий есть не что иное, как все зримое. Когда я смотрю на дерево, у меня нет одного переживания, называемого "деревом", и другого переживания, называемого "созерцанием" дерева. Есть лишь одно переживание созерцания-дерева. Я созерцаю зримое не более, чем слышу слышимое, обоняю обоняемое и т.д.

Создается впечатление, что когда мы ищем "я", отдельное от переживания, оно всякий раз ускользает в переживание. Когда мы ищем переживающего, то находим лишь еще одно переживание, – субъект и объект всякий раз оказываются одним. Так как это довольно обескураживающее переживание, думая сейчас обо всем этом, вы можете испытывать определенную растерянность. Но давайте сделаем еще один шаг. Можете ли вы сейчас, когда вы об этом думаете, найти думающего, который об этом думает?

Иначе говоря, существует ли некий мыслящий, который мыслит мысль "я растерян", или существует только сама мысль "я растерян"? Ясно, что существует только нынешняя мысль, потому что если бы был и тот, кто ее мыслит, как бы вы тогда мыслили о мыслящем, который мыслит эту мысль? Представляется очевидным, что то, что мы ошибочно считали мыслящим, на самом деле есть не что иное, как поток существующих в настоящий момент мыслей.

Таким образом, когда возникла мысль "я растерян", вы в тот момент не сознавали присутствия какого-то думающего, который думал "я растерян". Была только наличная мысль – "я растерян". Когда вы затем обратились к поискам мыслящего эту мысль, вы обнаружили только другую наличную мысль, – "я думаю, что я растерян". Вам никогда не удавалось найти мыслящего, отдельного от наличной мысли, и это говорит лишь о том, что мыслящий и мысль тождественны.

Именно поэтому мудрецы и советуют нам не пытаться устранить "я", а просто искать его, так как поиск всякий раз обнаруживает его отсутствие. Но даже если мы начали понимать, что не существует обособленного слышащего, зрящего или мыслящего, мы, вероятно, все равно найдем в себе некое неистребимое, глубинное ощущение себя обособленным и изолированным существом. У нас по-прежнему есть это ощущение своей обособленности от внешнего мира. По-прежнему есть это "нутряное" чувство, которое я почему-то считаю своим внутренним "я". Даже если я не могу видеть, ощущать на вкус или слышать свое "я", я определенно чувствую его.

***
Допустим, но можете ли вы в дополнение к этому чувству, которое называете "собой", найти чувствующего, который чувствует это чувство? Если вам кажется, что можете, то можете ли вы в таком случае почувствовать чувствующего, который чувствует это чувство? И опять это глубинное ощущение себя чувствующим, у которого есть чувства, оказывается просто еще одним чувством. "Чувствующий" есть не что иное, как чувство, испытываемое в настоящий момент, подобно тому как мыслящий – это просто существующая в настоящий момент мысль, а зрящий – то, что в настоящий момент зримо. В данном случае также нет обособленного чувствующего, отличного от испытываемого в настоящий момент чувства, – нет и никогда не было.

Таким образом, мы начинаем постепенно приходить к неизбежному выводу: отделенного от мира обособленного "я" не существует. Вы всегда считали себя обособленным переживающим, но в тот самый момент, когда вы действительно отправляетесь на поиски этого переживающего, он ускользает в переживание.

Как говорил Алан Уотс, "есть просто переживание. Нет чего-то или кого-то, переживающего переживание! Вы чувствуете чувство, мыслите мысль или ощущаете ощущение не в большей мере, чем слышите слышимое, зрите зримое или обоняете обоняемое. Словосочетание "я хорошо себя чувствую" означает наличие хорошего чувства. Оно не означает, что есть одна вещь под названием "я" и другая, отдельная от нее вещь под названием "чувство", так что когда вы сводите их вместе, это "я" чувствует хорошее чувство. Не существует других чувств, кроме наличных, и любое наличное чувство – это "я". Никто еще не находил "я", отдельного от какого-то наличного переживания, или какого-то наличного переживания, отдельного от "я", и это говорит лишь о том, что они представляют собой одно и то же".

Сейчас, когда вы понимаете, что между "вами" и вашими переживаниями нет никакого зазора, не становится ли очевидным, что нет его и между "вами" и переживаемым вами миром? Если вы являетесь своими переживаниями, вы являетесь и миром, который переживается. Вы не воспринимаете эту птицу, вы являетесь этим восприятием птицы. Вы не ощущаете этот стол, вы являетесь этим ощущением стола. Вы не слышите этот раскат грома, вы являетесь этим раскатом грома. Внутреннее ощущение, называемое "собой", и внешнее ощущение, называемое "миром", – это одно и то же ощущение. Внутренний субъект и внешний объект суть два названия одного чувства, и это не что-то такое, что вам следует почувствовать, – это то единственное, что вы можете чувствовать.

Это означает, что ваше состояние сознания в настоящий момент, сознаете вы это или нет, есть сознанием единения. Прямо сейчас, в настоящий момент вы уже являетесь Вселенной, вы уже являетесь всей целокупностью наличного переживания. Ваше наличное состояние всегда есть сознанием единения, потому что обособленное "я", которое представляется главным препятствием сознанию единения, всегда есть иллюзией. Вам не нужно пытаться разрушить это обособленное "я", и прежде всего потому, что его нет. Все, что вам нужно на самом деле, – это искать его, и вы его не найдете. И сам этот акт ненахождения как таковой есть признанием сознания единения. Иными словами, всякий раз, когда вы обращаетесь к своему "я" и не находите его, вы на миг погружаетесь в свое изначальное и подлинное состояние сознания единения.

Как бы странно все это поначалу ни звучало, факт отсутствие обособленного "я" был очевиден для мистиков и мудрецов всех времен, и лег в основу одного из основных положений Вечной Философии. Хотя это можно проиллюстрировать многочисленными цитатами, в знаменитых словах Будды, которые содержат итог его учения, по сути дела все сказано:

Есть страдание, но нет страждущего;
Есть деяние, но нет делающего;
Есть нирвана, но нет ищущего;
Есть Путь, но нет идущего.

Понимание этого повсеместно считается предпосылкой освобождения от страданий. Оно может быть сформулировано в утвердительной форме: когда Все сознается собой, вне меня не остается ничего, что могло бы причинить мне страдание. Вселенной не о что споткнуться. Возможна и отрицательная формулировка: понимание этого служит освобождением от страдания прежде всего потому, что освобождает от представлений о неком "я", которое может страдать. Как говорит Вей У Вей,

Почему вы несчастны?
Потому что 99,9 процента,
Того, о чем вы думаете, и
Того, что вы делаете,
Вы посвящаете себе, –
А такового нет.

Страдают только части, но не Целое. И постижение этого в "отрицательной" формулировке мистиков гласит: "Вы избавляетесь от страдания, когда сознаете, что "часть" – это иллюзия; нет обособленного "я", которое могло бы страдать". В "утвердительной" формулировке это звучит так: "Вы – Целое, которому известна лишь свобода, избавление и сияние. Постичь Целое значит избежать судьбы части, которая есть страдание, боль и смерть". Буддизм хинаяны подчеркивает первое, индуизм и христианство – последнее, а буддизм махаяны, похоже, находит золотую середину. И тем не менее, все они свидетельствуют об одном и том же прозрении.

Постигая, что частей нет, мы вливаемся в Целое. Постигая, что "я" никогда не было (как нет его и сейчас), мы постигаем, что наша истинная самотождественность всегда является Высшим Тождеством. В вездесущем свете безграничного сознавания то, что представлялось нам обособленным внутренним "я", оказывается неотделимым от внешнего мира. И это есть ваше подлинное я, если говорить о таковом. Куда бы вы не посмотрели, вы повсюду узрите свой изначальный лик.

Я вернулся в зал [рассказывает один из мастеров Дзэн о своем первом проблеске безграничного] и собирался сесть на место, как вдруг все, что я видел, изменилось. Я глядел вокруг, вверх, вниз – вся Вселенная с ее тьмою чувственных вещей выглядела совершенно иначе; то, что ранее внушало отвращение, в том числе невежество и страсти, виделось теперь не чем иным, как истечением моей глубинной природы, которая сама по себе оставалась яркой, истинной и прозрачной.

Не думайте, просто смотрите! – восклицал Витгенштейн.

Так как реальное Я не находится ни внутри, ни снаружи, так как субъект и объект на самом деле нераздельны, мистик может описывать реальность с различных, но лишь по видимости несовместимых точек зрения. Он может сказать, что в реальности нет никаких объектов, утверждать, что в реальности нет никаких субъектов, или даже заявлять, что в реальности нет не только субъектов, но и объектов. Или он может говорить об Абсолютной Субъектности, которая выходит за пределы относительного субъекта и относительного объекта, и все же включает их в себя. Все это просто разные способы сказать о том, что мир внутренний и мир внешний – лишь два разных имени для единого вездесущего состояния безграничного сознавания.

В настоящей главе мы увидели, что открытие реального безграничного мира является сознанием единения. И это не значит, что в сознании единения вы смотрите на реальную безграничную территорию; сознание единения является реальной безграничной территорией. Реальность, по свидетельствам очевидцев, является безграничным сознаванием, – это и только это есть Подлинным Я человека. "Таким образом", – процитируем основателя квантовой механики Эрвина Шрёдингера, – "вы можете броситься навзничь, прильнув к Матери-Земле с полной уверенностью в том, что едины с ней, а она с вами. Вы настолько же основательно устроены, настолько же неуязвимы, как она; и даже в тысячу раз основательнее и неуязвимее. Да, действительно, завтра она поглотит вас, но верно и то, что она опять возродит вас для новой борьбы и страданий. И возродит не когда-то "в один прекрасный день": сейчас, сегодня, каждый день она возрождает вас, и не раз, а тысячи раз, подобно тому как тысячи раз поглощает. Ибо всегда и вовеки есть лишь сейчас, одно и то же сейчас; настоящее – вот единственное, что никогда не кончается".


[size=85][color=darkred]Добавлено спустя 2 минуты 59 секунд:[/color][/size]
[img]https://d.radikal.ru/d34/2002/5c/9007f14c1fca.jpg[/img]

БЕЗГРАНИЧНЫЙ МОМЕНТ

"Кто", вопрошает св. Августин, "удержит сердце человека, дабы могло оно замереть и увидеть, как вечность, неизменно нерушима, не грядет и не проходит, изрекая времена прошедшие и времена грядущие?"
В самом деле, кто?

И все же мистик утверждает, что вечность – столь проста, столь очевидна, явственна и неприкрыта, что нам нужно лишь неким радикально эмпирическим образом открыть глаза и взглянуть на нее. Как говорил по обыкновению мастер дзэн Хуан По, "это же прямо перед вами!"
Ибо вечность – это не сознавание бесконечного времени, а сознавание, в котором времени нет вообще. Это вечный миг – вневременной момент, в котором нет ни прошлого, ни будущего, ни до, ни после, ни вчера, ни завтра, ни рождения, ни смерти. Жить в сознании единения значит жить в этом вневременном моменте и в качестве этого вневременного момента; ибо ничто так не затмевает свет божественного, как налет времени. По словам Мейстера Экхарта, "время есть то, что не дает свету достичь нас. Ничто так не мешает познать Бога [сознание единения], как время. И не только время, но преходящее; не только преходящие вещи, но преходящие стремленья; не только преходящие стремленья, но сам налет и запах времени..."

Поэтому глубоко проникнуть в настоящий момент означает нырнуть в вечность, шагнуть сквозь зеркало в мир того, что не рождалось и не умирает.
Ибо этот настоящий момент не имеет начала, а то, что не имеет начала, не рождалось. И сколько бы вы не искали, вам не удастся найти, увидеть или почувствовать начало своего переживания настоящего момента. Когда это настоящее началось? Начиналось ли оно вообще? Или может быть это настоящее плывет так высоко над временем, что никогда и не начинало входить во временной поток? Точно так же этот настоящий момент не заканчивается, а то, что не имеет конца, не умирает. Опять же, сколько бы вы не искали, вам не удастся найти, увидеть или почувствовать окончание своего переживания настоящего момента. Вы никогда не испытаете окончания настоящего (даже если умрете, – потому что вас уже не будет, чтобы почувствовать, как что-то заканчивается). Вот почему Шрёдингер говорит, что "настоящее – единственное, что никогда не кончается". Несмотря на то, что внешние формы настоящего момента сменяют одна другую с умопомрачительной скоростью, самое настоящее остается нерушимым, незатронутым тем, что мы приучены называть "временем". В настоящий момент нет ни прошлого, ни будущего – нет времени. А то, что вне времени, вечно.
По словам мастера дзен Сеппо,
"если вы хотите познать, что такое вечность, она от вас не далее, чем этот самый момент. Если вам не удастся уловить ее в этот момент, то сколько бы вы не перерождались в течение сотен и тысяч лет, вы ее не постигнете".

Так что идея бесконечного времени в самом деле представляет собой нечто чудовищное – бесконечное время невозможно постичь, объять или каким-то образом испытать. Но вечное "сейчас", этот вневременной момент столь же прост и доступен, как и ваше наличное переживание, – ибо это одно и то же. Поэтому, как говорил Витгенштейн, "жизнь вечная принадлежит тем, кто живет в настоящем".

Поскольку вечность составляет природу этого настоящего и вневременного момента, мистик говорит нам, что великое освобождение, вход в Царствие Небесное, самое врата, ведущие "за пределы прошлого и будущего", не существуют нигде и никогда, кроме как сейчас. Христианский мыслитель де Косад (de Caussade) говорил об этом: "О жаждущие! Знайте, вам не нужно далеко ходить к источнику воды живой; он рядом с вами бьет в сей миг... Сей миг собой являет Имя Бога и пришествие Царствия Его". Поэтому, говорит исламский мистик Руми, "суфий – сын Момента". Такие цитаты можно продолжать до бесконечности, приводя слова великих мыслителей всех основных религиозных и философских традиций, и все они будут говорить об одном и том же. Вечность надлежит искать не в будущем, и ее невозможно найти в будущем, – ее не найти ни за пять минут, ни за две секунды. Она всегда есть прямо Сейчас и только Сейчас. Реально лишь настоящее. Никакой другой реальности нет.

Таким образом, способность "жить в настоящем, над временем" и быть "сыном Момента", по-видимому, составляет суть проблемы вечности и сознания единения, так как именно вневременное настоящее есть тем прямым и узким путем, о котором сказано, что он ведет "от времени к вечности и от смерти к бессмертию".

Теоретически уловив, что вечность – не бесконечное время, а вневременное настоящее, многие люди пытаются соприкоснуться с этим вневременным настоящим, сосредоточивая внимание на сиюминутном моменте, на всем том, что они в настоящее время испытывают. В попытке соприкоснуться со вневременным Сейчас они практикуют "внимательность" к непосредственному настоящему.

Но как бы разумно это ни звучало, к делу это отношения не имеет. Ибо попытка соприкоснуться с этим настоящим моментом по-прежнему предполагает необходимость какого-то другого момента, в котором бы мог произойти такой контакт. Иными словами, попытка жить во вневременном настоящем требует времени. Попытка направить внимание на настоящее требует будущего, в котором это внимание достигло бы таки своей цели. Однако речь идет не о каком-то будущем, когда этот настоящий момент будет наконец уловлен: речь идет именно об этом настоящем моменте. Короче говоря, мы не можем вырваться из времени при помощи времени. Поступая так, мы лишь упрочиваем то, что хотим искоренить.

Картина выглядит так безысходно, поскольку мы предполагаем, что еще не живем в вечно настоящем, и что поэтому нам нужно предпринять какие-то шаги, благодаря которым некоторое время спустя мы сможем жить в вечно настоящем. Иными словами, мы предполагаем, что время реально, и затем пытаемся избавиться от него. Более того, мы пытаемся избавиться от времени при помощи времени, а это ничего не дает. Поэтому мистик, как и в других случаях, не предлагает нам пытаться развеивать иллюзии, – он предлагает нам лишь тщательно искать их. Ибо если время в самом деле не существует, нам не нужно заботиться и об избавлении от него. Поэтому прежде, чем пытаться избавиться от времени, давайте сперва посмотрим, сможем ли мы найти его. И если мы в своих поисках его не обнаружим, тем самым мы получим некоторое представление о вневременном.

Как мы уже видели, в сфере непосредственного опыта невозможно обнаружить обособленное "я", противостоящее переживаемому миру. Сейчас мы точно так же обратимся к своему непосредственному опыту в поисках свидетельств существования времени, текущего от прошлого к будущему.

Давайте начнем с ощущений. Ощущаем ли мы когда-либо время? То есть, ощущаем ли мы когда-либо непосредственно прошлое или будущее? Как и прошлый раз, начнем со звуковых ощущений. Сосредоточьтесь ненадолго на поле звукового восприятия и отметьте калейдоскопический поток звуков, несущихся через ваше сознание. Вы можете слышать, как разговаривают люди, лают собаки, играют дети; возможно, вы услышите, как дует ветер, барабанит дождь, капает кран; быть может вы услышите скрип форточки, шум машин или чей-то смех за стеной. Но обратите внимание: все эти звуки суть звуки настоящего. Вы не можете слышать ни прошлые, ни будущие звуки. Единственное, что вы когда-либо слышали, – это настоящее. Вы не слышите и не можете слышать прошлого или будущего.

Подобно тому как все звуки представляют собой звуки настоящего, все остальные ощущения – вкусовые, обонятельные, зрительные – это ощущения настоящего. Вы не можете потрогать, увидеть или почувствовать что-нибудь прошлое или будущее. Иными словами, в вашем прямом и непосредственном сознавании нет времени – нет ни прошлого, ни будущего, есть лишь бесконечно меняющееся настоящее, которое длится менее доли секунды, и все же никогда не кончается. Всякое непосредственное сознавание – это вневременное сознавание.

И все же, благодаря чему у меня возникает это навязчивое впечатление, что я сознаю время, в особенности прошлое, всю историю моей жизни, все былое? Ибо несмотря на ясное понимание того, что в моем непосредственном переживании прошлого нет, а есть лишь бесконечное настоящее, я тем не менее твердо убежден, что знаю что-то о прошлом. И никакая игра слов не может убедить меня в обратном, ибо что-то ясно и убедительно говорит мне о том, что случилось минуты, дни и даже годы тому назад. Что это? И как это можно отрицать?

Ответ на первый вопрос представляется очевидным: это память. Ибо хотя я непосредственно не вижу прошлого, не чувствую его и не прикасаюсь к нему, я могу о нем помнить. Память убеждает меня, что прошлое было, и, фактически, если бы не она, у меня бы не было никакого представления о времени вообще. Затем я замечаю, что другие люди, судя по всему, также обладают памятью, и что все они сообщают примерно о том же прошлом, которое припоминаю я.

Исходя из этого я предполагаю, что память дает мне знание о действительном прошлом, хоть я и не могу непосредственно переживать его. Но именно здесь, утверждает мистик, я совершаю роковую ошибку. Мистик согласен, что когда я думаю о прошлом, все, что я на самом деле знаю о нем, представляет собой определенное воспоминание, – но, добавляет он, само это воспоминание есть наличное переживание, испытываемое в настоящий момент. Алан Уотс развивает эту мысль:
[i]Но как быть с воспоминаниями? Разве не очевидно, что вспоминая о прошлом я тем самым знаю о нем? Ладно, вспомните что-нибудь. Вспомните, как вы встретили на улице знакомого. Что вы при этом сознаете? Вы наблюдаете вовсе не действительное событие – знакомого, идущего по улице. Вы не можете подойти к нему и пожать руку, или получить ответ на вопрос, который забыли задать ему в том прошлом, которое сейчас припоминаете. Иными словами, вы наблюдаете вовсе не действительное прошлое. Вы наблюдаете след этого прошлого в настоящем... На основании воспоминаний вы делаете вывод о существовании каких-то прошлых событий. Но вы не сознаете никаких прошлых событий. Вы знаете о прошлом только в настоящем и как о части настоящего.[/i]

Таким образом, действительное прошлое мне вообще незнакомо, я знаком лишь с воспоминаниями прошлого, а воспоминания эти существуют лишь в качестве наличных переживаний, испытываемых в настоящий момент. Кроме того, когда так называемое "прошлое" событие действительно имело место, оно имело место в настоящем. Следовательно, я никогда непосредственно не переживаю действительного прошлого. Точно так же мне незнакомо и будущее, я знаком лишь с предвидениями или ожиданиями, которые сами по себе есть частью того, что испытывается в настоящий момент. Ожидания, как и воспоминания, – это события в настоящем.

Увидеть, что прошлое, данное в воспоминаниях, и будущее, данное в ожиданиях, представляют собой события в настоящем, значит увидеть, что время существует только в настоящем. В свете такого понимания гораздо яснее становятся высказывания мистиков о времени и вечности. Возьмем, к примеру, знаменитые слова Мейстера Экхарта: " время содержится в Сейчас, в настоящем моменте. Это момент истинного Сейчас. Прошлое и будущее равно далеки от Бога и отпали от пути Его." Или высказывание Николая Кузанского: "Вся временнáя последовательность равна одному и тому же Вечному Сейчас. Поэтому нет ничего прошлого или будущего". Теперь мы можем понять, почему Данте мог говорить о том невероятном "Моменте, для которого любое время – настоящее".

***
Но большинство из нас обычно чувствует, что наш настоящий момент едва ли вечен. Напротив, мы чувствуем, что наш настоящий момент – это урезанное, мимолетное настоящее, длящееся не более одной-двух секунд. Это то, что христианские мистики называют nunc fluens, "преходящим настоящим".

Таким образом, наш настоящий момент стиснут со всех сторон, – ограничен, отгорожен, зажат между прошлым и будущим как колбаса в бутерброде. Он не свободен; он сжат, спрессован и потому быстротечен. Он просто проходит и все. Поскольку прошлое и будущее кажутся столь реальными, наш настоящий момент, самая вкуснятина этого бутерброда, становится все тоньше, так что вскоре наша реальность превращается в одну булку безо всякого наполнения.

Но когда мы видим, что прошлое, данное нам в воспоминаниях, существует только в качестве переживания настоящего момента, граница, лежащая позади этого момента, рушится. Становится очевидным, что этому моменту ничего не предшествует. И точно так же, когда мы видим, что будущее, данное нам в ожиданиях, существует только в качестве переживания настоящего момента, граница, лежащая перед этим моментом, взрывается. Вся масса чего-то лежавшего позади нас или перед нами быстро, внезапно и полностью исчезает. Настоящее выходит из окружения и расширяется, заполняя собою все время, так что "преходящее настоящее" развертывается в "вечно настоящее", которое христианские мистики называют nunc stans. Nunc fluens, или преходящее настоящее, возвращается в nunc stans, вечно настоящее. И это настоящее – уже не просто тонкая прослойка реальности. Напротив, в этом "сейчас" пребывает весь космос, со всем временем и пространством мира.

Это настоящее, nunc stans, представляет собой безграничный момент. Он не имеет границ, потому что прошлое в форме воспоминания, и будущее в форме ожидания пребывают в нем, а не вокруг него. Так как вне этого момента "сейчас" нет ни прошлого, ни будущего, у этого момента нет границ – ему ничего не предшествует, за ним ничего не следует. Вы никогда не испытаете его начало; вы никогда не испытаете его конец. В Сутре Помоста сказано:

В этот момент ничего не начинает существовать. В этот момент ничего не прекращает существовать. Поэтому в нем нет рождения и смерти, которым надлежало бы положить конец. Поэтому в нем есть абсолютный покой. И хотя он есть в этот момент, момент этот не имеет ни границы, ни предела, и посему он вечное блаженство.

Поэтому неверно было бы говорить, что мистик избегает времени, уткнувшись носом в непосредственное настоящее и уклоняясь тем самым от обязанностей, налагаемых на него миром истории. Это обвинение было бы справедливым, если бы мистик интересовался лишь мимолетным настоящим, одной-двумя секундами nunc fluens. Но это не так. На самом деле сознавание его возносится в вечно настоящее, nunc stans. Он не столько избегает времени, сколько объемлет его, включает в себя; ничто не мешает ему размышлять о прошлом и будущем, но поскольку он сознает эти размышления как события настоящего, прошлое с будущим нимало его не ограничивают. Прошлое в форме воспоминаний ни на что его не толкает, а будущее в форме ожиданий ни к чему его не влечет. Ибо его настоящее включает в себя и прошлое и будущее, так что вне его не остается ничего такого, что могло бы тянуть его или толкать. Он вообще живет не во времени, ибо все время заключено в нем.

"вечно настоящее является сознанием". Мы называем такое сознание сознанием единения.

Сознание единения переживается как постижение безграничности своего истинного "я", объемлющего космос подобно зеркалу, которое включает в себя отражаемые предметы. главным препятствием сознанию единения служит исходная граница, благодаря которой мы ошибочно отождествляем себя только с "маленьким я", пребывающим якобы внутри и познающим внешний мир. Однако, это обособленное "я", этот "маленький внутренний человечек" состоит исключительно из воспоминаний. Иными словами, то, что вы воспринимаете сейчас как внутреннего наблюдателя, читающего эту страницу, есть не что иное, как совокупность прошлых воспоминаний. Ваши симпатии и антипатии, ваши надежды и страхи, ваши идеи и принципы, – все они основаны на воспоминаниях. самое ощущение того, что вы существуете в данный момент как обособленное существо, основывается исключительно на воспоминаниях. Если вы хорошенько возьметесь за себя, в руках у вас не окажется ничего, кроме воспоминаний.

Разумеется, добавляет Кришнамурти, нет ничего плохого в памяти о прошлом, – в нашем мире крайне важно помнить о прошлом. Проблема состоит лишь в том, что мы отождествляем себя с этими воспоминаниями, как если бы они существовали вне или отдельно от настоящего момента; то есть как если бы они воплощали знание о действительном прошлом, которое существует вне этого момента.

Но давайте посмотрим, что это значит. Создается впечатление, что "я" обладает наличными переживаниями, а не является ими. Чувствовать, что воспоминание представляет собой прошлое переживание, которое находится за настоящим моментом, это то же самое, что чувствовать себя неким обособленным существом, которое находится за наличным переживанием. Наблюдатель кажется пребывающим вне Сейчас только потому, что воспоминания кажутся действительными прошлыми переживаниями. Наблюдатель – это воспоминания; если воспоминания кажутся чем-то отличным от Сейчас, то и наблюдатель чувствует себя чем-то отличным от Сейчас.

Но, опять же, когда любые воспоминания понимаются и воспринимаются как переживания настоящего момента, рушится сама основа "я", пребывающего где-то вне настоящего. Благодаря этому ваше "я", которое есть просто воспоминание, становится одним из наличных переживаний, а не чем-то таким, что обладает ими. Поскольку прошлое вливается в настоящее, вы в качестве наблюдателя также вливаетесь в настоящее. Вы больше не можете стоять в стороне от настоящего момента, ибо вне его не осталось места.

Таким образом, воспринимать все воспоминания как переживания, испытываемые в настоящий момент, значит разрушить границы этого момента, освободить его от иллюзорных пределов, от противоположностей прошлого и будущего. Становится очевидным, что ни позади, ни перед вами во времени ничего нет. Поэтому для вас не остается места нигде, кроме вневременного настоящего, – нигде, кроме вечности.

Глава Шестая
СТАНОВЛЕНИЕ ГРАНИЦ

. Определяя подлинное я человека как эго, ортодоксальная психология вынуждена описывать сознание единения как некое ненормальное, помраченное или измененное состояние сознания. Но когда сознание единения начинает восприниматься как естественное я человека, его единственное подлинное я, понятным становится, что самое эго представляет собой неестественное ограничение и сужение этого сознания. В самом деле, каждый уровень спектра сознания можно понимать как последовательное ограничивание, сокращение пределов или сужение подлинного я человека, сознания единения и безграничного сознавания.

Религия, философия, мифология и даже наука предлагают свои объяснения этого начала, этой первопричины, этого импульса к творению как таковому. Но сколько бы они не искали эту первопричину в прошлом, им никогда не найти удовлетворительного решения, так как прошлого не существует. Эта первопричина случилась не вчера. Напротив, это нынешнее событие, нынешний факт, – это то, что происходит в настоящем. Кроме того, эту первопричину не следует приписывать Богу, пребывающему вне нашего существа, ибо Бог есть истинное Я всего сущего. Исходная граница, эта вечно действенная первопричина, есть то, что мы делаем в данный момент.

Отметим, что когда возникает эта исходная граница (а она возникает сейчас, в каждый данный момент), человек больше не отождествляется со своим организмом и средой, он больше не един с воспринимаемым миром, потому что эти две "противоположности" кажутся теперь несовместимыми. Вместо этого он отождествляет себя только со своим организмом, противопоставляя его среде. Организм – это "я", а вся окружающая среда – "не-я". Человек поселяется по эту сторону границы кожи и глазеет оттуда на окружающий его заграничный мир. "Я чужак, один, испуган, в мире, созданном не мною". С появлением исходной границы человек забывает свое предыдущее тождество со Всем и ограничивает сферу самоотождествления только телом-умом.

как пояснял Чжуан Цзы, "Если нет другого, не будет и себя. Если себя нет, некому будет и вносить различия".

С появлением исходной границы наше обособленное теперь "я" кажется отделенным, навсегда отделенным непреодолимой пропастью от "окружающего" мира. Мы уже больше не мир, мы предстоим перед ним. Сознание единения становится индивидуальным сознанием, Высшее Тождество становится личным тождеством, "Я" становится "я". Первые две главные противоположности, субъект-зрящий и объект-зримое, размыкают свои вечные объятия и смотрят теперь друг другу в лицо как смертельные враги. И начинается сражение мною и моим миром. Внешняя среда становится потенциальной угрозой, так как в ее власти уничтожить то, что я теперь чувствую "подлинным" собой, а именно, мой организм, мое тело-ум. Так здесь впервые появляется совершенно новый фактор, которому суждено иметь огромное значение: появляется сознание страха смерти.

***
Умирают только части, не Целое. Но как только человек воображает свое подлинное "я" заключенным исключительно в пределах данного конкретного организма, беспокойство о смерти этого организма становится всепоглощающим. Проблема смерти, страх небытия, образуют самое ядро "я", вообразившего себя всего лишь частью.

Кроме того, это изначальное чувство страха делает почти невозможным для обособленного "я" понимание и принятие единства жизни и смерти. Как и все остальные противоположности, которые мы рассмотрели, бытие и небытие составляют неразделимое единство. Несмотря на их видимое различие, они являются друг другом. Жизнь и смерть, рождение и умирание – это просто два разных способа восприятия этого вневременного момента.

Давайте посмотрим на это следующим образом: все, что только что родилось, что только что начало существовать, не имеет прошлого. Иными словами, рождение есть состояние отсутствия прошлого. И, соответственно, все, что только что умерло, что только что перестало существовать, не имеет будущего. Смерть есть состояние отсутствия будущего. Но мы уже видели, что этот настоящий момент не имеет ни прошлого, ни будущего. То есть рождение и смерть в настоящий момент едины. Этот момент прямо сейчас рождается, – вы никогда не сможете найти у него прошлое, что-то до него. И точно так же этот момент прямо сейчас умирает, – вы никогда не сможете найти у него будущее, что-то после него. Он обретает бытие и уходит в небытие одновременно. Таким образом, настоящее оказывается совпадением противоположностей, единством рождения и смерти, бытия и небытия, жизни и умирания. Как говорил Иппен, "Каждое мгновение – последнее, и каждое мгновение – рождение вновь".

Но человек, отождествляя себя только со своим организмом (исходной границей), принимает лишь половину процесса рождения-смерти. От другой половины – от смерти – он отказывается. По существу, смерть – это именно то, чего он теперь боится больше всего. И поскольку смерть представляет собой состояние отсутствия будущего, то когда человек отказывается от смерти, это означает на самом деле, что он отказывается жить без будущего. Фактически, человек нуждается в будущем как залоге того, что будет не так сильно ощущать запах смерти в настоящий момент. Его страх смерти, действуя открыто или скрыто, понуждает его все время думать о завтрашнем дне, жаждать его наступления, строить планы или, по крайней мере, откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Его страх смерти заставляет его искать будущего, тянуться к будущему и двигаться по направлению к будущему. Одним словом, его страх смерти порождает в нем сильное ощущение времени. В этом есть некоторая ирония, ведь поскольку обособленное "я" иллюзорно, смерть его также иллюзорна. Как говорил об этом суфийский мистик Хазрат Хан, "нет смертности, есть только иллюзия, и то впечатление от этой иллюзии, которое человек на протяжении всей жизни хранит в сердце своем в виде страха". На этом уровне человек создает иллюзию времени, чтобы умерить свой страх перед иллюзорной смертью.

Вечное и вневременное "сейчас" – это сознавание, которому неведомо ни прошлое, ни будущее. У вечно настоящего нет будущего, нет границы, нет завтра – нет ничего перед ним, ничего после него. Но это и есть самое основное условие смерти, ибо смерть – состояние без будущего, без завтра, без грядущего времени. Поэтому принимать смерть – значит совершенно спокойно жить без будущего, то есть жить в настоящем над временем, как говорил Эмерсон.

Но с появлением исходной границы человек отказывается от смерти и, следовательно, отказывается жить без будущего. Иными словами, человек отказывается жить без времени. Он требует времени, создает время, живет во времени. Выживание становится его надеждой, время – самым драгоценным достоянием, а будущее – единственной целью. Таким образом время, конечный источник всех его проблем, становится воображаемым источником его спасения. Он с головой бросается во время,... пока его время не приходит, и он, как и в самом начале, не оказывается лицом к лицу с сутью своего обособленного "я" – со смертью.

Завтра, завтра, завтра.
А дни ползут, и вот уж в книге жизни
Читаем мы последний слог и видим,
Что все "вчера" лишь озаряли путь
К могиле пыльной.

Требуя будущего, мы живем каждый миг в ожидании и неосуществленности. Мы живем каждый миг в преходящем. Именно таким образом реальное nunc stans, вневременное настоящее, сводится к nunc fluens, мимолетному настоящему, преходящему настоящему, которое длится не более одной-двух секунд. Мы ожидаем, что каждое мгновение перейдет в будущее мгновение, притворяясь таким образом, что избегаем смерти, постоянно торопясь к воображаемому будущему. Мы хотим встретить себя в будущем. Мы не хотим этого "сейчас" – мы хотим следующего "сейчас", и следующего, и следующего, завтра, завтра, завтра. Таким образом, как это ни парадоксально, наше убогое настоящее мимолетно именно потому, что мы требуем, чтобы оно закончилось. Мы хотим, чтобы оно закончилось и тем самым могло перейти к следующему мгновению, будущему мгновению, которое в свою очередь явится лишь затем, чтобы уйти.

Так как ему требуется реальное будущее перед собой, он хочет видеть такое же реальное прошлое за собой, – и создает его, делая вид, что память дает знание о действительных прошлых событиях, а не представляет собой наличное переживание, испытываемое в настоящий момент. Он цепляется за свою память как залог того, что раз он существовал вчера, то вероятно будет существовать и завтра. Он хочет, чтобы настоящий момент окружало что-то еще, что защищало бы его от смерти, и для этого обносит настоящее границами прошлого и будущего.

Теперь мы подходим к главному событию. С возникновением следующего уровня спектра – уровня эго – кентавр буквально распадается. Ибо человек отказывается и далее оставаться в контакте со всем своим организмом; он отказывается включать в свои границы все свои органические отправления; он отказывается ощущать собой всего себя. Вместо этого он сворачивает свою самотождественность до пределов одной из сторон организма как целого. Он отождествляет себя только со своим эго, своим образом себя, чисто психической личностью, отвлеченной частью кентавра. Это означает, что он отказывается от тела и фундаментальным образом отвергает его, превращая в свою собственность. Он всадник, наездник, он правит, – а телу отводится роль тупого животного, на котором едут и которое погоняют: тело становится лошадью.

Почему это происходит? Зачем это добавление еще одной границы? Что отталкивает человека от кентавра, от своего организма как целого? Есть несколько причин для появления этой новой границы между умом и телом, но главная из них состоит в том, что человек по-прежнему пытается спастись бегством от смерти. Он избегает всего, что могло бы напоминать ему о смерти, символизировать смерть или хотя бы намекать о смерти. И когда он, спасаясь бегством от смерти, строит соответствующую реальность, то первой и самой большой проблемой, с которой он сталкивается, оказывается его тело. Тело кажется обителью смерти. Человек знает, что тело его смертно; он знает, что ему неизбежно суждено разлагаться и гнить. Тело бескомпромиссно недолговечно; человек же в своем бегстве от смерти устремляется лишь к тому, что обеспечило бы ему завтрашний день, – точнее, бессмертие бесконечных завтра. А тело этим требованиям явно не отвечает.

Итак, человек начинает лелеять тайное желание, чтобы его "я" было постоянным, статичным, неизменным, невозмутимым, вечным. Но именно таковы символы, понятия, идеи. Они статичны, неподвижны, неизменны и постоянны. Слово "дерево", например, остается тем же словом, несмотря на то, что каждое действительное дерево растет, изменяется и умирает. Стремясь к этому статичному бессмертию, человек начинает центрировать свою самотождественность вокруг идеи себя, – мысленной абстракции, называемой "эго". Человек не хочет жить со своим телом, ибо оно подвержено тлению, и поэтому живет только как эго, как образ себя для себя, – образ, лишенный любых упоминаний о смерти.

Так появляется уровень эго. Естественная линия между умом и телом становится иллюзорной границей, крепким забором, крепостной стеной, разделяющей то, что на самом деле неразделимо.
Причем речь идет не о том, что человек теряет контакт со своим телом. Он теряет контакт с единством тела и ума, с характерным для кентавра единством чувства и внимания. Цельная ясность внимания-ощущения оказывается разорванной и искаженной, и от нее остается навязчивое мышление, с одной стороны, и оторванное от него тело – с другой.

Так мы обнаруживаем себя на уровне эго: человек отождествляет себя с мысленным отражением своего целостного организма, с образом себя. Более-менее точный образ себя – это открытый, незафиксированный образ себя. В нем есть место для всей общепринятой истории организма. Он включает в себя сведения о ребяческих, несерьезных сторонах этого организма, его эмоциональных сторонах, рациональных, иррациональных и т.д. Ему известны сильные и слабые стороны всего организма. Он обладает и совестью (или "супер-эго"), этим горько-сладким подарком родителей, и философским мировоззрением, которое служит для него личной картой границ. Здоровое эго включает в себя и согласует между собой все эти разнообразные стороны организма.

Бывает, однако, что в эго не все обстоит благополучно. По тем или иным причинам индивид может отказываться соприкасаться с какими-то его сторонами. Некоторые из желаний и стремлений эго могут казаться настолько странными, угрожающими или запретными, что человек отказывается признавать их. Он боится, что обладать желанием и действовать согласно этому желанию, – одно и то же, а это привело бы к таким ужасным последствиям, что он просто отрицает наличие у себя подобного желания.

Но, увы, желание его не покидает, и ему остается только делать вид, что это не его желание. Запретное желание перемещается на ту сторону границы между собой/не-собой. Подобным же образом все грани эго, которые нам не нравятся, или которые мы не понимаем и не принимаем, втихую перебрасываются через забор. И там они присоединяются к враждебным силам.

В результате проецирования "Я сержусь на мир" превращается в "Мир сердится на меня". Понятно, что у человека развиваются симптомы депрессии.

Они проецируются, то есть отбрасываются вовне в качестве тени. Внутри эго возводится граница, вследствие чего сфера "я" у индивида еще более сужается, а сфера угрожающего ему "не-я" вырастает. Так появляется уровень маски.


[size=85][color=darkred]Добавлено спустя 1 минуту 30 секунд:[/color][/size]
УРОВЕНЬ МАСКИ: НАЧАЛО ОТКРЫТИЯ

[i]Смотрел я, смотрел, да видать обознался:
Думал, то ты, – а то я оказался.[/i]

Если вы ненавидите какое-то чувство или симптом, сознавайте свою сторону, которая втайне наслаждается им. В моменты, когда вы действительно сознаете свои противоположности, – как положительные, так и отрицательные чувства по поводу наличной ситуации, – многие напряжения, связанные с этой ситуацией, исчезают, потому что порождавшая их борьба противоположностей прекращается. С другой стороны, в моменты, когда вы теряете из виду единство противоположностей, перестаете сознавать присутствия в себе обеих сторон, вы раскалываете противоположности, возводите между ними границу и воспроизводите отвергнутый полюс бессознательно, в связи с чем он начинает отравлять вашу жизнь в форме симптома. Поскольку противоположности всегда едины, их можно разделить лишь при помощи бессознательного – путем избирательной невнимательности.

УРОВЕНЬ КЕНТАВРА

В самом деле, кажется, что тело мое просто постоянно болтается где-то подо мной. Я вхожу в мир уже не с телом, а на теле. Я здесь, сверху, а оно там, внизу, и я в общем-то не вполне уверен, чтó это там, внизу, такое. Мое сознание пребывает почти исключительно в голове: я – голова, а телом я обладаю. Тело перестает быть "мною" и сводится к моей собственности, становится чем-то "моим". Короче говоря, тело, подобно тому как это произошло с тенью, становится объектом или проекцией, "отбросом". Через организм как целое проводится граница и тело отбрасывается как "не-я". Эта граница представляет собой разрыв, трещину или, выражаясь словами Александра Лоуэна, блок:

"Функция блока состоит также в том, чтобы отделять и изолировать психическую сферу от соматической. Наше сознание говорит нам, что каждая из них воздействует на другую, но из-за блока это воздействие оказывается для нас не настолько глубоким, чтобы мы могли ощутить основополагающее единство. В результате блок расщепляет единство личности. Он не только разъединяет психику и соматику, но отделяет также поверхностные явления от их корней в глубинах организма".

Но я хотел бы отметить, что вовсе не утверждаю, будто тело, – то, что мы называем "физическим телом", – реалия более глубокая, чем психическое эго. На самом деле тело как таковое – самая низкая из форм сознания; она настолько проста, что мы даже не включили ее рассмотрение в эту книгу. Тело представляет собой не "более глубокую реальность", чем эго, как думают многие соматологи; но интеграция тела и эго – это действительно более глубокая реальность, чем каждое из них в отдельности, и именно их интеграции, образованию целого мы будем придавать особое значение.

Чтобы вновь обнаружить это единство противоположностей, спящее в глубинах нашего существа, мы рассмотрим способы растворения границы между умом и телом.

Вот одно из начальных упражнений для восстановления связи с телом. Необходимо лечь на спину, растянувшись, на одеяло или на ковер. Закройте глаза, дышите глубоко, но не прилагая к тому специальных усилий. Начните исследовать свои телесные ощущения. Не пытайтесь ощутить что либо, не торопите появление ощущений, просто позвольте вниманию течь через тело и отмечайте, нет ли каких-либо ощущений, положительных или отрицательных, в различных частях тела. Можете ли вы, например, ощутить свои ноги? свой желудок? свое сердце? глаза? гениталии, ягодицы, скальп, диафрагму, ступни? Отмечайте, какие части тела кажутся наполненными ощущениями, – полными, сильными и живыми, а какие – вялыми, тяжелыми, безжизненными, тусклыми или болезненными. Попробуйте делать это как минимум три минуты и отмечайте, как часто ваше внимание покидает тело и уносится в мечты. Не кажется ли вам странным, что оставаться в своем теле три минуты может оказаться довольно сложным? Если вы не в теле, то где же вы?

После этого можно перейти к следующему шагу: по-прежнему лежа с руками вдоль тела и слегка разведенными ногами, закройте глаза и дышите очень глубоко, но медленно, проводя вдох от горла до брюшной полости и чувствуя как воздух заполняет всю среднюю часть тела. Если хотите, можете представить, что в грудной клетке и животе у вас находится большой воздушный шар, и что с каждым вдохом вы его надуваете. "Воздушный шар" должен мягко расширяться в грудную клетку и раздаваться полно и сильно в брюшную полость. Если какой-то из этих областей вы не можете почувствовать спокойную силу расширяющегося воздушного шара, просто дайте ему наполниться немного больше, расширяясь именно в эту область. Затем выдохните медленно и ровно, позволяя шару полностью опорожниться. Повторите это семь-восемь раз, поддерживая внутри шара мягкое, но устойчивое давление, чтобы он заполнял брюшную полость и достигал таза. Отметьте особо, в каких областях вы чувствуете зажатость, напряжение, боль или оцепенение.

Чувствуете ли вы, что вся заполненная воздушным шаром область представляет собой одно целое, или она кажется разделенной, сегментированной на грудную клетку, брюшную полость и дно таза, где каждый сегмент отделен от других зонами зажатости, напряжения или боли? Несмотря на эти незначительные болевые или дискомфортные ощущения, вы можете начать замечать, что чувство, которое расширяется вместе с воздушным шаром, – это чувство тонкого удовольствия и радости. Вы буквально вдыхаете удовольствие и распространяете его по телу-уму. На выдохе не теряйте связи с дыханием и расслабляйте давление шара так, чтобы удовольствие разошлось по всему телу. Таким образом тонкое удовольствие протекает через ваше тело-ум, и с каждым циклом дыхания поток его становится полнее. Если вы в этом не уверены, сделайте еще три-четыре таких полных дыхания, погружаясь в возникающее ощущение удовольствия.

Наверное, вы начнете понимать, почему йоги называют дыхание жизненной силой – понимать не в философском, а в чувственном смысле. На вдохе вы вбираете в себя жизненную силу, наполняетесь ею от горла до брюшной полости, заряжая тело энергией и жизнью. На выдохе вы отпускаете эту силу, и она излучается в форме тонкого удовольствия и радости, пропитывая все тело-ум.

Вы можете продолжить дыхание с полным наполнением воздушного шара, вдыхая жизненную силу от горла до пупочной области (называемой "хара"). На этот раз ощущайте, как на выдохе жизненная сила из брюшной полости излучается вовне, ко всем частям тела. С каждым вдохом, начиная ощущать его от горла, заряжайте хару жизненной силой. Затем на выдохе смотрите, как далеко вниз проникает излучаемое ощущение удовольствия или жизненная сила – до бедер? до колен? до ступней? В конце концов это ощущение должно распространиться до кончиков пальцев ног. Продолжайте это делать в течение нескольких дыханий, а затем попробуйте то же самое с верхними конечностями. Можете ли вы ощущать жизненную силу, которая проникает в ваши руки? В пальцы? В голову, в мозг, в корни волос? Затем, на выдохе, позвольте этому тонкому удовольствию пройти через ваше тело и выйти в окружающий мир. Дайте дыханию, пройдя через тело, раствориться в бесконечности.

Собрав все описанные компоненты вместе, мы получаем полный дыхательный цикл: На вдохе проведите дыхание от горла до хары, зарядив ее жизненной силой. На выдохе дайте тонкому удовольствию пройти через все тело-ум в мир, в космос, в бесконечность. Освоив этот цикл, начните позволять всем мыслям растворяться в выдохе и уходить в бесконечность. Поступайте так со всеми горестными чувствами, с болезнями, страданием, болью. Ежемоментно давайте вниманию-ощущению прочувствовать все наличные обстоятельства, а затем устремляться за их пределы в бесконечность.

Сейчас мы переходим к рассмотрению тех особенностей нашего организма, которые обнаруживаются в ходе упражнений такого типа. Скорее всего вы смогли почувствовать жизненное удовольствие и внимание-ощущение, легко циркулирующие по вашему телу-уму. Но на каждом этапе этого упражнения вы могли обнаружить также какие-то оцепеневшие, недостаточно чувствительные или омертвевшие зоны, с одной стороны, или зажатые, напряженные, малоподвижные, болезненные, – с другой. Иными словами, вы ощущали блоки (мини-границы) на пути свободного течения потока внимания-ощущения. Большинство людей постоянно ощущают некоторую зажатость и напряжение в шее, глазах, анусе, диафрагме, плечах или в нижней части спины. Оцепенение и нечувствительность часто ощущается в области таза, в гениталиях, сердце, в нижней части живота или в конечностях. Важно сделать все возможное, чтобы найти, где расположены именно ваши блоки. На данном этапе не пытайтесь избавиться от них. В лучшем случае это ничего не даст, в худшем – укрепит их. Просто найдите, где они по-видимому находятся, и мысленно отметьте для себя их местоположение.

Если вы ранее уже сталкивались с блоками такого типа, то должно быть знаете: самая неприятная их сторона состоит в том, что сколько бы вы ни старались их расслабить, это по-видимому невозможно, по крайней мере, навсегда. С помощью сознательного усилия вам может быть и удастся расслабить блок на несколько минут, но едва вы забываете об этом "принудительном расслаблении", как напряжение (в шее, спине или грудной клетке) возвращается с новой силой. Некоторые блоки и напряжения – пожалуй, большинство из них, – вообще не поддаются расслаблению. И все же единственное средство, которое мы по привычке применяем, сводится к тщетным попыткам расслабить напряжение сознательно (подход довольно парадоксальный, так как сам требует изнуряющих усилий).

Иными словами, создается впечатление, что эти блоки возникают случайно, против нашей воли, что они полностью непроизвольны, незваны-негаданы. А мы кажемся их несчастными жертвами. Поэтому давайте посмотрим, чем обусловлена живучесть этих непрошенных гостей.

Первое, что следует отметить, как мы уже упоминали ранее, все эти блоки – мышечные. Каждый блок – это на самом деле сокращение, зажатость, спазм какой-то мышцы или группы мышц. Причем речь идет о группах скелетных мышц, а любой скелетной мышцей мы можем управлять по своей воле. Те же самые мышцы, которые вы произвольно используете, чтобы двигать рукой, жевать, ходить, прыгать, сжимать кулак или бить ногой, – те же самые мышцы задействованы в каждом телесном блоке.

Но это значит, что упомянутые блоки не непроизвольны, – более того, они физически не могут быть таковыми. Они возникают не случайно. Они представляют собой нечто такое, что мы активно создаем в себе сами. Короче говоря, мы умышленно, намеренно и добровольно создаем эти блоки, так как они состоят только из произвольно сокращающихся мышц.

Но, что любопытно, мы при этом не знаем, что создаем их. Мы сокращаем эти мышцы, и хотя мы знаем, что они сокращены и напряжены, мы не знаем, что это мы сами активно сокращаем их. Когда возникает такой блок, мы не можем расслабить мышцы, так как попросту не знаем, что сокращаем их. Поэтому создается впечатление, что эти блоки возникают совершенно самопроизвольно (как и все другие бессознательные процессы), а мы кажемся беспомощными жертвами сил, пребывающих вне нашего контроля.

Это похоже на то, как если бы я все время щипал себя, но не знал об этом. Как если бы я намеренно щипал себя, а потом забывал, что это делаю я. Я ощущаю боль от щипка, однако не могу сообразить, почему она не прекращается. Так и все эти мышечные напряжения, застрявшие в моем теле, представляют собой запущенные формы самощипания. Поэтому самый важный вопрос не в том, "как мне убрать или расслабить эти блоки", а в том, "как мне увидеть, что я сам активно создаю их". Если вы щипаете себя, но не знаете этого, просить кого-то другого прекратить боль бесполезно. Сама постановка вопроса о том, как перестать щипать себя, предполагает, что вы сами этого не делаете. С другой стороны, когда вы увидите, что активно щипаете себя сами, тогда и только тогда вы сможете перестать это делать. Вопрос "как перестать щипать себя" сродни вопросу "как поднять руку". Оба действия произвольны.

Итак, ключевая задача состоит в том, чтобы непосредственно почувствовать, как я напрягаю эти мышцы, и поэтому единственное, чего мне действительно делать не следует, так это пытаться расслабить их. Напротив, я должен, как всегда, действовать от обратного. Я должен делать то, что мне раньше никогда не пришло бы в голову: я должен активно и сознательно попытаться усилить испытываемое напряжение. Умышленно усиливая напряжение, я делаю свое "самощипание" из бессознательного активно сознательным. Короче говоря, я начинаю вспоминать, как я щипал себя. Я вижу, как я буквально набрасывался на себя. Это понимание, ощущаемое вновь и вновь, высвобождает энергию, которая шла на борьбу мышц, и которую я могу теперь направить наружу, на внешний мир, а не вовнутрь, на самого себя. Вместо того, чтобы набрасываться на себя, я могу наброситься на работу, книгу, хорошую еду и так далее.

Но существует и вторая, не менее важная сторона растворения этих блоков. Первая, как мы только что видели, состоит в намеренном повышении давления или напряжения путем еще большего сокращения задействованных мышц. Тем самым мы начинаем сознательно делать то, что прежде делали бессознательно. Но не забывайте, что первоначально эти блоки телесного напряжения выполняли очень важную функцию – они использовались для устранения чувств и порывов, казавшихся в то время опасными, запретными или неприемлемыми. Эти блоки были и остаются формами сопротивления определенным эмоциям. Поэтому если их упорно растворять, вам в конце концов придется открыть себя тем эмоциям, которые упрятаны под мышечным спазмом.

***
Следует подчеркнуть, что эти "упрятанные эмоции" представляют собой отнюдь не какие-то дико ненасытные и совершенно неодолимые оргиастические желания; это вовсе не какая-то демоническая одержимость. Чаще всего эти подавленные эмоции гораздо более умеренны, хотя и могут казаться яркими, поскольку вам приходилось так долго мышечно сдерживать их. Высвобождение этих эмоций обычно влечет за собой слезы, крики, появление способности к безудержному оргазму, вспышку гнева или кратковременную, но яростную атаку на подушки, приготовленные для этой цели. Даже если на вас нахлынет некая чрезвычайно сильная отрицательная эмоция, – скажем, взрыв ярости, – особо тревожиться не стоит, так как она не составляет главную часть вашей личности. Когда в театральной постановке на сцену впервые выходит какой-то персонаж, взгляды всей аудитории обращаются к нему, пусть даже он играет в пьесе самую незначительную роль. Точно так же, когда на сцену вашего сознания впервые выходит некая отрицательная эмоция, она может на время полностью захватить вас, хотя на самом деле есть лишь незначительным фрагментом вашего эмоционального мира. Гораздо лучше, чтобы она вышла на передний план, чем бродила где-то за кулисами.

Как бы там ни было, когда вы начнете сознательно брать на себя ответственность за повышение степени мышечного напряжения в разных телесных блоках, как правило сама собой происходит такая эмоциональная разрядка, спонтанная вспышка каких-то сдерживаемых эмоций. Начиная умышленно сокращать соответствующие мышцы, вы начинаете вспоминать, чему это сокращение препятствует.

В целом этот эксперимент по сознаванию тела может проводиться следующим образом. Определив местонахождение какого-то блока – скажем, чувства напряженности в челюстях, горле и висках, – полностью перенесите на него свое сознавание, чтобы прочувствовать, где находится напряжение и какие мышцы в нем по-видимому участвуют. Затем начинайте медленно повышать это напряжение и давление, в данном случае произвольно сокращая мышцы горла и сжимая зубы. Когда вы экспериментируете с повышением мышечного давления, помните, что вы не просто сокращаете мышцы, – вы активно пытаетесь что-то сдерживать. Вы даже можете повторять себе (вслух, если челюсти в блоке не задействованы): "Нет! Я не буду! Я сопротивляюсь!", чтобы действительно почувствовать ту "щипающую" часть себя, которая пытается сдерживать некое чувство. Затем можете медленно расслабить мышцы, полностью открывая себя при этом любому чувству, которое захотело бы выйти на поверхность. В данном случае это может быть желание заплакать, или укусить, или вырвать, или засмеяться или закричать. Или это может быть просто приятное тепло там, где был блок. Чтобы по-настоящему дать высвободиться заблокированной эмоции, требуется время, усилия, открытость и работа на совесть. Если у вас есть типичный устойчивый блок, то для получения заметного результата его нужно будет прорабатывать примерно по пятнадцать минут в день не меньше месяца. Блок можно считать снятым, когда внимание-ощущения получает возможность совершенно беспрепятственно проходить через эту область на пути в бесконечность.

Благодаря такому простому исцелению разрыва между умом и телом, произвольным и непроизвольным, намеренным и спонтанным, происходит важная перемена в ощущении себя и реальности. В той мере, в какой вы можете ощущать свои непроизвольные телесные процессы как себя, вы можете начать принимать как совершенно естественные те многообразные процессы, которые вы не можете контролировать. Вам может стать легче принимать неподконтрольность и отдаваться спонтанности с верой в более глубокое "я", которое есть чем-то большим, нежели ропщущее эго с его волевым контролем. Вы можете узнать, что чтобы принимать себя, вам вовсе не нужно себя контролировать. На самом деле ваше более глубокое "я", ваш кентавр находится вне контроля эго. Оно одновременно произвольно и непроизвольно, что в равной степени приемлемо, ибо то и другое проявляет вас.

Вернуться к кентавру значит осознать, что психическое и физическое благополучие уже циркулирует в нашем целостном психофизическом организме. "Энергия – это вечное наслаждение, и она в нашем теле", – говорил Блейк. Оно проистекает изнутри, и его можно свободно получить прямо сейчас. В отличие от эго, которое живет во времени, стремясь к будущим достижениям и оплакивая прошлые потери, кентавр всегда живет в nunc fluens, в преходящем конкретном настоящем, живом настоящем, которое не цепляется за вчера и не воздыхает о завтра, а находит свое свершение в щедрых дарах данного момента. И хотя это еще не вечно настоящее, nunc stans, но это уже шаг в верном направлении.
С этого глубокого уровня наше я ведет, как сказал Кумарасвами, "непрестанную непредумышленную жизнь в настоящем".

"ни эго, ни тело, ни бессознательное не могут быть "самостоятельными", но могут существовать лишь в качестве частей совокупного целого. И именно в этом совокупном целом должны иметь свою основу воля и свобода".

Расширенные возможности, присущие только этому "совокупному целому", широко известны под именем самоактуализации (Голдстейн, Маслоу), самостоятельности (Фромм, Рисман) или смысла жизни (Мэй). Уровень кентавра – это высший уровень сознания, к которому стремится Движение за осуществление возможностей человека, экзистенциализм, гуманистическая психотерапия и все те, кто принимает фундаментальную установку на объединение ума, тела и эмоций в единство более высокого порядка, "более глубокое совокупное целое".

Если вы сознательно планируете быть чем-то меньшим, чем вы можете быть, то я предупреждаю вас, что всю оставшуюся жизнь вы будете глубоко несчастны.

Но выйти за пределы эго значит выйти за пределы такого смысла, – к смыслу, связанному не столько с действием, сколько с бытием. Как сказал Э.Э.Каммингс, "Если можете быть, будьте. Если нет, не унывайте, и живите так, как остальные люди, занимаясь теми же делами, что они, пока не придет конец".

Найти основополагающий смысл жизни на уровне кентавра значит открыть, что сам процесс жизни производит радость. Смысл обнаруживается не во внешних действиях или обретениях, но во внутренних светоносных потоках вашего собственного существа, в явлении и налаживании отношений этих потоков с миром в целом и самой бесконечностью.

Найти в жизни настоящий смысл значит также принять, что в жизни есть смерть, подружиться с непостоянством сущего, отпускать с каждым выдохом все тело-ум в пустоту. Безусловно соглашаться на смерть с каждым выдохом – значит возрождаться и обновляться с каждым вдохом. С другой стороны, отвращаться от смерти и непостоянства каждого мгновенья – значит каждое мгновение отвращаться от жизни, ибо эти два суть одно.

В общем, уровень кентавра есть обитель 1) самоактуализации, 2) смысла, и 3) экзистенциальных вопросов жизни и смерти. Решение всех их требует сознавания, которое бы включало в себя полностью и тело, и ум, требует потока внимания-ощущения, который заполняет тело-ум и использует все психофизическое существо. На самом деле отождествляться с эго и телом значит изменять и то и другое, помещая каждое из них в новый контекст. При этом эго может спуститься на землю, обретя под собой почву и опору, а тело – достичь небес, их света и пространства. Граница между ними растворилась, борьба прекратилась, очередная пара противоположностей воссоединились и открылось более глубокое единство. Вы впервые можете воплощать свой разум и разуметь свою плоть.

***
НА ПУТИ ПРЕВОСХОЖДЕНИЯ СЕБЯ

если вы хотели бы начать работать над интуитивным постижением этого запредельного Я, которое внутри вас и вне вас, которое вы и не вы, приступайте к следующему упражнению:

Начните с двух-трех минут сознавания кентавра, как было описано в предыдущей главе (это делается лишь затем, чтобы в какой-то мере соприкоснуться с уровнем кентавра, который находится гораздо "ближе" к низлежащим надличным диапазонам, чем уровень эго). Затем медленно начните читать про себя следующий текст, пытаясь как можно более живо сознавать смысл каждого высказывания:

Я обладаю телом, но я не тело. Я могу видеть и чувствовать свое тело, а то, что можно видеть и чувствовать, это не истинный Зрящий. Мое тело может быть усталым или бодрым, больным или здоровым, тяжелым или легким, но это никак не затрагивает мое внутреннее "я". Я обладаю телом, но я не тело.

Я обладаю желаниями, но я – не желания. Я могу знать о своих желаниях, а то, что может быть познано, это не истинный Познающий. Желания приходят и уходят, проплывая через мое сознание, но они не затрагивают мое внутреннее "я". Я обладаю желаниями, но я – не желания.

Я обладаю эмоциями, но я – не эмоции. Я могу чувствовать и ощущать свои эмоции, а то, что может чувствоваться и ощущаться, это не истинный Чувствующий. Эмоции проходят через меня, но они не затрагивают мое внутреннее "я". Я обладаю эмоциями, но я – не эмоции.

Я обладаю мыслями, но я – не мысли. Я могу знать и понимать свои мысли, а то, что может быть познано, это не истинный Познающий. Мысли приходят и уходят, но они не затрагивают мое внутреннее "я". Я обладаю мыслями, но я – не мысли.

Проделав это, – возможно, несколько раз – человек затем как можно более твердо утверждает: я – то, что остается, чистый центр сознавания, бесстрастный свидетель всех этих мыслей, эмоций, чувств и желаний.

Настойчиво практикуя такое упражнение, вы будете стимулировать заложенное в нем понимание, и можете начать замечать фундаментальные изменения в своем ощущении "себя". Например, вы можете начать интуитивно ощущать глубокое внутреннее чувство свободы, света, облегчения и устойчивости. Этот источник, этот "центр циклона" сохраняет свой ясную неподвижность даже среди яростных вихрей тревог и страданий. Открытие этого центра свидетельствования очень напоминает погружение в тихие и безмолвные глубины штормового океана. Сперва вы будете в состоянии погружаться лишь немного ниже уровня бушующих волн эмоций, но, проявив настойчивость, сможете опускаться в спокойные глубины вашей души гораздо глубже, и там, лежа в неподвижности на дне, внимательно, но бесстрастно созерцать ту поверхностную кутерьму, в которую когда-то были вовлечены.

Мы говорим пока только о надличном Я или свидетеле и не касаемся чистого сознания единения. В сознании единения надличный свидетель схлопывается со всем свидетельствуемым. Но чтобы это произошло, нужно сперва открыть в себе такого свидетеля, который и выступает затем в качестве "стартовой площадки" для сознания единения. Настоящая глава посвящена свидетелю, а следующая – его "схлопыванию" в Единство. Мы находим этого надличного свидетеля, рас-тождествляясь со всеми частными объектами, – умственными, эмоциональными или физическими, – и выходя тем самым за их пределы, трансцендируя их.

В той мере, в какой вы действительно сознаете, что вы, например, не ваши тревоги, ваши тревоги больше не будут донимать вас. Даже при наличии тревоги она больше не овладевает вами, потому что вы в данный момент больше не привязаны к ней. Вы больше не сражаетесь с ней, не сопротивляетесь ей и не убегаете от нее. Тревога самым радикальным образом полностью принимается такой, как есть, и ей позволяется идти своим путем. Вы ничего не теряете и нечего не приобретаете от ее наличия или отсутствия, ибо вы просто наблюдаете, как она проходит мимо.

Таким образом, если вас беспокоит какое-то чувство, ощущение, мысль, воспоминание или переживание, – значит вы в данный момент просто о-тождествили себя с ним, и поэтому радикальное решение проблемы беспокойства состоит в том, чтобы попросту рас-тождествиться с ним. Вы последовательно даете отпасть от себя всему этому, осознавая, что это не вы: поскольку вы можете их видеть, они не могут быть истинным Зрящим и Субъектом. Так как на самом деле они не вы, у вас нет причин отождествлять себя с ними, держаться за них или позволить им себя сковывать.

Продолжая эту "терапию" растождествлением, вы можете обнаружить, что все ваше индивидуальное "я" (маска, эго, кентавр), за которое вы прежде боролись, пытаясь защищать его и оберегать, начинает мало-помалу становиться прозрачным и исчезать. Это не значит, что оно исчезает в буквальном смысле, и вы обнаруживаете, что парите в пространстве полностью развоплощенным. Просто вы начинаете чувствовать, что происходящее с вашим личным я – ваши желания, надежды, стремления, – это не вопрос жизни и смерти, потому что внутри вас есть некое более глубокое и более фундаментальное я, не затрагиваемое этими периферийными колебаниями, этими поверхностными волнами, внушительными по размеру, но ничтожными по существу.

Таким образом, ваши ум-и-тело могут испытывать боль, унижение или страх, но пока вы остаетесь свидетелем этих событий, пребывая как бы над ними, вам они больше не угрожают и вы больше не испытываете побуждения манипулировать ими, бороться с ними или подчинять их. Поскольку вы готовы просто наблюдать их, беспристрастно на них взирая, вы можете выходить за их пределы. Как сказал св. Фома, "тот, кто что-то познает, не может иметь этого в своей природе". Так, если бы глаз был красным, он не мог бы воспринимать красные объекты. Он может видеть красное, потому что чист от него, "без-красен". Точно так и мы, будучи в состоянии просто созерцать или наблюдать свои беды, доказываем тем самым, что "без-бедны", свободны от наблюдаемого смятения. То внутри нас, что испытывает боль, само по себе без-болезнено; то, что испытывает страх, бес-страшно; то, что воспринимает напряжение, без-напряжно. Наблюдать эти состояния – значит выходить за их пределы. Они больше не нападают на вас сзади, потому что вы смотрите им в лицо.

Теперь мы можем понять, почему Патанджали, впервые составивший систематическое изложение йоги в Индии, говорил, что неведение – это отождествление Зрящего с органами зрения. Каждый раз, когда мы отождествляем или связываем себя только с маской, эго, телом или кентавром, все, что угрожает их существованию или их нормам, кажется угрожающим нам самим. Таким образом, любая привязанность к мыслям, ощущениям, чувствам или переживаниям становится очередным звеном цепи нашего самопорабощения.

Итак, по мере того, как мы начинаем соприкасаться с надличным свидетелем, мы начинаем освобождаться от наших чисто личных проблем, тревог и забот. Фактически (и в этом ключ к большинству психотерапий, связанных с надличными диапазонами), мы даже не пытаемся решать наши психологические проблемы, как мы это несомненно делали бы и должны были делать на уровнях маски, эго или кентавра. Ибо в данном случае наша единственная задача – наблюдать те или иные свои страдания, просто сознавать их, не оценивая, не избегая, не драматизируя, не работая над ними и не оправдывая их. Когда возникает какое-то отрицательное чувство или тенденция, мы свидетельствуем это. Если возникает ненависть к этому чувству, мы свидетельствуем это. Если возникает ненависть к ненависти, мы свидетельствуем и это. Ничего делать не следует, но если действие возникает, мы свидетельствуем это. Мы остаемся таким "безотборочным сознаванием" в случае любых душевных страданий. Это возможно лишь тогда, когда мы понимаем, что ничто сознаваемое не составляет нашего подлинного я. До тех пор, пока мы привязаны к своим переживаниям, будет и попытка, пусть тонкая, манипулировать ими. Понимая, что они не находятся в центре и не являются нами, мы не браним страдания, не кричим на них, не расстраиваемся по их поводу, не пытаемся с ними бороться или потворствовать им. Любое наше движение, направленное на устранение душевного страдания, лишь подкрепляет иллюзию, будто страдаем мы. Следовательно, попытка избежать душевных страданий в конечном счете лишь увековечивает их. По сути дела, нас расстраивает не страдание как таковое, а наша привязанность к страданию. Мы отождествляем себя с ним, это и есть подлинная проблема.

Вместо того, чтобы бороться с душевным страданием, мы просто занимаем по отношению к нему независимо-беспристрастную позицию. Мистики и мудрецы любят сравнивать такое состояние свидетельствования с чистым зеркалом. Мы просто отражаем любые возникающие ощущения или мысли, не цепляясь за них и не отворачиваясь от них, – подобно зеркалу, которое беспристрастно отражает все, что перед ним происходит. По словам Чжуан Цзы, "совершенный человек использует свой ум как зеркало. Он ничего не притягивает; он ничего не отталкивает; он принимает, но не удерживает".

***
Если вы успешно развиваете способность к такому независимому свидетельствованию (а это требует времени), то на события, происходящие в вашем уме-и-теле, вы сможете взирать с тем же беспристрастием, что и на плывущие облака, текущую воду, идущий дождь, или на любые другие объекты в поле сознавания. Иными словами, ваши отношения с умом-и-телом становятся такими же, как ваши отношения со всеми остальными объектами. Прежде вы использовали ум-и-тело как нечто, с помощью чего взирали на мир. Поэтому вы привязались к ним и связали себя их ограниченным кругозором. Вы отождествили себя с ними и только с ними, тем самым приковав себя к их проблемам, болям и несчастьям. Но внимательно присмотревшись к ним, вы осознаете, что они суть всего лишь объекты сознавания – объекты надличного свидетеля. "Я обладаю умом, телом и эмоциями, но я не ум, тело и эмоции".

маска сама по себе не создает проблем – если только она не единственное "я", которое у вас имеется. Поэтому при спуске с уровня маски на уровень эго устраняется не тень и не маска, а граница и борьба между ними.

Точно так же, спускаясь с уровня эго на уровень кентавра вы разрушаете не эго и не тело, но лишь границу между ними. На уровне кентавра вы по-прежнему имеете доступ к эго, телу, маске и тени; однако поскольку вы больше не отождествляете себя с чем-то одним, противоставляя его остальному, все эти элементы работают гармонично и согласованно. Вы подружились с ними, прикоснулись к ним и приняли их все без исключения. Между ними нет непроходимой границы, а посему нет и борьбы.

Подобным же образом, соприкасаясь с надличным собой, вы по-прежнему имеете доступ ко всем предшествующим уровням. Однако вы больше не привязаны к ним, не зависите от них и не ограничены ими. Они перестают играть определяющую роль, становятся инструментальными. Так что когда человек начинает творчески преодолевать свое отождествление с изолированным организмом и только, он никоим образом не перестает заботиться о своем организме. Он не перестает есть, жить и т.д. На самом деле происходит обратное. Человек начинает больше заботиться о своем уме-и-теле и в большей мере принимать их. Поскольку он больше не связан ими, они больше не воспринимаются "темницей духа". Поэтому силы личности больше не нужно отмораживать для подавления гнева и ненависти к собственному организму. Организм как целое становится совершенно приемлемым выражением надличного Я.

Как уже упоминалось ранее, с точки зрения запредельного свидетеля ум-и-тело начинают восприниматься так же, как любой другой объект сознавания, будь то стол, дерево, собака или машина.

Это единое Я безусловно пребывает за пределами не только тела, но и ума, так что по сути оно одно и то же во всех сознательных существах. Подобно тому, как человек может перейти из одной комнаты в другую без принципиального изменения своего внутреннего ощущения я-естьности, это ощущение также принципиально не изменилось бы, если бы он обладал другим телом с другими воспоминаниями и другими переживаниями. Он свидетель этих объектов, но он не привязан к ним.

"Если вы умрете до того, как умрете, то умерев не умрете". А также высказывания мистиков о том, что "никто не получает от Бога столько, как тот, кто до конца умер".

Короче говоря, внутри вас существует нечто – эта глубокая внутренняя я-естьность, отличная от памяти, мыслей, ума, тела, переживаний, чувств, конфликтов, ощущений или настроений. Ибо все они изменились и могут меняться, существенно не влияя на эту внутреннюю я-естьность. Не что иное, как это Я, этот запредельный им свидетель и остается не затронут течением времени.

Но что касается этого внутреннего Я... в самом деле, что это? Оно не родилось с вашим телом и не умрет с его смертью. Оно не признает времени и не участвует в его несчастьях. Не имея ни цвета, ни очертания, ни формы, ни размера, оно созерцает все великолепие мира, которое проходит перед вашими глазами. Оно видит солнце, облака, звезды и луну, но само незримо. Оно слышит птиц, сверчков и звуки водопада, но само неслышимо. Оно улавливает падающий лист, замшелый камень и сучковатую ветвь, но само оно неуловимо.

Вам не нужно пытаться узреть запредельного Себя, тем более что это невозможно. Может ли око узреть самое себя? Вам нужно просто начать настойчиво сбрасывать с себя свои ложные отождествления с воспоминаниями, умом, телом, эмоциями и мыслями. И такое сбрасывание, кстати говоря, не предполагает каких-то сверхчеловеческих усилий или особой теоретической подготовки. Для начала требуется понять лишь одно: все, что может быть зримо, не может быть Зрящим. Следовательно, все, что вы узнаете о себе, определенно не может быть Познающим, внутренней я-естьностью, которую невозможно воспринять, определить или каким-то иным образом превратить в объект. Ошибочное отождествление Зрящего с тем, что может быть зримо, есть не что иное, как рабство. А освобождение начинается с простого исправления этой ошибки.

Всякий раз, когда вы отождествляетесь с проблемой, тревогой, состоянием, воспоминанием, желанием, телесным ощущением или эмоцией – вы отдаете себя в рабство и обрекаете на ограниченность, страх, сужение сознания и, в конечном счете, смерть. Все это может быть зримо и посему не есть Зрящим. С другой стороны, постоянно оставаться Зрящим, Свидетелем, Собой – значит отстраниться от ограничений и проблем, а затем наконец выйти за их пределы.

Это простая, но трудная практика; однако результатом ее становится не что иное, как освобождение при жизни, ибо запредельное Я всегда считалось лучом Божественного. По сути, ваше запредельное Я имеет общую с Богом природу. Ибо вашими глазами смотрит, вашими ушами слышит и вашими устами глаголет в конечном счете не кто иной, как Бог. Иначе как cв. Климент мог бы утверждать, что знающий себя знает Бога?

Такова суть идей Юнга; а также святых, мудрецов и мистиков, индейских ли, даосских, индуистских, исламских, буддийских или христианских: Фундаментом вашей души служит душа человечества, – душа божественная, запредельная, ведущая от рабства к освобождению, от помрачения к пробуждению, от времени к вечности, от смерти к бессмертию.

В качестве введения в практику медитации я бы посоветовал прежде всего Трансцендентальную Медитацию, так как она проста, эффективна и, что важно, вполне доступна.


[size=85][color=darkred]Добавлено спустя 38 минут 53 секунды:[/color][/size]
[IMG]https://d.radikal.ru/d03/2002/88/8dc19b59866d.jpg[/IMG]


ПРЕДЕЛЬНОЕ СОСТОЯНИЕ СОЗНАНИЯ

[I]Нет ни творения, ни разрушения,
Ни судьбы, ни свободной воли;
Ни пути, ни достижения;
Такова последняя истина.

Шри Рамана Махарши [/I]

Поскольку сознание единения – это сознание вневременного настоящего момента, оно присутствует прямо сейчас и только сейчас. Ясно, что пути, ведущего к сейчас, нет. Невозможно достичь места, в котором находишься. Следовательно, говорит Рамана Махарши, нет пути к сознанию единения, – и провозглашает это как последнюю истину. Просветление ясно вспыхивает в этот момент, и в этот момент, и в этот.

Однако сознание единения представляет собой не столько волну, сколько воду как таковую. А между водой и любой из волн нет никакой границы, нет разницы, нет расстояния. Вода в равной мере присутствует во всех волнах, так что ни одна из волн не влажнее другой.

Следовательно, если вы ищете "влажность" как таковую – условие существования всех волн, – то прыгая с волны на волну ничего не достигнете. Фактически, вы при этом даже потеряете что-то, ибо пока вы прыгаете по волнам в поисках влажности, вы, очевидно, не можете открыть для себя влажность, присутствующую в чистом виде в любой волне, оседланной вами в настоящий момент. Поиск сознания единения подобен поиску воды путем перескакивания с одной волны переживания на другую. Вот почему "нет ни пути, ни достижения". По-видимому, великий мастер дзэн Хакуин имел в виду именно эту аналогию, когда писал:
[I]Не зная, сколь близка им Истина,
Они пускаются в путь дальний, – какая жалость!
Они подобны тем, кто стоя у ручья
С мольбою просит о глотке воды.[/I]

Итак, возможно, мы начинаем понимать, почему к сознанию единения, строго говоря, пути нет. Сознание единения – это не частное переживание в ряду других переживаний, это не великое переживание в противоположность мелким переживаниям, не какая-то особая волна, отличная от других. Нет, это любая волна наличного переживания как такового. А как вы можете соприкоснуться с наличным переживанием, переживанием настоящего момента? Кроме наличного переживания ничего больше нет, а к тому, что есть, нет пути. Нет пути к влажности, если вы уже по шею в воде.

Именно по этим причинам истинные мудрецы провозглашают, что нет пути к Абсолюту, нет пути достижения сознания единения. Индуист Шанкара говорит: "Поскольку Брахман составляет Я человека, человеку не нужно его достигать". Буддист Хуан По говорит: "То, что достигать нечего, – не просто слова; это правда". Христианин Экхарт говорит: "Бога надлежит познавать тебе без образов и без средств (без пути)". Современный мыслитель Кришнамурти говорит: "Реальное находится рядом, вам не нужно искать его; а тот, кто ищет истину, никогда ее не найдет".

Сам наш поиск, самое наше желание открыть нечто предотвращает открытие. Короче говоря, мы все время пытаемся отойти от наличного переживания, тогда как на самом деле ключ к нашему поиску содержится именно в этом наличном переживании. На самом деле мы не ищем ответ, – мы бежим от него.

: "В дао нет ничего, в чем можно упражняться. Если в нем как-то упражняются, завершение такого упражнения означает конец дао. Но если в дао вообще не упражняться, так чурбаном и останешься".

Поэтому хоншо-мийошу означает, что подлинная духовная практика проистекает из просветления, а не ведет к нему. Наша практика не ведет к сознанию единения, наша практика с самого начала есть сознанием единения.

Отличается ли это от эзотерического христианского учения, согласно которому в истинно молящемся нет того, кто стремится к Богу, но Сам Бог возносит молитву Себе? "Утри слезы свои; ты бы не искал Меня, если бы уже не нашел".

Каждое наше действие проистекает из вечности, из безграничного, и, как таковое, выступает совершенным и непомраченным выражением Всего. Все, что мы делаем, становится нашей практикой, нашей молитвой –всякое действие, от мытья посуды до оплаты подоходного налога. И не потому, что мытье посуды позволяет поразмышлять об изначальном просветлении, а потому, что мытье посуды есть изначальное просветление как таковое.

сознание единения и настоящее – это одно и то же. Сопротивляться одному значит сопротивляться другому. Говоря языком теологии, мы все время сопротивляемся Божественному присутствию, Божественному наличию, которое есть не что иное, как настоящее во всей полноте его форм. Понимание этого скрытого сопротивления служит последним ключом к просветлению.

…Но это верно лишь для одной его половины, ибо другой, отчужденной его половине (тени) нравится причинять ему боль. Так он мучает себя, не ведая об этом. И так как он не ведает об этом, он не может это прекратить. Он сам производит свои симптомы, но не желает признавать этого, и поэтому в конечном счете защищает свое страдание. Пока он не увидит свое сопротивление собственной тени, никаких улучшений добиться невозможно, ибо он и далее будет сопротивляться, саботируя тем самым любую попытку роста.

Поэтому первая и самая сложная задача психотерапевта на уровне маски состоит в том, чтобы помочь человеку понять и проработать свое сопротивление собственной тени. Психотерапевт не пытается избавиться от сопротивления, обойти или проигнорировать его. Вместо этого он помогает человеку увидеть, как, а затем и почему он сопротивляется собственной тени. Когда человек на материале конкретных примеров видит, что сопротивляется каким-то сторонам собственной личности, – и что это действительно составляет корень его затруднений, – у него появляется возможность постепенно ослабить сопротивление и начать соприкасаться со своей тенью, не избегая ее, не сопротивляясь ей и не вытесняя ее. Если же человек пытается соприкоснуться с тенью непосредственно, не поработав предварительно с сопротивлением, он просто удваивает свои усилия, направленные на сопротивление тени и отбрасывание ее, так как действительная причина существующей проблемы осталась незамеченной.


Это был первый из обнаруженных нами типов сопротивления. Маска сопротивляется тени, препятствуя тем самым раскрытию и появлению точного эго. Спускаясь ниже, на следующий уровень спектра, мы находим сопротивление, проявляемое самим эго, – его сопротивление вниманию-ощущению кентавра. В частности, это сопротивление выражается в неспособности поддерживать сколько-нибудь продолжительное время подлинное сознавание (или внимание-ощущение) настоящего момента. Так как кентаврическое сознавание основано на преходящем настоящем, это сопротивление эго представляет собой сопротивление непосредственному здесь и сейчас.


Кентавру склонно сопротивляться самое мышление, поскольку оно действует главным образом во времени, просматривая прошлое и вглядываясь в будущее. Эго-психотерапия работает с сопротивлением процесса мышления. Для психотерапии уровня кентавра сопротивлением оказывается мысль как таковая. Фактически, на этом уровне, сопротивлением оказываются даже психотерапевтические приемы, применяемые на уровне эго. Вот почему Фриц Перлз, психотерапевт, работавший преимущественно с уровнем кентавра, мог утверждать: "Поскольку избегание [сопротивление] считается основным симптомом нервных расстройств, я заменил метод свободных ассоциаций или полета идей противоядием от избегания – сосредоточением". Сосредоточением на чем? Разумеется, на непосредственно настоящем во всех его формах и на выявляющем это настоящее сознавании тела-ума. Перлз вскоре отказался от неточного в данном случае термина "сосредоточение" и заменил его на "сознавание здесь и сейчас". Согласно Перлзу, именно избегание или сопротивление тому, что имеет место здесь и сейчас, лежит в основе большинства патологий.

Таким образом, в психотерапиях уровня кентавра, таких как гештальттерапия, человеку не предлагают позволить своим мыслям идти как им заблагорассудится, – наоборот, ему следует приостановить "мысленную болтовню" и сфокусировать сознавание на происходящем здесь и сейчас. Психотерапевт будет следить не за прерываниями потока мышления, а за любым отвлечением от сознавания настоящего и погружением в поток мышления. Он будет указывать человеку на это сопротивление или избегание происходящего здесь и сейчас, пока тот сам не поймет, как он избегает кентавра, уходя в эго.


***
Мы увидели также, что каждый вид сопротивления выражался в том, что человек воспринимал какие-то стороны себя так, как если бы они были "внешними объектами". Тень казалась чуждым "наружным" объектом. Тело казалось объектом, болтающимся "под нами" внизу. Подобным же образом, фундаментальное сопротивление, испытываемое у основания спектра сознания, также приводит к тому, что человек рассматривает какие-то стороны себя как "внешние объекты". Но на этом всеобъемлющем уровне такие внешние объекты образуют не что иное, как окружающую среду в целом (будет ли эта среда грубой или тонкой, личной или надличной). Деревья, звезды, солнце и луна – все эти "объекты окружающего мира" представляют собой такую же часть нашего подлинного я, как тень – часть нашего эгоического я, а тело – часть нашего кентаврического я.

Это первичное сопротивление выражается в том, что мы обычно называем восприятием. Иными словами, мы воспринимаем любого рода объекты так, как если бы они были отдельными от нас. И мы сопротивляемся осознанию единения со всеми этими воспринимаемыми объектами точно так же, как сопротивлялись когда-то единению с тенью и единению с целостным организмом кентавра. Короче говоря, мы боремся с сознанием единения.

Таким образом, это возвращает нас к нашей главной теме: благодаря выполнению надлежащей духовной практики мы начинаем узнавать, как мы сопротивляемся сознанию единения. Духовная практика заставляет это фундаментальное сопротивление выйти на поверхность сознания. Мы понимать, что на самом деле не хотим сознания единения, что мы все время избегаем его. Но именно это и есть решающим прозрением, подобно тому, как понимание своего сопротивления было ключевым прозрением на каждом уровне. Увидеть свое сопротивление сознанию единения значит впервые обрести способность иметь дело с этим сопротивлением – и в конце концов прекратить его, устраняя тем самым тайное препятствие своему освобождению.

Итак, особые условия (создаваемые на каждом уровне) обнаруживают вам ваше сопротивление и в то же время истощают его. Собственно говоря, они обнаруживают вам ваше сопротивление путем его истощения. Если бы ваше сопротивление не истощалось, вы, вероятно, даже не подозревали бы о его существовании. Вы продолжали бы тайно его оказывать, тормозя тем самым свой рост. Далее, истощая ваше сопротивление, эти условия позволяют вам постичь более глубокое состояние не-противления. Принимая эти особенности более глубокого уровня сознания в качестве особых условий своей нынешней практики, вы обнаруживаете свое сопротивление этому уровню, а затем истощаете его и тем самым переходите на этот уровень.

Вернемся теперь к рассмотрению первичного сопротивления, которое обнаруживается, истощается и растворяется особыми условиями всех подлинно духовных практик. Нам нужно обратиться не к сознанию единения как таковому, а именно к этому первичному сопротивлению сознанию единения. Ибо пока вы со всей ясностью не увидите своего сопротивления сознанию единения, все ваши усилия "достичь" его будут тщетны, так как вы будете бессознательно сопротивляться и пытаться воспрепятствовать тому, чего пытаетесь достичь. Мы тайно сопротивляемся сознанию единения, мы украдкой производим "симптомы" не-просветленности точно так же, как скрыто производили все остальные симптомы на других уровнях спектра. Мы успешно препятствуем в глубине души тому, чего страстно желаем на поверхности сознания. Именно это сопротивление создает для нас действительные сложности. Поэтому нам нужно не двигаться к сознанию единения, а просто понимать, как мы все время отодвигаемся от него. Само это понимание может вызвать проблеск сознания единения, ибо то, что видит сопротивление, свободно от сопротивления.

Первичное сопротивление, подобно другим формам сопротивления на остальных уровнях спектра, не просто "случается" с вами; это не то, что случилось в прошлом или происходит независимо от вас. Это то, что вы, сами того не ведая, делаете в настоящем. И именно эта первичная деятельность препятствует сознанию единения. Попросту говоря, это глобальное нежелание видеть все таким, каким оно есть в настоящий момент. А конкретно говоря, в настоящий момент всегда есть нечто такое, на что вам не хотелось бы смотреть.

В целом, существует глобальное, всеобъемлющее сопротивление переживанию настоящего, неприятие самой природы этого переживания – сопротивление не просто частным переживаниям в настоящем или каким-то ясно определенным сторонам переживаемого в настоящем, но настоящему вообще, во всех его измерениях. Как мы увидим, это сопротивление не преходящему настоящему, nunc fluens уровня кентавра, но вечно настоящему, nunc stans, которое есть сознанием единения.

По причине его всеобъемлющей природы, сопротивление это действительно нелегко ясно воспринять и осмыслить. Это нечто очень тонкое. Бурные и яркие формы сопротивления имеют место главным образом на верхних уровнях сознания, но первичное сопротивление, лежащее в основе спектра, размыто и неуловимо. Однако большинство из нас могут внутренне ощущать и интуитивно улавливать его. Похоже, мы по тем или иным причинам просто не вполне принимаем нынешнее положение вещей в целом, – оно вызывает тонкое внутреннее напряжение, отталкивающее нас от всеобъемлющего настоящего. Поэтому мы не даем своему сознаванию естественным образом покоиться на всем том, что есть в настоящий момент. Мы склонны отворачиваться от него.

Отсюда возникает это всеобъемлющее нежелание смотреть на все, как на целое, как на то, что есть, просто есть в настоящий момент. Мы склонны отворачиваться, отводить взгляд, отвлекать сознание от того, что есть, избегать настоящего во всех его формах. И поскольку мы отворачиваемся, мы склонны отодвигаться от него. Этим тонким сопротивлением, этим взглядом-движением в сторону мы как бы предотвращаем сознание единения; мы как бы "теряем" свою истинную природу.

"Потеряв" сознание единения, мы низвергаемся в мир границ, пространства, времени, страдания и смерти. Однако в нашем пути через этот мир границ и сражений нами движет в основе своей одно: желание вновь вернуть сознание единения, вновь открыть эту без-граничную территорию. Все наши вожделения, нужды, намерения и желания служат в конечном счете "заменителями удовольствия" сознания единения.

Итак, хотя единственное, к чему человек по большому счету стремится, – это сознание единения, единственное, в чем он неизменно постоянен, – это в сопротивлении сознанию единения. Мы все время ищем сознание единения, но путем, который все время уводит нас от него: чтобы найти сознание единения, мы отодвигаемся от настоящего. Нам кажется, что это настоящее в чем-то не совсем верно, не совсем то, и поэтому мы не покоимся в этом настоящем и только в нем, но начинаем отодвигаться от него навстречу тому, что, как нам кажется, будет новым, лучшим настоящим. Иными словами, мы начинаем прыгать по волнам. Мы начинаем двигаться в пространстве и во времени, чтобы найти истинную волну, волну, которая в конце концов утолит нашу жажду, которая в конце концов даст нам "влажность". В поисках влажности на следующей волне переживания, мы все время теряем влажность наличной волны. Вечно искать значит вечно терять ее.

Проблема состоит в следующем: чтобы сопротивляться наличной волне переживания, вам нужно отделить себя от нее. Отодвигание от наличного переживания предполагает, что вы и наличное переживание – две разные вещи.

Постоянно пытаясь отодвинуться от сейчас, вы постоянно подкрепляете иллюзию того, что вы вне сейчас. Благодаря попыткам отодвинуться от наличного мира, создается впечатление, что вы отделены от этого мира. Именно так мы проводим исходную границу между нашим "я", с одной стороны, и нашим миром, с другой. Вот почему мы говорили ранее, что восприятие "внешнего" объективного мира есть сопротивление наличному переживанию и, таким образом, отделение от него.

Отодвигаться от сейчас значит отделять себя от сознания единения, и тем самым давать начало эволюции спектра сознания. Таинственная "первопричина", о которой мы говорили в шестой главе, есть не что иное, как это отодвигание, воплощенное в исходной границе. Вот почему мы говорили, что исходная граница, эта вечно активная первопричина, есть то, что мы делаем в данный момент. Мы просто делаем взгляд-движение в сторону. В этот самый момент, когда мы сопротивляемся единому миру наличного переживания, мы неизбежно разделяем этот мир. Мы разделяем его на внутреннее переживание, которое воспринимаем как зрящего, переживающего и действующего, и внешнее переживание, которое воспринимаем как зримое, переживаемое и делаемое. Наш мир расколот надвое, и граница, иллюзорная граница, пролегает между "мною", переживающим, и "тем", переживаемым. Эволюция спектра сознания началась; с ней началась и война противоположностей.

наше "движение от" есть не что иное, как движение во времени, – фактически, тем самым мы создаем время. Ибо двигаясь (точнее, пытаясь двигаться) от вневременного наличного переживания, мы порождаем иллюзию того, что переживание также движется мимо нас. Своим сопротивлением вечному и всеобъемлющему настоящему мы сводим его к преходящему настоящему. Переживания теперь как бы проходят мимо нас одно за другим в линейной последовательности, – но только потому, что мы проносимся мимо них в своем бегстве от настоящего. (Это, как мы видели ранее, страх смерти, страх не иметь будущего, страх, что отодвинуться не выйдет).

Когда мы пытаемся отодвигаться от мира настоящего, этот мир кажется движущимся мимо нас. Благодаря этому вечно настоящее выглядит сжатым и ограниченным. Оно стиснуто, с одной стороны, всеми теми переживаниями, мимо которых мы пробежали, а с другой стороны, всеми теми будущими моментами, до которые мы пытаемся добежать. Таким образом, отодвигаться значит создавать "до" и "после", – точку отправления в прошлом, из которой мы движемся, и пункт назначения в будущем, к которому мы движемся. Наше настоящее сводится к движению как таковому, тихому бегству. Наши мгновенья проходят.

Таково наше первичное сопротивление – нежелание смотреть на все переживаемое как на целое, каким оно есть сейчас; и попытка отодвинуться от всего разом. Именно это всеобъемлющее сопротивление обнажается, а затем истощается в особых условиях духовной практики. Когда человек помещает себя в такие условия, он начинает осознавать, что все время отодвигается от всеобъемлющего настоящего. Он начинает видеть, что все время отодвигаясь он просто сопротивляется и препятствует сознанию единения – или воле Божьей, потоку дао, любви к гуру или изначальному просветлению. Как бы он ни называл это, он сопротивляется своему настоящему. Он отворачивается. Он отодвигается. И потому он страдает.

Но в каком-то смысле он движется вперед. Он начинает видеть свое первичное сопротивление и тем самым ослабляет его. Как и во всех других формах психотерапии, для человека наступает "медовый месяц". Он мог бы сказать, что счастлив; он уверен в том, что делает, и чувствует, что наконец-то появилась надежда на освобождение. Он может даже достичь уровня надличного свидетеля (описанного в предыдущей главе). Поскольку человек начинает видеть свое первичное сопротивление, он начинает понимать, кто его враг. Теперь он знает, что нужно разрушить. Он должен перестать постоянно отодвигаться.

Это знание приводит его к катастрофе. И внезапному концу медового месяца. Ибо как, спрашивается, он может перестать отодвигаться? Он видит, например, что в данный момент пытается отодвинуться от сейчас. Поэтому он решает попытаться остановить это ото-движение. Но само действие, направленное на остановку последнего, есть не что иное, как еще одно движение. Пытаться не отодвигаться значит все равно совершать движение. Оно все равно требует будущего, в котором бы могла произойти остановка движения. Вместо того, чтобы остановить движение, перестать отодвигаться, человек просто делает движение в другую сторону, движение от отодвижения. Вместо грубого сопротивления он имеет то же сопротивление более тонкого порядка.

***
Попробуем слегка изменить подход: человек может попытаться прекратить сопротивление настоящему путем полного сознавания данного вечно настоящего, каким бы оно ни было. Но попытка сознавать это настоящее требуют будущего настоящего, в котором бы могло произойти такое сознавание. Так что он все равно отодвигается от сейчас, несмотря на то, что пытается этого не делать. Ибо единственное настоящее, которое вы можете уловить, это преходящее настоящее – на это и направлены психотерапевтические приемы уровня кентавра. Но на глубочайшем уровне, на уровне сознания единения мы имеем дело не с преходящим, а вечно настоящим; попытки же уловить или найти вечно настоящее приводят лишь к выявлению ряда моментов преходящего настоящего. Сосредотачиваться на этом преходящем настоящем значит просто сопротивляться вечности, ибо сосредоточение на преходящем настоящем требует ряда быстрых сознаваний во времени, – что крайне важно для уровня кентавра, но не имеет отношения к сознанию единения. Ибо вечно настоящее есть данный момент до того, как вы предпринимаете попытку уловить его. Это то, что вы знаете до того, как узнали что-то еще; то, что вы видите до того, как увидели что-то еще; то, кто вы до того, как стали кем-то еще. Попытка уловить это требует движения; попытка не улавливать этого также требует движения. В любом случае оно тотчас теряется.

На этой стадии поиска у человека появляется ощущение, что его обложили со всех сторон. Все, что он может сделать, кажется неправильным. Чтобы перестать сопротивляться, ему все равно приходится сопротивляться. Чтобы познать вневременное настоящее, требуется доля секунды. Чтобы перестать отодвигаться, все равно приходится двигаться. И мало-помалу до человека начинает доходить, что любое его действие является сопротивлением. И дело не в том, что иногда он сопротивляется, а иногда нет, а в том, что (пока он ощущает время и сознает свою обособленность) он только то и делает, что сопротивляется и отодвигается. Все его действия – это отодвигание. В том числе все его изощренные попытки не отодвигаться. Он воистину и двинуться не может без сопротивления, ибо любое движение по определению и есть сопротивление.

И на то есть особая причина, о которой он начинает интуитивно догадываться. Его обособленное я кажется все время сопротивляющимся, потому что ощущение себя обособленным и ощущение сопротивления – это одно и то же. Ощущение себя обособленным есть не что иное, как ощущение отодвигания, сопротивления, сжатости, отстраненности, отворачивания, улавливания. Вы ощущаете все это, когда вы ощущаете себя.

В этом крылась причина того, что все, что человек пытался делать или не делать, было "неправильным", было просто очередным сопротивлением и очередным отодвиганием. Все, что он делал, было неправильным потому, что делал это он. Он сам и есть сопротивление, и поэтому не может прекратить сопротивление.

Тут мир действительно словно меркнет. Человек кажется сам себе ловушкой, рассчитанной на то, чтобы вечно ловить самое себя. Душа погружается во мрак ночи, а свет сознания, словно обращаясь вспять дабы озарить себя, исчезает бесследно. Кажется, что все пропало; и, в определенном смысле, так оно и есть. Тьма следует за тьмою, пустота ведет к пустоте, полночи нет конца. Но, как сказано об этом в "Дзэнрин",

В сумерки петух возвещает рассвет;
В полночь – яркое солнце.

По причинам, о которых далее будет сказано, именно в этой точке, где все кажется неправильным, все вдруг становится правильным. Когда человек на самом деле видит, что каждое его движение есть отодвижением, сопротивлением, чары этого сопротивления рассеиваются. Когда он видит сопротивление в каждом своем движении, он совершенно непроизвольно отказывается от всякого сопротивления. И этот отказ от сопротивления есть открытием сознания единения, осуществлением без-граничного сознавания. Человек словно пробуждается от долгого запутанного сна, чтобы убедиться в том, что знал всегда: в качестве обособленного "я" он не существует. Его подлинное Я, которое есть Все, никогда не рождалось и никогда не умрет. Есть лишь Сознание как Таковое, абсолютное и всепроникающее, являющее себя посредством и в качестве всех условий существования, исток и таковость всего возникающего в каждый момент, безусловно первичное по отношению к этому миру, но не отличное от него. Все вещи – лишь рябь на этом озере; все возникающее есть движение единого.

Мы уже видели, что особые условия духовной практики обнаруживают человеку все формы его сопротивления, одновременно истощая их и сводя на нет. Иными словами, эти условия показывают нам, как мы прыгаем по волнам, и в конце концов лишают нас такой возможности. Поворотным пунктом служит осознание того, что все действия индивида есть не что иное, как прыжки с волны на волну, сопротивление, движение от волны настоящего в поисках более настоящей, более влажной волны. Это решающий поворотный пункт духовной практики человека, называет ли он ее таковой или нет.

Ибо пока он не увидит, что все, абсолютно все, что он делает, – это сопротивление, то будет и далее тайно отодвигаться, что-то искать, что-то улавливать скрытое и тонкое, полностью блокируя тем самым возможность постижения. Он будет отодвигаться, не сознавая, что отодвигается. Если он не видит, что все, что он делает, – это сопротивление, то будет и далее считать возможным что-то сделать для достижения сознания единения. Пока он не увидит, что все его действия есть не что иное, как отодвигание, то будет просто продолжать отодвигаться. Он будет думать, что у него есть выбор, альтернатива, возможность что-то сделать, найти какой-то выход из положения. И поэтому будет продолжать делать движения – движения от настоящего, – воздвигая тем самым преграду сознанию единения там, где ее прежде не было. Он не может "обрести" сознание единения, потому что хочет его обрести.

Но в тот самый момент, когда он видит, что все, что он делает, – это сопротивление, отворачивание и отодвигание, у него не остается иного выбора, кроме как сдаться. Однако он не может ни попытаться сделать это, ни попытаться не пытаться! Как мы видели, подобные попытки ничего не дают, ибо представляют собой не более чем очередное "движение от". Это случается само собой, непроизвольно, когда он видит, что все, что бы он ни пытался (или не пытался) делать, ничего не даст; это случается само собой, так как единство уже есть, есть всегда. Само видение сопротивления есть растворением последнего и постижением исходного единства.

Как только это первичное сопротивление начинает растворяться, вместе с ним растворяется и обособленное "я". Ибо дело обстоит не так, что вы, с одной стороны, видите, как вы же отодвигаетесь, с другой. Действительно, это может начинаться подобным образом, когда вы, в качестве обособленного "я", рассматриваете сопротивление как некую свою деятельность. Но поскольку вы начинаете видеть, что все, что вы делаете, представляет собой сопротивление, вы начинаете понимать, что даже ваше ощущение себя обособленным "внутренним я" также есть не что иное, как сопротивление. Когда вы ощущаете себя, то все, что вы чувствуете, – это едва различимое внутреннее напряжение, сокращение, отодвигание. Ощущение себя и ощущение отодвигания – это одно и то же. Но когда это становится очевидным, не остается двух разных ощущений, не остается больше переживающего, с одной стороны, и переживания, с другой; остается одно-единственное всепроникающее ощущение, – ощущение сопротивления. Вы не ощущаете этого сопротивления, вы и есть это ощущение сопротивления. Ощущение себя сливается с ощущением сопротивления, и оба растворяются.

Итак, ваша обособленность от мира растворяется в той мере, в какой растворяется это первичное сопротивление. Глубокий и полный отказ от сопротивления, от нежелания смотреть на настоящее во всех его формах, приходит сам собой, а вместе с ним и полное растворение исходной границы, которую вы воздвигли между внутренним и внешним. Когда вы больше не сопротивляетесь наличному переживанию, у вас исчезает и побудительный мотив отделять себя от него. Я и мир вновь становимся одним переживанием, а не двумя разными. Мы больше не прыгаем по волнам, ибо есть лишь одна волна, и она – повсюду.

Далее, когда мы больше не отодвигаемся от переживания, переживание больше не кажется двигающимся мимо нас. Перестать сопротивляться настоящему значит увидеть, что кроме настоящего ничего нет – ни начала, ни конца, ни до, ни после. Когда припоминаемое прошлое и предполагаемое будущее воспринимаются как факты настоящего, все преграды к этому настоящему рушатся. Границы, возведенные вокруг этого момента, схлопываются в этот момент, так что ничего, кроме этого момента, не остается, и идти больше некуда. Древний мастер дзэн сказал:

Мое старое доброе "я"
В природе не существует;
Некуда идти, когда мертв,
Совсем некуда.

Теперь ясно становится, почему поиск сознания единения был таким изматывающим. Все, что мы пытались делать, было неправильным, потому что все и так было правильным – уже и всегда. Даже то, что выглядело первичным сопротивлением Брахману, было на самом деле движением Брахмана, потому что нет ничего, кроме Брахмана. Никогда не было и никогда не будет времени иного, чем Сейчас. То, что выглядело первичным движением от Сейчас, было на самом деле изначальным движением самого Сейчас. Хоншо-мийошу. Изначальное просветление – это чудесная практика. Вечно Сейчас – это его движения. Волны океана свободно накатываются на берег, увлажняя гальку и ракушки.

СообщениеДобавлено: 05 апр 2021, 14:28
просто Соня
Изображение


Уилбер ОДИН ВКУС (другое прочтение)

Таким образом, весь мир Формы прямо сейчас возникает в вашем собственном Бесформенном осознании. Иными словами, Пустота и Форма недвойственны. Обе они сейчас представляют собой Один Вкус. И вы и есть Это. Воистину. Пустота и Сознание — это просто два названия одной и той же реальности, представляющей собой эту беспредельную Открытость и Свободу, в которой от момента к моменту возникает вся вселенная — Пустоты, каковой является ваше изначальное Осознание в данный момент, Пустоты, которую иначе можно назвать только самим изначальным Духом.
Мы судим об истинности Духа, исследуя внутреннее «Я-Я». Верно, что в конечном счете они недвойственны, но единственный способ, которым вы можете обнаружить ту реальность, заключается в том, чтобы следовать внутреннему «Я-Я», а не выискивать в объективном мире «паутину жизни».

ВЕРХНИЙ ПРАВЫЙ СЕКТОР
(индивидуальное, объективное, поведенческое)
Физический уровень
• ДИЕТА: Притикин, Орниш, Аткинс; витамины, гормоны.
• ФИЗКУЛЬТУРА: тяжелая атлетика, аэробика, ходьба, рольфинг и т.д.
Неврологический уровень
• ФАРМАКОЛОГИЯ: различные препараты, когда это уместно.
• НЕЙРОФИЗИОЛОГИЯ: биологическая обратная связь для выработки способности вызывать тета- и дельта-состояния сознания.
ВЕРХНИЙ ЛЕВЫЙ СЕКТОР
(индивидуальное, субъективное, интенциональное)
Эмоциональный уровень
• ДЫХАНИЕ: тай цзы, йога, биоэнергетика, циркуляция праны или чувственной энергии, ки гон.
• СЕКС: тантрическое сексуальное соединение, самотрансцендентная сексуальность всего тела.
Умственный уровень
• ТЕРАПИЯ: психотерапия, когнитивная терапия, работа с тенью.
• ВИДЕНИЕ: осознанная философия жизни, визуализация, утверждения.
Духовный уровень
• ПСИХИЧЕСКИЙ (шаман/йог): шаманские практики, мистицизм природы, начальная тантра.
• ТОНКИЙ (святой): йога божества, йидам, созерцательная молитва, продвинутая тантра.
• КАУЗАЛЬНЫЙ (мудрец): випассана, самоисследование, чистое внимание, свидетельствование.
• НЕДВОЙСТВЕННЫЙ (сиддха): дзогчен, махамудра, шиваизм, дзен и т.п.



Изображение


Уилбер ОДИН ВКУС


Эта ослепительная шаровая молния — я не знаю, как еще ее назвать, — просто материализовалась прямо передо мной, посреди гостиной. Но это не было что-то просто электрическое. Это звучит дико, но эта штука была живой. Я могу лишь сказать — это была Любовь. Это был живой огонь Любви и Света. Это так же верно, как то, что я здесь сижу. Он как бы перемещался, то находясь передо мной, то оказываясь у меня на макушке. Когда он находился у меня на макушке, весь мой позвоночник начинал вибрировать и по нему снизу вверх до самой макушки пробегали простреливающие потоки. Полное безумие, а? И затем, как только я поняла, что это Любовь, это просто исчезло, как будто и не было. Оно заставляло меня чувствовать себя в полной безопасности, у меня буквально никогда не было такого ощущения.
Мне доводилось слышать, вы, наверно, знаете, о том свете в конце тоннеля. С той разницей, что я не умерла. Но я знаю то, что я знаю, а я знаю, что где-то там — Любовь. Все мое тело ощущается как-то по-другому. Мой позвоночник болит, будто кто-то подключал его к электрической розетке, я точно не знаю. Но истина — там. Я знаю это. Ох, и я знаю, что начала молиться просто из благодарности.

===
Я двигаюсь внутрь и вверх, внутрь и вверх, и я перестал испытывать вообще какие бы то ни было телесные ощущения. На самом деле я даже не знаю, где мое тело или есть ли оно у меня. Я знаю только мерцающие оболочки светящегося блаженства, сменяющие одна другую, причем каждая последующая мягче и в то же время прочнее предыдущей, ярче и в то же время тусклее, интенсивней, но неразличимей.
Превыше всего я полон. Я полон до бесконечности в этом океане света, я полон до бесконечности в этом океане блаженства. Я не могу помыслить о том, чтобы чего-либо хотеть, к чему-либо стремиться, за что-либо хвататься. Я не могу вместить больше, чем уже во мне, полном до бесконечности. Я нахожусь за пределами самого себя, за пределами этого мира, за пределами «я» и самости, и я знаю, что это жилище Бога, и что я нахожусь в Присутствии Бога. Я един с Присутствием, это очевидно. Я един с Богом, это несомненно. Я един с Духом, это — данность. Я никогда не буду снова ни в чем испытывать недостатка, ибо этот светящийся туман бесконечности переполнен Благодатью.

По краям этой любви-блаженства — кроткие слезы, как едва заметное напоминание о том, что я так хотел этого, так жаждал этого, так отчаянно стремился к этому, чтобы быть насыщенным до пределов вселенной, быть полным и свободным и окончательным. Все годы, все жизни, ища только этого, ища и страдая и моля только об этом. И потому кроткие слезы остаются на краях моей бесконечности, напоминая мне.
Из этого Света и этой Любви выходит все сущее — теперь я в этом уверен, ибо видел это глазами своей собственной подлинной души. И в этот Свет и эту Любовь все вернется — теперь я в этом уверен, ибо видел это глазами своей собственной подлинной души. все хорошо, и все в порядке, и все сущее пребудет в порядке. Мы все происходим от одних и тех же Света и Любви — теперь я в этом уверен, ибо видел это глазами своей собственной подлинной души.
==

Я не могу точно сказать, как долго я был Светом. Я не могу точно сказать, как долго существовала Форма. Я не могу точно сказать, как долго я не был ни тем, ни тем.
По ту сторону Света — Бездна. По ту сторону Любви — Бездна. Я не могу сказать, как долго.
Некогда я был камнем, я помню это, и толчком рывком ударом, я помню это. Я скитался по вселенной самого себя.
=

Вскоре я проснулся как человеческие существа, которые в стремлении быть светом для самих себя, смутно ощущали след того Света, который я из себя представляю даже в своей инаковости. За один огромный шаг я перестал искать себя вне себя. За один огромный шаг я проснулся к сознанию света. За один огромный шаг я обратился или начал обращаться вовнутрь, и я мог чувствовать, что эта игра устаревает, поскольку теперь я напал на след «Я».
И затем, однажды, сидя в одиночестве в своей инаковости, я увидел шар Света и Любви и понял, что наступает Великое Пробуждение.

Следующим шагом в школе себя самого, я вошел в Меня, как эти Свет и Любовь, и Я был с Я до бесконечности. И это я полностью узнавал в шепоте дыхания, что охватывало все пространство, и во вспышке света, что вмещала в себе все время.
А потом — Бездна за пределами всего запредельного. Некоторые бы назвали это радикальной Свободой, бесконечным Избавлением, предельным Освобождением, великим Спасением, безграничным Бытием. Я не знаю, ибо нет никакого «я», чтобы знать, ни в какой форме, священной или мирской, и потому есть только это радикальное Бесформие, которое остается своей собственной приметой. Это не блаженство, это не Бог, это не любовь. Оно не холистично, оно — не Богиня и не что-либо взаимопереплетенное. Оно не бесконечно, оно не вечно, это не какое бы то ни было понятие, состояние или объект. «Я-Я» — не свет, не любовь, не блаженство и не дух. «Я-Я» не связан и не свободен, не пребываю в неведении и не освобожден.
Но одно можно сказать: там, где не эта Пустота, там только страдание.

Все это я обещаю другим, которые являются формами моего собственного сна. Все это другие тоже увидят, когда пробудятся от своей инаковости и вернут свои спящие сущности к Пробужденное™, которая всегда существовала в нерушимой цельности в самой глубине того, что они собой представляют.
Я не могу точно сказать, как долго я был Светом. Я не могу сказать, как долго существовала Форма. Я не могу сказать, как долго я не был ни тем, ни тем.
По ту сторону Света — Бездна. По ту сторону Любви — Бездна. Как долго — я не могу сказать.
Но я знаю, что я буду опустошать даже эту Пустоту и, следовательно, создавать Космос и потому воплощаться как мир Формы и входить с Бодрствованием в детей моего собственного Осознания.
Видящего невозможно видеть; Познающего невозможно познать; Свидетеля невозможно свидетельствовать. Поэтому то, что вы собой представляете, — это просто свободное падение в божественном неведении, безграничная свобода от всего познаваемого, видимого, слышимого и ощущаемого, бесконечность Свободы по ту сторону познания, вечность Высвобождения по ту сторону времени.

Если я пребываю как Свидетель, как бесформенное «Я-Я», становится очевидно, что в данный момент я не нахожусь в своем теле — мое тело находится в моем осознании. Я осознаю свое тело, следовательно, я — не мое тело. Я — чистый Свидетель, в котором сейчас возникает мое тело. Не я нахожусь в своем теле — мое тело находится в моем сознании. Поэтому будьте сознанием.
Если я пребываю как Свидетель, как бесформенное «Я-Я», становится очевидно, что в данный момент я не нахожусь в этом доме — этот дом находится в моем осознании. Я — чистый Свидетель, в котором сейчас возникает этот дом. Не я нахожусь в этом доме — этот дом находится в моем сознании. Поэтому будьте сознанием.

Если я смотрю на открывающуюся передо мной вселенную и если я пребываю как Свидетель, как бесформенное «Я-Я», становится очевидно, что в данный момент я не нахожусь во вселенной — вселенная находится в моем осознании. Я — чистый Свидетель, в котором сейчас возникает эта вселенная. Не я нахожусь во вселенной — вселенная находится в моем сознании. Поэтому будьте сознанием.
Верно, что физическая материя вашего тела находится внутри материи дома, а материя дома — внутри материи вселенной. Но ваше существо не исчерпывается чисто физическим аспектом. Кроме этого, вы — Сознание, как таковое, для которого материя служит всего лишь внешней оболочкой. Эго принимает точку зрения материи и потому постоянно пребывает в плену материи, пойманное в ловушку и истязаемое физикой боли. Но боль тоже возникает в вашем сознании, и вы можете либо быть в боли, либо находить боль в себе, так что вы окружаете боль, вы больше, чем боль, вы превосходите боль, пребывая в бескрайнем просторе чистой Пустоты, которая представляет собой вашу глубинную и подлинную сущность.
Так что же я вижу? Если я сжимаюсь до эго, кажется, будто я заключен в теле, которое заключено в доме, который находится в окружающей его огромной вселенной. Но если я пребываю как Свидетель — бескрайнее, открытое, пустое сознание, — становится очевидно, что не я нахожусь в теле, в тело во мне; не я нахожусь в доме, а дом во мне; не я нахожусь во вселенной, а вселенная во мне. Все это возникает в бескрайнем, открытом, пустом, светящемся Пространстве изначального Сознания прямо сейчас, и прямо сейчас, и вовеки прямо сейчас.
Поэтому будьте Сознанием.

Только это приветствует меня этим утром; только это, его собственное наблюдение; только это, нет ничего другого; только это, звук хлопка в ладоши одной рукой, то есть звук Одного Вкуса. Тонкое и причинное могут быть столь непостижимыми и святыми. Один Вкус столь жалко очевиден и прост.

Гинсберг закончил свою жизнь учеником Трунгпа Ринпоче; наши пути то и дело пересекались, особенно в связи с Институтом Наропы.
Очень раннее утро, наверное, часа три. Скольжу по поверхности тонкой сферы — по границе между каузальным бесформенным глубокого сна и тонкой формой состояния сновидения. Из чистой, бесконечной, бесформенной черноты — и в то же время живой и молчаливо сознательной, сияюще чистой пустоты — возникает тончайшая форма, порой светящееся бело-голубое вздымающееся облако, порой бесконечный импульс тончайшего блаженства. Странно, что подобное блаженство в действительности представляет собой шаг вниз. В то же самое время оно просто сосуществует с Пустотой; на этом этапе это Форма Пустоты; но за всем этим и все время есть только это.
Опыт, переживание — это просто еще одно название осознания. Если я переживаю свое тело, это означает, что я осознаю свое тело. Конечно, вы можете осознавать свое тело, но вы также можете осознавать свой ум — вы прямо сейчас можете замечать все мысли, представления и образы, проплывающие перед внутренним взором вашего ума. Иными словами, вы можете переживать свой ум, осознавать свой ум. И это очень важно — быть способным переживать свой ум непосредственно, точно, глубоко, поскольку, только направляя осознание на ум, вы можете начать превосходить ум и освобождаться от его ограничений. Когда это начинает происходить — обычно при медитации или созерцании, — у вас могут быть даже более высокие переживания, духовные переживания, мистические переживания — сатори, кеншо, самадхи, унио мистика и так далее. Можно было бы сказать, что вы способны осознавать дух, переживать дух, хотя и более недвойственным образом.

Хотя мы можем точно говорить о телесных, умственных и духовных переживаниях, вся суть тут в том, что наивысшие духовные состояния — это даже не переживания. Переживания по самой своей природе временны, они приходят, ненадолго остаются, а затем уходят. Но Свидетель — это не переживание. Он осознает переживания, но сам ни в коей мере не носит эмпирического характера. Свидетель — это беспредельная открытость и свобода, в которой переживания возникают и в которую они уходят. Но сам Свидетель никогда не входит в поток времени — он осознает время, — и потому он никогда не входит в поток опыта.
Дух — это не преходящее переживание, а бесформенный Свидетель всего опыта.

Любовь к конкретному человеку становится сияющей, когда она возникает в Пустоте. Это по-прежнему любовь, она остается глубоко личной и очень конкретной; но это волна, которая возникает из океана бесконечности. Как будто из огромного океана любви встает волна, и эта волна несет силу и возбуждение всего океана в каждом своем обрушивающемся гребне. Ощущение такое, будто ранним утром наблюдаешь восход солнца в пустыне: бескрайний, открытый, прозрачный голубой простор, в котором на горизонте возникает яркий красно-желтый огонь. Ты — бесконечное небо Любви, в котором возникает отдельный огненный шар личной любви.
Очевидно одно: бесконечная любовь и личная любовь не являются взаимоисключающими — последняя представляет собой просто отдельную волну бесконечного океана. Когда рано утром я, проснувшись, лежу рядом с ней, занимаясь медитацией, в созерцании, по существу, ничего не меняется, кроме одного: на краю моего осознания присутствует блаженство всего тела, парадоксально неуловимое, но глубокое. Это сексуальная энергия, воссоединившаяся со своим источником в тонкой области тела-ума. Нередко в ходе медитации я слегка касаюсь ее; это, несомненно, замыкает энергетический контур, и она тоже может это чувствовать.
для предельного просветления необходим реальный партнер — реальный секс, — чтобы завершить контуры, способствующие распознанию уже-просветленного ума.

Что из себя представляет и где находится эта Самость? Как можно пребывать в качестве Этого? Нет сомнений в том, как Рамана отвечал бы на эти — и практически все другие — вопросы: кто хочет это знать? Что в вас в этот самый момент осознает эту страницу? Кто такой Познающий, который познает мир, но сам не может быть познан? Кто Слышащий, который слышит пение птиц, но сам не может быть услышан? Кто видящий, который видит облака, но сам не может быть увиден?
И так возникает самоисследование — особый дар Раманы миру. У меня есть чувства, но я — не эти чувства. Кто же я? У меня есть мысли, но я — не эти мысли. Кто же я? У меня есть желания, но я — не эти желания. Кто же я?
Так вы отступаете к источнику своего осознания — к тому, что Рамана часто называл «Я-Я», поскольку оно осознает обычное «я», или эго. Вы отступаете к Свидетелю, к «Я-Я», и вы обосновываетесь как Это. Я — ни объекты, ни чувства, ни желания, ни мысли.
Но затем люди делают в этом самоисследовании весьма плачевную ошибку. Они думают, что если они пребывают в Самости или Свидетеле, то должны что-то увидеть или что-то почувствовать — нечто по-настоящему удивительное, особое, духовное. Но вы ничего не увидите. Если вы что-то видите, то это всего лишь еще один объект — еще одно чувство, еще одна мысль, еще одно ощущение, еще один образ. Но все это — объекты; это то, чем вы не являетесь.
Нет, когда вы пребываете в Свидетеле, сознавая: я — не объекты, я — не чувства, я — не мысли, все, что вы заметите, — это ощущение Свободы, ощущение Освобождения, ощущение Избавления — избавление от ужасного ограничения отождествления с этими ничтожными маленькими конечными объектами — вашим маленьким телом, и маленьким умом, и маленьким эго; все это объекты, которые могут быть видимы и потому не являются подлинным Видящим, истинной Самостью, чистым Свидетелем — тем, что вы есть на самом деле.

Так что вы не увидите ничего особенного. Что бы ни возникало, так оно и должно быть. Облака проплывают в небе, ощущения проплывают в теле, мысли проплывают в уме, и вы можете без усилий свидетельствовать все это. Все это спонтанно возникает в вашем собственном наличном расслабленном, пассивном осознании. И само это свидетельствующее осознание не что-то конкретное, что вы можете видеть. Это просто огромное фоновое ощущение Свободы — или чистой Пустоты, — и в этой чистой Пустоте, каковой вы являетесь, возникает весь проявленный мир. Вы — эта Свобода, Открытость, Пустота — а не любая из крошечных вещей, которые в ней возникают.

Пребывая в этом пустом, свободном, расслабленном, пассивном свидетельствовании, замечайте, что облака возникают в безбрежном пространстве вашего осознания. Облака возникают в вас настолько, что вы можете пробовать их на вкус, вы едины с облаками, они так близко, как если бы они были по эту сторону вашей кожи. Небо и ваше осознание стали одним, и все в небе без усилий проплывает в вашем собственном осознании. Вы можете целовать солнце, глотать горы — они так близко. Дзен говорит: «Выпей Тихий океан одним глотком» — и это легче всего на свете, когда внутреннее и внешнее более не различны, когда субъект и объект недвойственны, когда и смотрящий, и то, на что он смотрит, — это Один Вкус. И потому:
Мир иллюзорен, что означает — вы вовсе не какой бы то ни было объект; ничто видимое не обладает окончательной реальностью. Вы — нети, нети, ни то, ни это. И вы ни при каких обстоятельствах не должны основывать свое спасение на том, что конечно, временно, преходяще, иллюзорно, усиливает страдание и вызывает муку.

Реален один Брахман, реальна только Самость (неопределимый Брахман-Атман) — чистый Свидетель, вневременное Нерожденное, бесформенный Видящий, радикальное «Я-Я», сияющая Пустота — вот что реально, и это все, что реально. Это ваше состояние, ваша природа, ваша сущность, ваше настоящее и ваше будущее, ваше желание и ваша судьба, и в то же время это всегда вездесуще, как чистое Присутствие, одно, которое Одно.
Брахман и есть мир, Пустота и Форма недвойственны. После того как вы постигли, что проявленный мир иллюзорен, и после того как вы постигли, что реален один Брахман, тогда вы сможете видеть, что абсолютное и относительное недвойственны, тогда вы сможете понять, что нирвана и самсара недвойственны, тогда вы сможете постичь, что Видящий и все видимое недвойственны, Брахман и мир недвойственны — и все это на самом деле означает звук пения вон тех птичек. Весь мир Формы существует не где-нибудь, а в вашем наличном Бесформенном Осознании: вы можете выпить Тихий океан одним глотком, поскольку весь мир буквально существует в вашей чистой Самости, вездесущем великом «Я-Я».

И наконец, что самое важное, Рамана напомнил бы нам, что чистой Самости — и, следовательно, великого Освобождения — невозможно достичь, как нельзя обрести свою ногу или свое легкое. Вы уже осознаете небо, вы уже слышите звуки вокруг, вы уже свидетельствуете этот мир. Просветленный ум или чистая Самость в этот самый момент уже налицо на 100% — не на 99%, а на 100%. Нельзя достичь Самости — Самость читает эту страницу. Не существует поисков Самости — она смотрит вашими глазами в этот самый момент. Не существует обретения Самости — она читает эти слова. Вы просто абсолютно не можете обрести то, чего вы никогда не утрачивали. И если вы что-то обретаете — сказал бы Рамана, — это очень мило, но это — не Самость.
Поэтому я позволю себе дать вам совет перед тем, как вы будете читать слова величайшего мудреца мира: если вы думаете, что не понимаете Самость или Дух, тогда пребывайте в том, что не понимаете, и как раз это и есть Дух. Если вам кажется, что вы не вполне «улавливаете» Самость или Дух, то пребывайте в том, что не вполне его улавливаете, и как раз это и есть Дух.
Таким образом, если вы думаете, что понимаете Дух, то это — Дух. Если вы думаете, что не понимаете его, то это — Дух. И потому мы можем закончить величайшим и самым тайным посланием Раманы: трудно не обрести просветленный ум, а избежать его. По словам дорогого Учителя:
Нет ни созидания, ни разрушения,
Ни судьбы, ни свободной воли;
Ни пути, ни достижения;
Это окончательная истина.

***
Для физического уровня можно использовать физическую йогу, тяжелую атлетику, витамины, питание, бег трусцой и т.п. Для эмоционально/телесного уровня можно попробовать тантрический секс, терапию, которая помогает соприкасаться с чувственной стороной вашего бытия, биоэнергетику, гимнастику тай-цзы и т.д. Для умственного уровня подходят когнитивная терапия, повествовательная терапия, разговорная терапия, психодинамика и т.д. Для уровня души — созерцательная медитация, йога божества, тонкое созерцание, центрирующая молитва и т.п. А для уровня духа нужны более недвойственные практики, например, дзен, дзогчен, адвайта веданта, кашмирский шиваизм, бесформенный христианский мистицизм.
Я неохотно привожу этот перечень, поскольку, как вам известно, существуют буквально тысячи превосходных практик для всех этих уровней, и мне не хотелось бы исключать любую из них. Но, пожалуйста, сосредоточьтесь на общей идее: взять одну или более практик для каждого уровня вашего существа — от материи до тела, ума, души и духа — и выполнять их все в полную меру сил, по отдельности или вместе. Вы не только просто начнете лучше себя чувствовать на мирском уровне, вы резко повысите свои шансы попасть в свое собственное изначальное Владение, каковое представляет собой сам Дух, вашу глубочайшую тождественность и причину.
Но идея достаточно проста: практика на любом одном уровне вашего существа не приведет к полному просветлению. Если вы только медитируете, это не приведет к автоматическому устранению вашего психодинамического «мусора». Отдавайте Фрейду то, что принадлежит Фрейду, а Будде то, что принадлежит Будде. А лучше всего отдавайте Божественному всего себя, вовлекая в это все, чем вы являетесь.

Мы никогда ни на мгновение не покидаем Дао, То, что можно покинуть, — это не Дао.

Когда тело-ум остается позади, когда меня нет нигде, есть только бесконечная Пустота, радикальная Полнота, без конца расцвеченная светимостью. «Я-Я» раскрывается как Космос, где никакой объект не портит первозданную Чистоту. Ничего никогда не происходит здесь, в полноте бесконечности, поющем самосуществующем блаженстве, переполненном самоосвобождающими жестами, счастьем быть дома. В открытости этого момента бесконечная благодарность встречается с совершенной простотой, ибо есть только это, сейчас, всегда и безнадежно во веки веков.

«Вы также упоминали недвойственное».
«Да, коль скоро вы проходите через каузальную бесформенность — царство чистого Свидетеля, — сам Свидетель растворяется во всем, что свидетельствуется во всех трех состояниях. Веданта называет это сахаджа, что означает спонтанное единство нирваны (пустоты) и самсары (формы); тибетцы называют это Одним Вкусом, поскольку все вещи во всех состояниях имеют один и тот же оттенок Божественного; даосы называют это цзу-джан, что значит «само по себе», или совершенно спонтанно. Поэтому когда здесь говорят «Все сущее едино», то имеется в виду, что любая вещь в грубой, тонкой и каузальной сферах имеет тот же самый Один Вкуc. И это очень отличается от того, когда кто-нибудь, бодрствующий только в грубой сфере, говорит «Все сущее едино»».

«Не могли бы вы Перечислить их все по порядку?»
«Плеромное слияние, магический анимизм, мифический синкретизм, рациональная теория систем, психический или природный мистицизм, тонкий или божественный мистицизм, бесформенный или каузальный мистицизм и недвойственный Один Вкус».
«И все они могут высказывать утверждения типа «Все сущее едино», при этом имея в виду совершенно разные вещи».
«Именно так - само по себе это утверждение совершенно бессмысленно. Его истинность полностью зависит от уровня сознания человека, который его высказывает.».
во-вторых, автор должен прежде всего предлагать вам практики, чтобы помочь вам пробудиться к более высокому уровню Единства в самом себе. Не только новое объективное описание мира — оно в этом отношении бесполезно, — но ряд субъективных практик для изменения уровня вашего осознания.
Поэтому такой автор сам должен быть пробужденным к более высокому Единству — психическому, тонкому, каузальному или недвойственному, — и он должен предлагать вам практики, которые помогут вам тоже пробудиться. Этот автор как минимум должен давать вам не просто новые способы трансляции мира, а новые способы трансформации вашего сознания. И если он не дает вам эти практики непосредственно, то ему следует ясно показать вам, какое огромное значение они имеют».
Нет никакого достижения Самости. Если бы Самости можно было достичь, это бы означало, что Самость существует не здесь и сейчас, а ее еще только следует обрести. А то, что обретается, может быть и утрачено. Поэтому она была бы непостоянной. К тому, что не постоянно, не стоит стремиться. Потому я говорю, что Самость не достигается. Ты — Самость, ты уже То.
Шри Романа Махарши

главная суть кундалини йоги и семи чакр состоит в том, что все семь, без исключения, представляют собой сияющие формы Шакти, энергии Богини, пребывающей в вечном объятии с Шивой, чистым бесформенным Свидетелем. Все Формы едины с Пустотой: Шива и Шакти вечно занимаются любовью, привязанные друг к другу страстной преданностью, которой не могут даже осмелиться коснуться время, хаос, смерть и судьба.
В дзогчен-буддизме та же идея выражена в тхангке Ади-Будды (или самого высочайшего Будды) Самантабхадра и его супруги Самантабхадри. Санатабхадру изображают в виде темно синей или черной обнаженной фигуры, сидящей в позе лотоса. У него на коленях, лицом к нему, в сексуальном соединении сидит Самантабхадри, также обнаженная, но ослепительно белая. Самантабхадра представляет Дхармакайю, или радикальную Пустоту, которая полностью бесформенна и потому имеет «черный» цвет (как в глубоком сне без сновидений). Самантабхадри представляет Рупакайю, весь мир Формы — ярко-белое сияющее проявление. Пустота и Форма, Сознание и Материя, Дух и Мир. Но суть состоит в том, что они занимаются любовью; они едины в экстатических объятиях друг друга; они вечно соединены неразрывной связью непобедимой Любви. Они друг для друга — Один Вкус.

Эта тхангка Самантабхадры и Самантабхадри (Пуруши и Пракрита, Шивы и Шакти, Пустоты и Формы, Мудрости и Сострадания, Эроса и Агапе, Восхождения и Нисхождения) представляет собой не просто символ. Это изображение непосредственного постижения. Когда ты отступаешь к «Я-Я» и пребываешь как бесформенный Свидетель, ты буквально становишься Самантабхадрой, великим Нерожденным, радикально неопределимым Божеством. Ты пребываешь в черной Пустоте бесконечного высвобождения. И в то же время в пространстве той пустоты, которой ты являешься, в каждый момент возникает вся вселенная: облака проплывают через твое осознание, вон те деревья возникают в твоем осознании, вон те поющие птицы едины с тобой. Ты, как бесформенный Свидетель (Самантабхадра), един со всем Миром Формы (Самантабхадри), и это вечное эротическое соединение. Ты буквально занимаешься любовью со всем возникающим миром. Жестокий, мучительный разрыв между субъектом и объектом затянулся, и вы с миром вступили в интимное, сексуальное, экстатическое соединение, обрамленное блаженством, сияющее освобождением, — гром и молния только Одного Вкуса.
Так было всегда.

Вот первая ошибка: пытаясь установить контакт со Свидетелем (или «Я-Я»), люди воображают, что они что-либо увидят. Но вы ничего не видите, вы просто пребываете как Свидетель всего, что возникает, вы чистый и пустой Видящий, а не нечто такое, что можно видеть. Попытки увидеть Видящего как особый свет, великое блаженство, внезапное видение бесполезны — это все объекты, а не Свидетель, каковым вы являетесь. Разумеется, в конечном итоге достигнув Одного Вкуса, вы будете всем, что вы видите, но вы не можете начать пытаться это делать — пытаться видеть Истину, — поскольку это именно то, что не дает ее увидеть. Вы должны начинать с «нети, нети»: я — не это, я — не то.
Таким образом, первая ошибка состоит в том, что люди препятствуют Свидетелю, пытаясь сделать его объектом, который можно ухватить, в то время как это просто Видящий всех объектов, и он «ощущается» только как огромное фоновое чувство Свободы и Избавления от всех объектов.

Пребывая в этой Свободе и Пустоте — и беспристрастно свидетельствуя все, что возникает, — вы заметите, что отдельная самость (или эго) просто возникает в сознании, подобно всему остальному. Вы можете действительно ощущать самозамыкание*, точно так же, как можете ощущать свои ноги, осязать стол или камень или чувствовать свои ступни. Самозамыкание представляет собой чувство внутренней напряженности, нередко локализующейся позади глаз и связанное с небольшим напряжением мышц всего тела. Это усилие и ощущение замыкания перед лицом мира. Это едва заметное напряжение всего тела. Просто замечайте это напряжение.

Как только люди привыкают удобно пребывать в качестве пустого свидетеля и как только они замечают напряжение, представляющее собой самозамыкание, они воображают, что для того, чтобы окончательно перейти от Свидетеля к Одному Вкусу, они должны избавиться от самозамыкания (или избавиться от эго). Именно в этом состоит вторая ошибка, поскольку в действительности это укрепляет самозамыкание.
Мы предполагаем, что самозамыкание скрывает Дух или препятствует ему, тогда как на самом деле оно представляет собой просто сияющее проявление Духа, подобно абсолютно всякой Форме во вселенной. Все Формы не что иное, как Пустота, включая и форму эго. Более того, единственное, что хочет избавиться от эго, — это само эго. Дух любит все, что возникает, именно таким, как оно есть. Свидетель любит все, что возникает, именно таким, как оно есть. Свидетель любит эго, поскольку Свидетель — это беспристрастный ум-зеркало, который одинаково отражает и полностью приемлет все, что возникает.
Но эго, убежденное в том, что оно может стать еще сильнее, решает сыграть в игру избавления от самого себя просто потому, что, пока оно играет в эту игру, оно явно продолжает существовать (кто же еще играет в игру?) Как очень давно сказал Чжуан Цзы: «Разве само желание избавиться от эго — это не проявление эго?»
Эго — это не вещь, а едва заметное усилие, и вы не можете использовать усилие, чтобы избавиться от усилия, — у вас просто будет два усилия вместо одного. Само эго представляет собой совершенное проявление Божественного, и с ним лучше всего иметь дело, пребывая в Свободе, а не пытаясь от него избавиться, что просто увеличивает усилие самого эго.

И потому в чем состоит практика? Когда вы пребываете в Свидетеле, или пребываете в «Я-Я», или пребываете в Пустоте, просто замечайте самозамыкание. Оставайтесь в Свидетеле и ощущайте самозамыкание. Когда вы ощущаете самозамыкание, вы уже свободны от него — вы уже смотрите на него, вместо того чтобы отождествляться с ним. Вы смотрите на него с позиции Свидетеля, который в любом случае уже свободен от всех объектов.

Поэтому пребывайте как Свидетель и ощущайте самозамыкание, точно так же, как вы ощущаете стул под собой, ощущаете землю и ощущаете облака, плывущие по небу. Мысли проплывают в уме, ощущения проплывают в теле, самозамыкание парит в осознании, и вы пассивно и спонтанно свидетельствуете их все, одинаково и беспристрастно.

В этом простом, не требующем усилий, пассивном состоянии, когда вы не пытаетесь избавиться от самозамыкания, а просто ощущаете его, и потому пребываете как великий Свидетель или Пустота, каковой вы являетесь — может легче просиять Один Вкус. Нет ничего, что вы можете сделать, чтобы пробудить (или вызвать) Один Вкус, он всегда полностью присутствует, он не является результатом действий во времени, и вы в любом случае никогда его не утрачивали.

Самое большее, что вы можете делать в плане усилий во времени, — это избегать упомянутых двух главных ошибок (не пытайтесь увидеть свидетеля как объект, просто пребывайте в Свидетеле как Видящий; не пытайтесь избавиться от эго, просто ощущайте его), и это приведет вас к порогу, к самому краю вашего собственного Изначального Лица. На этом этапе от вас уже ничего не зависит.
Пребывайте как Свидетель, ощущайте самозамыкание: именно в этом пространстве может легче всего засиять Один Вкус. Делайте это не одним решающим усилием, а случайным образом и спонтанно в течение дня и ночью, таким образом всегда оставаясь на пороге своего собственного шокирующего узнавания.

Итак, вот каковы этапы:
Пребывайте как Свидетель, ощущайте самозамыкание. Делая это, замечайте, что Свидетель не является самозамыканием — он осознает самозамыкание. Свидетель свободен от самозамыкания — и вы и есть Свидетель.
Как Свидетель, вы свободны от самозамыкания. Пребывайте в этой Свободе, Открытости, Пустоте, в этом высвобождении. Ощущайте самозамыкание и позволяйте ему быть, подобно тому как вы позволяете быть всем другим ощущениям. Вы не пытаетесь избавиться от облаков, от деревьев и от эго — вы просто позволяйте им быть и расслабляйтесь в пространстве Свободы, каковым вы являетесь.
Из этого пространства Свободы — и в какой-то неожиданный момент — вы можете заметить, что у ощущения Свободы нет ни внешнего, ни внутреннего, ни центра, ни периферии. Мысли плывут в этой Свободе, небо проплывает в этой Свободе, мир возникает в этой Свободе, и вы есть То. Небо — это ваша голова, воздух — ваше дыхание, земля — ваша кожа: это все, что близко и еще ближе. Пока вы пребываете в этой Свободе, представляющей собой бесконечную полноту, вы — это мир.
Это мир Одного Вкуса, в котором нет ни внутреннего, ни внешнего, ни субъекта, ни объекта, никакого «здесь» в противоположность «там» — без начала и без конца, без способов и без средств, без пути и без цели. И это, как говорил Рамана, и есть окончательная истина.

Это то, что можно было бы назвать «завершающим упражнением». Делайте его не вместо, а в дополнение к любой другой практике, которую вы выполняете, — центрирующей молитве, випассане, молитве сердца, зикру, дзадзен, йоге и т.д. Все эти другие практики учат вас входить в специфическое состояние сознания, но Один Вкус — это не специфическое состояние: он совместим с любым и со всеми состояниями, подобно тому как влажность полностью присутствует в каждой и всякой волне океана. Одна волна может быть больше другой волны, но не мокрее ее. Один Вкус — это влажность воды, а не любой отдельной волны, и потому специфические практики. Все специфические практики предназначены для того, чтобы доставить вас на конкретную волну — обычно Действительно Большую Волну, — и это прекрасно. Но Один Вкус — это влажность даже самой крохотной волны, и потому подойдет любая волна осознания, которая у вас есть в данный момент. Пребывайте с этой волной, ощущайте самозамыкание и стойте Свободным.

Но продолжайте выполнять свои другие практики, во-первых, потому, что они познакомят вас с конкретными и важными волнами вашего собственного осознания (психической, тонкой и каузальной) — все они являются важными проводниками вашего полного проявления в качестве Духа. И во-вторых, именно потому, что Один Вкус слишком прост, чтобы в него поверить, и слишком легок, чтобы достичь его посредством усилий, большинство людей никогда не заметят, что волна, на которой они сейчас находятся, мокрая. Они никогда не заметят Таковости своего собственного наличного состояния. Вместо этого они посвящают свою жизнь прыганию по волнам, всегда выискивая Большую и Лучшую волну, чтобы на ней прокатиться, и, откровенно говоря, в этом нет ничего плохого.

Все эти типичные духовные практики, именно потому, что они знакомят вас со все более и более тонкими переживаниями, непреднамеренно помогут вам утомиться от любого опыта. Когда вы устаете от прыжков по волнам, вы открываетесь во влажности или Таковости любой волны, на которой бы вы не находились. Сам по себе чистый Свидетель — это не опыт, а просвет или зазор, в котором приходят и уходят все переживания, и пока вы гоняетесь за переживаниями, в том числе духовными переживаниями, вы никогда не будете пребывать как Свидетель, не говоря уже о том, чтобы погрузиться в вездесущий океан Одного Вкуса. Но, утомляясь от опыта, вы будете отдыхать как Свидетель, и именно как Свидетель вы можете заметить Влажность (Один Вкус).

И тогда ветер будет вашим дыханием, звезды — нейронами в вашем мозгу, солнце — вкусом утра, земля — ощущением вашего тела. Сердце откроется Всему, Космос ворвется в вашу душу, вы будете возникать и вечно кружиться как бесчисленные галактики. В мире остается только самосуществующая Полнота, здесь в Пустоте есть только сияние, видящее само себя — выгравированная на стене бесконечности, сохраняющаяся во веки вечные одна-единственная истина: есть просто это, щелкните пальцами — больше ничего.
«Если ты умираешь до смерти, то, когда приходит смерть, ты не умираешь». Иными словами, если ты прямо сейчас умираешь для чувства отдельной самости и взамен открываешь свою настоящую Самость, каковая представляет собой весь Космос, то смерть этого частного тела-ума не более чем листок, опадающий с вечного дерева, которым ты являешься.

Медитация — это практика этой смерти в этот момент, и в этот момент, и в этот момент, путем пребывания в безвременном Свидетеле и разотождествления с конечной, объективной, смертной самостью, которую можно видеть как объект. В пустом Свидетеле, в великом Нерожденном нет никакой смерти —потому, что ты отрываешь безвременность этого вечного момента, который вообще никогда не входит в поток времени. Когда ты пребываешь в великом Нерожденном, выступаешь свободно как пустой Свидетель, смерть ничего существенно не меняет.

я специально выполняю несколько медитативных или созерцательных практик, всегда начиная с высшей гуру йоги, которая представляет собой самоисследование или непосредственное рассмотрение природы ума (например: «Кто я такой? Что такое этот чистый Пустой Свидетель?»).
Прямо говоря, эго — это не помеха для Духа, а сияющее проявление Духа. Все формы не отличаются от Пустоты, в том числе и форма эго. Нет никакой необходимости избавляться от эго, нужно просто жить им с избытком. Когда отождествление переносится с эго на Космос в целом, эго обнаруживает, что индивидуальный Атман в действительности не отличается от Брахмана. Безусловно, большая Самость — это не маленькое эго, и в той мере, в какой вы увязли в своем эго, необходимы смерть и трансценденция. Нарциссизм — это просто ситуация, когда эго человека еще недостаточно большое, чтобы объять весь Космос, и потому он взамен пытается быть центром Космоса.
Мы не хотим балансировать на волнах жизни, мы хотим, чтобы волны исчезли. Мы хотим «облачной» духовности.

В спокойствии ночи слышен шепот Богини. В яркости дня грохочет голос Бога. Жизнь пульсирует, ум воображает, эмоции колеблются, мысли блуждают. Все мы всего лишь бесконечные движения Одного Вкуса, вечно играющего со своими собственными жестами, тихонько шепчущего всем, кто захочет услышать: разве это не ты сам? Когда грохочет гром, разве ты не слышишь свою Самость? Когда сверкает молния, разве ты не видишь свою Самость? Когда облака спокойно проплывают по небу, разве это не твое собственное беспредельное Бытие подает тебе знак?
Не вполне правильно описывать Один Вкус, как «сознание» или «осознание», поскольку эти термины имеют немного слишком умственный, слишком когнитивный оттенок. Один Вкус больше похож на простое Ощущение Бытия. Вы уже испытываете это простое Ощущение Бытия: это простое, наличное ощущение существования.
Но оно полностью отличается от всех других чувств или переживаний, поскольку это простое Ощущение Бытия не приходит и не уходит. Оно вообще не находится во времени, хотя время течет через него, как одно из многих качеств его собственного восприятия. Простое ощущение Бытия — это не опыт, это беспредельная Открытость, в которой приходят и уходят все переживания, бесконечный Простор, в котором движутся все восприятия, великий Дух в котором возникают все формы его собственной игры, возникают, ненадолго сохраняются и уходят. Это ваше собственное «Я-Я», когда ваше маленькое «я» развертывается в безбрежность Всего Пространства. Простое Ощущение Бытия, простое ощущение вашего существования — это простое Ощущение Одного Вкуса.

Разве это не очевидно? Разве вы уже не осознаете свое существование? Разве вы уже не испытываете простое Ощущение Бытия? Разве вы уже не обладаете этим непосредственным доступом к высшему Духу, который представляет собой не что иное, как простое ощущение Бытия? Ведь у вас сейчас есть это простое Ощущение, не так ли? И оно есть у вас сейчас, правда? И сейчас тоже?

И разве вы уже не понимаете, что это Ощущение и есть Дух? Божество? Пустота? Дух не возникает: это единственное, что постоянно в вашем опыте, — и это само простое Ощущение Бытия, едва заметное, постоянное, фоновое осознание; и если вы присмотритесь очень пристально, очень тщательно, то поймете, что оно всегда было у вас со времени Большого Взрыва и до него, — не потому, что вы существовали с незапамятных времен, а потому, что вы поистине существуете до времени, в этот вневременный момент, ощущение которого — это простое Ощущение Бытия: сейчас, сейчас, всегда и во веки веков сейчас.
Вы чувствуете простое Ощущение Бытия? И кто не является уже просветленным?


Добавлено спустя 8 минут 20 секунд:
Сорррри. Какой-то сбой у меня случился. Внезапно. Косячок-с.

Продолжим
Изображение


Добавлено спустя 8 минут 12 секунд:
РАЗДУТОЕ ЭГО

"Когда приходит великое прозрение, медитирующий думает: «Никогда прежде не было такого прозрения. Поистине, я нашел путь и достиг цели». Так он находит не тот путь, который правилен, и достигает не той цели, которая верна. И, когда он находит не тот путь, который правилен, и достигает не той цели, которая верна, ход его озарений прерывается. Он отвлекается от основ своей медитации и просто сидит, наслаждаясь прозрением."
Напыщенности эго нередко предшествует восприятие — порой неоднократное — того, что мы ранее называли «просветлением», — мистические переживания и прозрения, неверно истолкованные при процеживании через эго. Хотя раздутое самомнение проявляется у людей в разной степени, склонность воспринимать собственные переживания и духовный прогресс односторонне и субъективно присуща большей части серьезных духовных искателей. Духовный ученик должен учитывать, что напыщенность всегда прячется где-то рядом и готова выскочить из укрытия, если хотя бы на миг потерять бдительность.
Вот один из таких парадоксов: вы не замечаете никакого «я» и начинаете по этому поводу собой гордиться. Но эго, устраненное от главной роли, ожидает за кулисами, готовое выйти на сцену.
в духовной жизни человек измеряет свои заслуги трансцендентальными силами, способностями и мистическими видениями — масштабность этих свойств он оценивает так, будто «владеет» перечисленными качествами.
«Люди добиваются власти деньгами либо престижем. По той же причине духовные традиции остаются плодородной почвой для эгомании». В обычной жизни раздутое эго называют чванством, высокомерием, самодовольством и самовлюбленностью; по существу, это все тот же нарциссизм, самолюбивая склонность считать себя лучше и выше других. В обыденной жизни самолюбование просто укрепляет иллюзорные заблуждения, но в духовном мире раздутое самомнение рано или поздно приостанавливает духовное развитие и даже обращает его вспять.»

Личины напыщенности

Раздутое самомнение многолико: ощущение собственного превосходства, тщеславие, самодовольство, чувство своей исключительности, переоценка способностей и духовного развития, гордость духовными свершениями и достигнутым уровнем, равнодушие и убежденность в том, что никому твоих переживаний не понять. Все это — надетые от иллюзорных заблуждений маски раздутого эго, которые владелец, впрочем, считает своим настоящим лицом.
"Опыт просветления — это замечательно. Но обычно этот опыт делает человека тихим. Поэтому, когда я смотрю на людей, гордо выставляющих напоказ свое просветление, я не вижу просветления. По большей части я вижу эго."

Как уже говорилось ранее, каждый мечтает быть особенным, «Тем Самым». Причина кроется не только во всеобщей психологической травме, остающейся с детства от чувства, будто тебя не любят и бросили; немалую роль играет и интуитивно ощущаемая духовная истина о том, что в нас нет ничего исключительного и на деле мы вообще не «кто-то». Эго упорно противится этому факту и стремится стать «кем-то».
Раздутое эго часто проявляется вполне недвусмысленно, но в некоторых случаях его выражения так изощренны, что явление остается почти незаметным. Примером такого самомнения может служить человек, отчужденный в духовном общении, а втайне считающий себя выше чужих мелочных драм и неведения окружающих.
"Самодовольство представляется мне вещью вполне естественной, поскольку все мы ученики, а ученик столкнувшийся с чем-то намного его превосходящим, неизбежно станет истолковывать это по-ученически."

Масок много, но подлинное лицо одно — старое доброе эго, ставящее перед собой цель выжить и полагающее себя единственным владыкой человеческой сущности, рядом с которой нашло себе временное пристанище.

Как и почему растет самомнение?

Разрастание эго — процесс не мистический, а механический. Протекает он нередко исподволь, непредвиденно для самого человека, так как эго полно коварства. Хотя личность обычно не в силах заблаговременно уловить собственное раздувание, понимание того, как и когда это обычно случается, способно повысить нашу бдительность к возможности роста самомнения в определенных обстоятельствах. Оставаясь начеку, мы можем подготовиться к внезапному наступлению эго.

Рвение

Простейшее, хотя подчас и чрезмерно упрощаемое объяснение того, как и почему происходит разрастание эго, заключается в том, что испытавший особые состояния человек часто относится к ним легковерно и горит страстным желанием поделиться своими чувствами и познаниями с другими. Неофит, лишь недавно включившийся в духовную работу, но уже столкнувшийся с достаточно мощными переживаниями, нередко воображает, будто такого никто доселе не испытывал. Это перерастает в ревностную мечту раструбить о случившемся по всему миру, чтобы остальные люди тоже прониклись частицей этого величия. Кристина Гроф делает такое замечание:
"Такое часто случается с теми, кто ставит опыты с каким-то духовным приемом и получает первые плоды. «Ого, — думает он, — а я-то лучше, чем сам о себе думал». На этом работа и заканчивается, поскольку отныне он превращается в «мессию» и всем советует попробовать ту же практику."
Когда перед личностью неожиданно распахивается незримый мир, она пылко мечтает поделиться открытой «молочной рекой с кисельными берегами» со всеми страждущими. «Стремление поделиться с другими своими удивительными переживаниями вполне естественно и понятно. Беда лишь в том, что люди, ничего подобного не испытавшие, склонны относиться к герою по-особому, воздавать ему почести. Похвала всегда приятна, но она поневоле укрепляет мнение о собственной исключительности — тем более что это заставляет окружающих прислушиваться к тебе еще внимательнее».

Отождествление с переживанием

Как уже должно быть ясно, мистические переживания и ощущения просветленности возникают за гранью сферы обыденного сознания — источником служат иногда архетипы, а иногда недвойственная реальность. Однако как полагает Юнг, эго очень быстро отождествляет себя с подобными переживаниями и присваивает их себе.
"С нами стали происходить эти вещи, и они кого-то испугали, кого-то привели в восторг, кого-то очаровали. Многие, соприкоснувшись с этим, стали превозносить свое эго." Рам Дасс

Эго отождествляется с переживаниями, проявляющимися за пределами обычного сознания, так как самосознание вовлечено в эти ощущения. Когда переживания угасают — а порой и в ходе переживаний, — эго делает вид, будто ощущения возникали именно у него.
Отличить эго от Иного невероятно трудно. Учитывая размытость этой грани, эго обращает представившуюся возможность в свою пользу и тут же заявляет, что оно и было источником испытанного.
В своей книге «Проект Атман» Кен Уилбер поясняет:
Интуитивно каждый человек, да и вообще любое разумное существо постоянно чувствует, что изначальная его Природа бесконечна и вечна, она «Всё и Везде», потому он и обладает подлинной интуицией Атмана.
...Интуитивно каждый человек совершенно правильно ощущает, что по природе своей един с Атманом, но в то же время он сам искажает это интуитивное прозрение, так как относит его к своей обособленной личности. Ему кажется, что именно эта личность бессмертна и вездесуща, занимает в Космосе центральное положение и имеет первостепенную важность. Он, таким образом, подменяет Атмана своим эго. И вместо того, чтобы искать настоящее, вневременное единство, он просто подменяет его мечтой владеть всем Космосом, а вместо того, чтобы слиться с Богом, он пытается разыгрывать Бога из самого себя.


Да, люди обыкновенны, но в то же время божественны. Откровения всех великих мистиков говорят, что «Я есть То», но это отнюдь не равносильно «Мое эго есть То» или «Мое эго — Бог». В миг откровения «Я» о котором идет речь, действительно есть То, а когда переживание миновало, когда снова появляется личность, человек по-прежнему Божествен, но в то же время совершенно зауряден. Именно эта обычность и нескончаемые заботы повседневной жизни помогают удержать эго от увлеченности самим собой.
Роси избегает говорить «ты просветлен» и тому подобные вещи, поскольку такое похлопывание по плечу способно придать новые силы эго, только лишь подавленному, но не изгнанному окончательно.
Филип Капло-роси



Добавлено спустя 2 минуты 3 секунды:
Изображение


Мощный прилив энергии

Царства архетипов и, несомненно, сфера Абсолюта таят в себе невообразимую энергию — намного больше, чем в силах представить себе обычное сознание. Когда человек начинает ощущать этот прилив энергии, эго часто теряет равновесие, а подчас погружается в полную сумятицу. Земля уходит у него из-под ног, и вместо того, чтобы свободно влиться в полноту великого Непознанного, оно суетливо мечется, изыскивая способ вместить происходящее и связанный с этим энергетический шквал в границы собственного мирка, чтобы ни в коем случае не потерять власть над обстоятельствами. Один путь — сделать вид, будто энергии принадлежат самому эго. Хотя энергии эти незнакомы, эго разбухает в попытках вместить их, то есть раздувается. «Подобная путаница характерна для тех, кто ослеплен соприкосновением с истинами либо энергиями, слишком великими и могучими для рассудочного понимания и поглощения личностью...» Подобный прилив энергии «может обернуться неблагоприятно и послужить пищей для разрастания индивидуального эго».
Эндрю Коэн дополняет эти слова еще одним проницательным замечанием о воздействии энергии на эго:
Энергия сама по себе необузданна. Попробую выразить это иначе: представим, что энергия просветленного сознания проходит сквозь призму. Призма — это мозг, разум и сердце личности. Мозг, разум и сердце человека вот-вот подвергнутся животворному воздействию могущественного просветленного сознания, так как просветленное сознание все наполняет жизнью. Таким образом, после животворного влияния просветленного сознания человек очень гордый с очень разросшимся эго станет человеком очень могущественным, который на первый взгляд неожиданно очень много узнал о просветлении, потому клетки его наполнены отныне энергией такого сознания.
Цель духовной практики — познать эго, как следует ознакомиться с его деятельностью, а затем, по обстоятельствам, ослабить его либо укрепить для того, чтобы после справиться с напором сил, с которыми можно столкнуться по мере углубления духовной работы.

Неуверенность под маской раздутого эго

Под разросшимся эго часто скрывается неуверенность — и не только психологическая. Это экзистенциальное ощущение угрозы иллюзии обособленности, сознание собственной бренности, интуитивное понимание того, что эго вовсе не является независимой и всемогущей сущностью, какой себя мнит. В мире духовности та же неуверенность оборачивается тягой читать окружающим дхармические лекции, желанием исправлять ошибочность чужих духовных убеждений и внутренним ощущением праведности, позволяющим видеть в своих достижениях больше, чем они заслуживают; основная же цель — убедить себя и всех остальных в собственной духовности, важности и значимости. Карл Юнг:
...Мы отчетливо видим, как неуверенность в себе заставляет фанатика преувеличивать истины, в которых он и сам-то не слишком убежден, и обращать в свою веру других, чтобы приверженцы доказывали ему ценность и правоту его собственных взглядов. Он не настолько доволен богатством своих познаний, чтобы держать их в себе; в глубине души он чувствует, что оторван от них, а потаенная боязнь остаться в одиночестве принуждает выставлять свои мнения и толкования напоказ при любом удобном случае, потому что гнетущие сомнения отступают лишь в тот миг, когда ему удается убедить в своей правоте кого-то другого.

Борьба с разрастанием эго

Думаю, справедливо будет сказать, что каждый из нас в той или иной мере страдает заблуждениями или напыщенностью; остается лишь надеяться на то, что человеку хватает увлеченности и внимательности к происходящему и он спохватится прежде, чем отклонится от проторенного пути слишком далеко; либо что эго уже достаточно обуздано, чтобы не отождествляться чрезмерно с подобными иллюзиями, и со временем человек сможет отделить одно от другого.
С раздуванием эго можно бороться, потому что в игре, помимо него, участвуют и другие силы. Когда эгоистический механизм человека начинает разрастаться, Сущность его остается прежней — чистой, цельной и неизменной. Поскольку человек отождествляет себя с эго, кажется, будто личность его разрастается. Но человек — не только эго. Наряду с разбухающим эго есть иной, пусть и неосознаваемый аспект; он в это время не расширяется, и обратиться можно к нему. Ниже приводятся предположения о том, как можно бороться с разбуханием эго. Одни из перечисленных мер даются сами собой, другие требуют немалой силы воли, а третьи — помощи со стороны.

Низвержение

Лучшим лекарством от разбухания эго является его низвержение, когда сама жизнь, которая прежде вознесла человека до небес, снова возвращает его на землю. Это причиняет поистине адские муки, но на деле становится настоящим подарком судьбы; свергнутым с престола повезло намного больше, чем тем, кто продолжает парить на иллюзорном ковре-самолете раздутого самомнения — какое блаженство ни доставляло бы разрастание эго, не в нем таится сокровенное желание человеческой души.
Однако для тех, кому доводится упасть с небес на землю, полет вниз редко становится плавным. Его сравнивают с отказом от спиртного и наркотиков, уподобляют самой смерти — резко пробуждаясь от чудесного сна, человек видит, что в спальне бушует пожар.
Падение похоже на смерть. Ты гибнешь. В моей жизни тоже был период, когда напыщенность так въелась в меня, что расставание с высокомерием ощущалось как смерть.
У некоторых такое падение вызывает острое чувства стыда и унижения. Они сознают, какими были прежде; понимают они и то, что такими их видели окружающие. стыд — чувство благоприятное, так как на самом деле человек стыдится своего эго, а эго — это действительно позор! Его ужимки непристойны и возмутительны; когда человек возвращается с небес, где парил рядом с ангелами, и видит, что вдыхал не дыхание Бога, а ядовитые миазмы, стыд нужно считать вполне здоровой реакцией.
Здравомыслящий взгляд на собственное низвержение очень полезен, поскольку именно он позволяет в полной мере оценить вероломную деятельность ума и постичь, с какой легкостью человек обманывается переживаниями, которые казались такими правдивыми и достоверными. После падения новые ощущения разбухания эго всегда унизительны; падение, таким образом, помогает ощутить, что угроза эго — тут, прямо за порогом, а не «где-то там».

Воздавая должное тому, что этого заслуживает

Человек учится оберегать себя от угрозы напыщенности, воздавая должное тому, что этого заслуживает; в этом случае заслуги приписываются не эго и не собственной личности, посредством которой проявляются духовные силы. Источником служит не учитель, а Бог, Истина либо безличная сила сознания, пронизывающая наш мир.
Воздавать должное высшему Источнику, откуда приходят переживания, очень важно, но столь же трудно. Понимая проблему только рассудком, но не сознавая ее, человек может говорить: «Нисходит просветление» либо: «Через меня проявилось чудесное переживание»; лишний раз подчеркивая, что не отождествляет себя с эго, человек может даже писать свое имя со строчной буквы. В подавляющем большинстве случаев это просто очередные ловкие игры эго, которое обманом вынуждает человека и окружающих полагать, будто отождествления вовсе нет. Лучше уж честно признаваться, что ты высокомерен и считаешь себя просветленным, чем пытаться скрыть это за красивой позой.

Подлинное отстранение от своих переживаний — процесс сознательный, намеренный и упорядоченный. Начинается он с понимания того, что не мы являемся источниками своих переживаний, — с одновременным признанием, что на самом-то деле мы не знаем даже этого, о чем себе следует неустанно напоминать. Процесс подразумевает осознанную внутреннюю работу, не допускающую самовозвеличивания даже в тех случаях, когда тебя хвалят или ты сам знаешь, что сделал что-то хорошо.
Похвала, разумеется, может быть вполне искренней, озарения — не самыми точными, но это все равно не означает, что вследствие каких бы то ни было переживаний наше эго может переродиться во что-то иное.

Ничего особенного

Еще один прием борьбы с разрастанием эго — умение не уделять особого внимания возвышенным переживаниям, которые нередко вызывают напыщенность. делать это самостоятельно довольно трудно, ибо такие переживания если не поглощают без остатка, то по меньшей мере мощно к себе влекут. Эго очень хочется придавать им особую важность. Именно в такое время помощь учителя становится неоценимой. Эта идея подчеркивается в известной дзэнской истории, где ученик рассказывает наставнику о том, что испытал космические переживания всеобщего единства, а учитель спрашивает: «И что было потом?»

Молчание

Держать свои переживания при себе — хороший способ уберечься от разрастания эго, особенно если у человека нет учителя, который помог бы разобраться с испытанным переживанием.
Умение молчать о своих переживаниях — не попытка закрыть глаза на само явление, а занятный и достойный серьезных размышлений эксперимент. Могут ли переживания вызвать манию величия, если никто не знает, что ты их испытал? Ценность переживаний, разумеется, не зависит от того, кому о них известно и какое признание они получили. Ощущения оставляют след в подсознании, впитываются и становятся частью личности без каких-либо усилий. Они предназначены вовсе не для того, чтобы выставлять их напоказ; их высшая цель заключается в преображении человека.

Воля

Один из самых практичных путей предотвращения разрастания эго — твердое намерение его избежать, а для того, чтобы такое намерение было искренним (в противоположность случаю, когда внутренний духовный диктатор терзает нас нотациями: «Напыщенность — это плохо. Не важничай»), человек должен ясно понимать и сознавать опасности этого явления. Серьезность намерений Карла Юнга покончить с приступом самолюбования подтверждается пистолетом на тумбочке у кровати. Чарльз Тарт боролся со склонностью к раздутому самомнению, упорно внушая себе верность Действительности: Я верен реальному и стараюсь служить ему бескорыстно, а не ради собственного удовольствия.
Любой, кто полагает, будто напыщенность никогда его не затронет, — потенциальный кандидат на самовлюбленность. Все сводится к простому вопросу: хватит ли ему воли устоять перед такими соблазнами.

Роль духовной традиции
В зависимости от потребностей учеников, а также сильных и слабых сторон самой традиции, каждый путь предлагает своим приверженцам особую защиту.

Самолюбование естественно

Разрастание эго — явление естественное, и не стоит удивляться, что оно время от времени случается.
Думаю, мы вправе говорить, что можно испытывать духовные переживания и в то же время делать шаг назад в психологическом смысле... Такое бывает после прорыва, сопровождавшегося особыми переживаниями, которым трудно подобрать иное название, кроме слова «духовные»; но, если человек не возвысился еще над своим эго, эти переживания нередко вызывают обостренное самолюбование. Мне кажется, это не редкие исключения и вообще не отклонение от нормы, а, судя по всему, самая обычная схема... Я склонен считать, что любая экстатическая религия на деле заражена эгоизмом, и даже самые возвышенные мистические и экстатические переживания — просто отражения истинной духовности в кривом зеркале эго... Такое впечатление, что духовные прорывы и, в целом, любые зачатки духовности непременно должны искаженно истолковываться незрелой личностью.
Для того чтобы избавиться от комплекса мессии, нужно прежде всего выявить его в себе, чуток пожить с ощущением собственного величия. Не исключена, разумеется, опасность застрять в этом состоянии навсегда и ввести в заблуждение других, и все же складывается впечатление, что на определенном уровне развития самолюбование неизбежно и его можно считать очередной ступенькой ведущей вверх лестницы.


О каких бы проявлениях раздутого самомнения ни шла речь, основной вопрос заключается не в том, присуще оно личности или нет. Главная проблема — хватит ли ей честности и желания ясно различить собственное состояние и взять на себя ответственность за него. В данном случае ответственность означает признание своей склонности к самолюбованию, волевое намерение заметить происходящее, когда процесс разрастания эго начнется, способность воспринимать критику и замечания окружающих, связанные с нашим текущим состоянием, и умение не потакать себе чрезмерно деятельным обращением других в свою веру и прочими формами самовозвеличивания. Учитывая все опасности раздутого эго, мы существенно снизим вероятность преждевременных притязаний на просветленность.

СообщениеДобавлено: 07 апр 2021, 05:00
просто Соня
«ВНУТРЕННИЙ УЧИТЕЛЬ» И ПРОЧИЕ ДУХОВНЫЕ БАНАЛЬНОСТИ

Путь поиска духовного руководства у собственного «сердца» или «интуиции», быть может, и уменьшит шансы поддаться влиянию авторитета, но нисколько не уменьшит вероятность поддаться влиянию собственного эго.
Реальный учитель рано или поздно приведет нас к учителю внутреннему, нам же остается крайне осторожно относиться к собственным представлениям о том, когда это должно произойти.

Внутренний голос и «веления души»

Многие люди слышат внутренние голоса всю жизнь, но не замечают их, так как звуки эти сплетаются в обычное мышление: обижается «я», сердится «я», боится тоже «я». Но, когда «я» начинает одухотворенным тоном возвещать великие истины, человек тут же полагает, будто этот голос и есть «настоящий». Опытный духовный практик спросил как-то особо рьяного духовного искателя: «Если по-настоящему верить, что всё вокруг — Бог, то как можно считать "Божьим" один-единственный голос?»
Близким родственником внутреннего голоса является идея «велений сердца». Да, в конечном счете человек и в самом деле должен прислушиваться к своей душе, ведь Истинная Душа не лжет. Но как удостовериться, что слышишь именно свое сердце? Большинство людей не имеют ни малейшего представления о том, что такое душа, и не слышат даже биения своего сердца, не говоря о его голосе. Вести, которые приписывают сердцу, чаще всего исходят от ума, который тоже способен говорить с нами ласково и нежно, «задушевно» и «сердечно».
Те же, кто готов усомниться в столь желанных велениях сердца и внутренних голосов, часто выясняют, что они совсем не то, чем казались. Эго поразительно хитроумно и при необходимости готово высказывать свои желания, подражая даже внутреннему голосу души.

«Учитель повсюду», или «Учиться нужно у самой жизни»

Уроки действительно окружают нас со всех сторон, беда лишь в том, что мы редко понимаем, как их истолковать. Жизнь и вправду может многому научить, но мы слишком заняты попытками спрятаться от нее либо изменить ее «под себя», что ее уроки мы нередко просто упускаем из виду. Все вокруг нас, можно было бы смело называть учителем, если бы благодаря общению с таким бескрайним и вездесущим наставником люди действительно коренным образом менялись; такого, однако, не происходит. Ясно одно: если жизнь и в самом деле наш учитель, ей досталось слишком много слабых учеников.

Всё иллюзорно

Огромную пользу принесет сознание того, что Абсолютная Реальность ни в коей мере не опровергает существования реальности относительной. Недвойственность вовсе не отрицает нашу Двойственность. Тот, кто по-настоящему постиг эзотерические принципы «внутреннего учителя», «всеобщего единства» или «жизни как наставника», а не просто соприкоснулся с ними благодаря кратковременному прозрению, никогда не станет жонглировать подобными истинами, чтобы отмахнуться от вопросов, которые адресованы его душе или психологии.
Он, напротив, питает такое благоговение к величию открывшейся перед ним действительности, что это чувство подталкивает его к еще более беззаветному служению нашему — совершенно реальному! — миру двойственности.

Выявляя подлинные голоса (Гуру, Мастера, Реальности)

Как отличить настоящий голос Учителя или Действительности от поддельного? На этот сложный вопрос нельзя дать единственно верный ответ. Способность эта не подчиняется точной формуле, и ни одно проверочное определение не сможет ясно показать, насколько правильно наше толкование приходящих из внутреннего мира вестей.
Попыткам отличить истинные и лживые указания лучше всего способствует постоянная скидка на вероятность самообмана: следует помнить, что случается он часто и на всех уровнях духовного развития — причем тем изощреннее он проявляется, чем выше поднимается человек, и потому даже величайшие из учителей допускают порой ошибки.
Поскольку у каждого человека внутренний голос звучит по-своему, а порой и по-разному в разное время, единой для всех проверки его подлинности не существует. Голос Высшего Я, впрочем, обычно не обещает личной выгоды. Он вообще часто дает указания, выполнять которые не так уж хочется. Подлинный внутренний голос чаще печется о благе других и обстоятельствах самой жизни.
Простейшие навыки молчания позволяют разуму работать с невиданной прежде ясностью, и он учится отличать голос эго от голоса Истинного Я. Знание это не похоже на привычные знания; оно не связано с процессом постижения и проявляется неожиданно, само собой.
И наконец, вы приобретете внутреннего гуру. Часто то, что люди принимают м «внутреннего гуру», — это внутренний хулиган.
«Мертвые гуру уши не надерут».
В конечном счете цель заключается в том, чтобы жить по велениям внутреннего голоса и учителя, черпать уроки из всего вокруг, сознавать недвойственную идею «Всё постине Едино». Тот факт, что истинами этими нередко злоупотребляют во имя самообмана, ничуть не отрицает их ценности. И первым шагом к верному пониманию их подлинного смысла является умение подмечать многочисленные искажения, которым их подвергают.


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ИСПОРЧЕННОСТЬ И ЕЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

Опасность мистических переживаний и склонности эго к самообману становится еще более серьезной и влечет далеко идущие последствия, когда притязания человека на просветленность начинают определять его общение с окружающими. В этой части мы поговорим о власти и злоупотреблениях властью, о том, что происходит, когда роль учителей принимают на себя люди, чья личная власть может быть как чистой игрой воображения, так и реальной, но лишь отчасти развитой силой.

ВЛАСТЬ И ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЕ ВЛАСТЬЮ

Внутренний и внешний миры предоставляют порокам немало возможностей проявиться в личности, у которой есть хотя бы малая и неприметная уязвимость к соблазнам власти.
Во власти самой по себе нет ничего дурного. Власть — это нейтральная, объективная сила, которая становится испорченной лишь в том случае, когда подчиняется эгоцентричным, корыстным целям. Сама по себе власть нейтральна — это просто необходимое условие действенного руководства другими. Нужно, однако, неусыпно следить за собой и подмечать случаи, когда эго и желания настолько сливаются с властью, что могут подчинить ее себе.
Не следует считать большой проблемой тот факт, что каждый из нас в той или иной мере испорчен. Порочные наклонности, похоже, неразрывно связаны с самой природой человека. Семена порока есть в каждом из нас, и, не пройдя соответствующего испытания, никто не в силах предугадать, пущены ли их корни.
Однако истинное могущество далеко не всегда заметно невооруженному глазу. Есть немало примеров великих учителей дзэн, которые приехали на Запад и получили признание спустя долгие годы неприметной работы в прачечных и закусочных. В Индии известны случаи, когда великие святые были презираемыми уличными нищими и в них лишь намного позже узнавали настоящих мудрецов. ...Больше того, даже истинное могущество вовсе не подразумевает непременного исчезновения власти эго. Эндрю Коэн: «Многие не сознают, что эго и глубокая духовная реализация вполне могут сосуществовать. Собственно, именно по этой причине немало людей и попадают в беду».

Падение после пробуждения

В духовной жизни неожиданное пробуждение или просветление нередко сменяется падением. Переживания эти так остры и не похожи на все, что человек испытывал прежде, что у него появляются мысли: «Я нашел путь, я — Бог. Все должны услышать мой рассказ!» В такие моменты немудрено сломаться.

Злоупотребления как следствие усиления соблазнов

Распространенное заблуждение в отношении духовной жизни сводится к тому, что, по мере движения по духовному пути, власть, алчность, похоть и прочие пороки якобы теряют свою привлекательность. Однако духовная жизнь, напротив, нередко приносит личности те самые наклонности, с которыми позже приходится сражаться. Многие учителя и развитые ученики утверждают, что при восхождении к духовным вершинам соблазн власти и разврата, по существу, лишь усиливается. Духовное развитие одновременно сокращает и укрепляет эго. Накапливая силу, эгоистический ум проявляет все большую хитрость в самообмане. Чем больше могущества, тем выше вероятность того, что этой силой начнут злоупотреблять. Верно, впрочем, и обратное: чем больше соблазнов, тем сильнее способность им противиться.

Как избежать злоупотреблений в духовной жизни

Один из лучших способов профилактики злоупотреблений в духовной жизни — научиться действенно противостоять испорченности в жизни обыденной. Разница лишь в том, что в духовной сфере все многократно усиливается: корыстное использование власти и прочие пороки выглядят еще соблазнительнее, а цена за злоупотребления — намного выше. Вступая в духовную сферу, даже тот, кто совладал с искушением мирской властью, почти наверное окажется в плотном кольце новых труднопреодолимых желаний. Сам факт обладания властью вовсе не означает, что человек умеет ею пользоваться. Таким образом, при переходе к духовной жизни им приходится осваивать все «на ходу», нередко путем многочисленных проб и ошибок. Испорченность существует, так как существует чистота. Таким образом, постижение динамики испорченности в самом себе и окружающем мире может послужить чудесной возможность отыскать в себе и других подлинную чистоту.

КРУГОВАЯ ПОРУКА

Нужно, чтобы люди осознали ответственность за свою жизнь и свой духовный путь. Им можно помочь, но нельзя пройти их путь вместо них. духовная жизнь предполагает огромную личную ответственность, так как в конце концов никто другой не в ответе за сделанный тобой духовный выбор.
...Верно и обратное: если ученик полагает, что стал жертвой корыстолюбивого учителя, ему следует прежде всего поразмыслить над своей собственной ролью в случившемся. Многие с удивлением сознают, что сами вызывали к жизни (по крайней мере отчасти) те обстоятельства, невинными жертвами которых себя прежде считали. Факт остается фактом: оба — и учитель, и ученик — несут полную ответственность за свои взаимоотношения. Полнота ответственности лежит на каждом, и при достаточно серьезном отношении к этому вопросу оба оказывают друг другу неоценимую услугу.

Проекция и перенос

Идолов переноса рано или поздно следует разбивать. Вопрос этот, однако, весьма щекотливый, поскольку определенный слой проекций и переносов достаточно ценен — возможно, даже необходим — и, преждевременно уничтожая идолов, можно ненароком погубить шанс человека на трансформацию.
Ученик всегда заслуживает того учителя, которого нашел. Космические силы вовлекают каждого человека в соответствующие ему обстоятельства, от которых он может отталкиваться, чтобы идти вперед. Вы можете сказать: «Боже, да меня ведь просто облапошили» — но это тоже обучение. Звучит жестоко, но вы сами можете убедиться, какие разные люди приходят к разным учителям. Ученик заслуживает того наставника, которого находит, а учитель всегда достоин своих учеников. Но если все они — настоящие искатели, то будут учиться на любых уроках и смогут из всего извлечь пользу.
Квонг-роси
Когда-то я считала, что во всем виноваты гнусные лжеучителя, но теперь мне кажется, что все не так просто. Подобное происходит совсем не случайно. Не знаю, по какой причине — пассивность или отсутствие веры в себя, — но некоторых учеников словно притягивает к лжеучителям. Они снова и снова проваливаются в одну и ту же яму.

Духовному ученику не так-то просто заметить злоупотребления, а динамика проецирования очень сильна, однако в конечном счете никто и ничто не в силах испортить духовную жизнь человеку. Взрослый духовный ученик может, конечно, сохранять остатки детской зависимости, но все же является достаточно ответственным участником создания обстоятельств собственной жизни.
Признавая принцип «каждый получает то, чего заслуживает», Чарльз Тарт добавляет, что эта точка зрения может оказаться слишком абсолютной:
Можно говорить, что к лжеучителю ученика приводит изъян в его целях, то есть он действительно получает то, чего заслуживает. Когда хочешь укрепиться в своих заблуждениях, находишь того учителя, который их подтверждает. Но такая точка зрения накладывает на людей слишком тяжелую ответственность. Возможно, в некоем абсолютном смысле все и вправду обстоит именно так, но здесь, в реальном мире, ошибки совершают все. Их нередко допускают из самых благих побуждений, просто по незнанию. Нужно сберечь немного человечности, быть чуть-чуть добрее друг к другу. Намного полезнее учиться замечать свои ошибки и не судить себя слишком строго. «Да, я сам пришел к этому учителю и теперь понимаю, что причиной было только раздутое самолюбие. Но это меня многому научило, и я, надеюсь, впредь подобной ошибки не допущу».

Соучастие, вызванное мечтой о спасении

Ученики становятся соучастниками учителей по многим причинам, но прежде всего в силу желания «спастись». Как уже говорилось ранее, стремление освободиться от страданий, удостовериться в том, что «все будет хорошо», представляет собой основополагающую человеческую мечту, порожденную иллюзией обособленности. Люди мечтают если не обрести окончательное спасение, то по меньшей мере защититься от мира относительности, получить передышку от неизбывного ощущения собственной ненужности. И в поисках таких гарантий человек способен зайти очень далеко.
Лжеучитель утешает ученика, обещая ему непременное исполнение желаний. При этом самого себя учитель нередко заверяет, будто помогает ученику повысить самооценку. Подчас учитель руководствуется идеализированными философскими идеями о том, что «все мы просветленные» либо «все мы — боги». Тем временем ученик, страдающий от общечеловеческих условий существования и фундаментального недостатка любви со стороны окружающих, находит соответствующего учителя, после чего начинается процесс взаимозависимого, обоюдного обмана.
Просветленные учителя, не атакуемые заискивающими учениками, встречаются редко, но вот в инфантильных учениках недостатка нет.
Карл Юнг видел в такой склонности ученика искать утешения у наставников, придерживающихся идеалистических взглядов, способ возвыситься, одновременно избегая полной ответственности за собственную судьбу:
Леность ума превращается в добродетель и позволяет, по меньшей мере, купаться в лучах полубожественного светила. Не опасаясь потерять себя, ученик может радоваться архаичности и инфантилъности своих подсознательных фантазий, поскольку вся ответственность сложена у дверей Учителя.
«Такие ученики полагают: "Я — рядом с настоящим, величайшим учителем. Раз я его ученик, то, следовательно, что-то да значу"».
В конечном счете, бремя ответственности в равной мере обрушивается и на ученика, укрывающегося в тени лжепророка, и на самого лжепророка, так как оба страдают от иллюзий защищенности и духовного величия, оба на какое-то время сбиваются с пути подлинного духовного развития.
Процессы, посредством которых человек прячется за спиной учителей от самого себя, протекают почти неосознанно. Личность так сильно страдает от недостатка любви, что готова на все, лишь бы достичь обещаемого учителем «пробуждения» или «спасения».

Соучастие как духовная взаимозависимость

....Из слов Тарта о взаимной зависимости можно сделать выводы о том, почему люди так боятся «культов», «промывания мозгов» и, в целом, духовных группировок. Они интуитивно ощущают свою подсознательную готовность пойти на компромисс с собой, чтобы спрятаться от собственных страхов и слабостей, и эти смутные опасения заставляют их думать, что лучше уж вообще воздержаться от участия в деятельности духовных сообществ.

Как это прекратить?

Взаимная зависимость, впрочем, приносит немало удовольствия. В целом, такие отношения трудно счесть благоприятными, но определенные выгоды все-таки существуют. Больше того, неявный заговор ученика и учителя представляет собой чаще всего лишь очередное событие в долгой психологической истории вовлеченности в подобные формы динамики; явление это нередко можно отследить в прошлом, в отношениях человека с родителями и близкими, школьными учителями, друзьями, начальниками и, наконец, духовными наставниками.
Для того чтобы вырваться из столь устоявшегося положения, нужна большая сила и огромная честность. Если же это удастся, человек подаст великолепный пример другим, хотя в тот период, когда он отчаянно пытается разорвать круговую поруку, эти перспективы еще очень трудно увидеть.
Единственный способ предупредить проецирование и соучастие ученика и учителя в злоупотреблениях — безжалостная честность перед собой, неутомимая бдительность, готовность отказываться от привычек и признаваться в допущенных ошибках.
Общие итоги подводит Эндрю Коэн:
Подобное тянется к подобному. Испорченное влечет к испорченному. Искатель, готовый довольствоваться несовершенным, найдет того наставника, которому нужно чем-то прикрыть собственную испорченность. На того ученика, который хочет подняться до самых вершин и не согласен удовлетворяться ничем, кроме окончательной цели, никто не отбрасывает темных теней.

ПОСЛЕДСТВИЯ ПРЕЖДЕВРЕМЕННОГО ВЗЯТИЯ НА СЕБЯ ФУНКЦИИ УЧИТЕЛЯ

Самый опасный на свете человек — неуправляемый созерцатель. Он доверяет только своим видениям. Он подчиняется велениям внутреннего голоса и никого больше не слушает. Он убежден, что его сердце — источник воли Божьей... И, если он говорит с глубокой убежденностью и вызывает у других впечатление святости, такой человек способен привести к краху даже целый народ. Деятельность подобных фанатиков испещрила весь мир незаживающими шрамами. [12]
Томас Мертон


Приступая к работе с учениками, человек погружается в сферу невероятных энергий, причем не только положительных, и, если трансмутационный процесс не был доведен до того уровня, когда учитель химически и алхимически готов совладать с подобными энергиями, трудности непременно возникнут — и это закономерно, так и должно быть. Недопеченный учитель, присвоивший себе право учить других, оказывается в весьма незавидном и сложном положении, так как раньше срока вырывается из того преображающего пламени, которое должно было со временем без остатка сжечь самонадеянное эго. «Полная готовность» не означает своеобразия, обаяния и «поджаристой корочки»; она означает превращение в пепел, ничто, но многие останавливаются задолго до намеченного окончательного сгорания.
Преждевременное учительствование мешает дальнейшему духовному развитию
«Стоит тебе стать знаменитым и получить всеобщее признание, как настоящая работа полностью прекращается».


Добавлено спустя 51 секунду:
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Ученик: Что такое просветление?
Судзуки Роси: Зачем тебе знать? А вдруг не понравится?

ПО МИННОМУ ПОЛЮ: КАК ИЗБЕЖАТЬ ОПАСНОСТЕЙ ПУТИ
(В оригинале - значительно больше интересного материала).

Учителя дзэн сознают, как невероятно трудна задача быть развившимся человеком, какие душераздирающие испытания, изнурительные труды, мучительные сомнения, ужасные искушения и полное одиночество приходится перенести, прежде чем ты вправе надеяться ступить на порог просветления. Вот почему они направляют на это все свои силы и не останавливаются ни на миг, пока не достигнут окончательной цели. [16]
Духовный путь опасен, как минное поле, где повсюду подстерегают спусковые механизмы. Для того чтобы пересечь его, нужно пользоваться всеми доступными картами и советами, делать очередной шаг с предельной осторожностью, иначе беды не миновать. И все же, несмотря на обилие вот-вот готовых взорваться мин, многие пересекают это пространство, хотя редко обходятся без шрамов и ожогов. Те, кто успешно прошли весь путь, избежали препятствий застоя, эгоистичности, обольщения и самообмана, всю свою жизнь посвящают изучению и практическим занятиям, основанным на мудрости предшественников. Мастерство достается тяжким трудом. Такие люди не предполагают, что удача ждет их уже потому, что им приснилась точная карта местности или некий духовный советник пообещал, что все будет в порядке.

В этой части мы обсудим практические средства, с помощью которых духовный ученик, искренне посвятивший себя осуществлению своего высочайшего потенциала, сможет избежать ловушек и соблазнов, рассыпанных по всей протяженности духовного минного поля.

ТРИ ДРАГОЦЕННОСТИ
Первая драгоценность: Будда

Гуру хочет показать им, что их духовные искания почти целиком основаны на желании убежать от самих себя, тогда как в действительности нужно застыть на месте и отважно взглянуть себе в лицо. [18]
Джоан Галифакс утверждает, что искусный учитель похож на зеркало, где отражаются «напыщенность, неврозы, жадность и дурные привычки» ученика. Объясняется это тем, что учитель — настоящий учитель — живой, близкий источник ясности, который может предоставить ученику индивидуальную и протяженную во времени оценку, причем с той объективностью, какой никогда не добиться самостоятельно в силу противодействия эго. Когда учитель олицетворяет собой образец той духовной жизни, которой учит, он самим своим существованием вызывает воодушевление, а подчас и выступает в роли совести. Ощущая целостность, наглядно представленную в лице учителя, ученику все труднее мириться с собственными недостатками.

Одно небольшое сатори, и вы уже считаете себя аватарой всех времен. Но, пребывая в сангхе, среди себе подобных, хорошо вас знающих, не следует обманывать себя, поскольку расплата наступает неумолимо.

Любопытно отметить, что почти все уважаемые учителя современности, утверждающие, будто для духовного роста учитель вовсе не обязателен, сами долгое время проходили обучение у наставников — как великих, так и менее известных. В конце концов они начали сознавать, что для успешного движения по духовному пути не обязательно иметь живого, постоянно присутствующего рядом покровителя, но для того, чтобы понять это, потребовались многие годы упорной садханы под надзором настоящего учителя. Настоящий учитель никогда не допустит, чтобы его ученик пришел к скоропалительным выводам о собственной просветленности, — и это огромное облегчение для ученика, который понимает, до какой степени механично действует эго, приводящее к самообману.

Вторая драгоценность: дхарма

Дхарма, учение, представляет собой особый свод знаний той или иной школы, а также священные писания и прочие тексты в рамках этой традиции. Важность мощного духовного образования трудно переоценить, так как оно помогает ученику избегать не только ошибочных притязаний на просветленность, но и прочих ловушек эго. Духовные искания без необходимого багажа знаний можно сравнить с бесцельными скитаниями по городам и весям, когда человек упрямо отказывается от карт, составленных теми, кто уже бывал в этой стране раньше.

В важности дхармы легко убедиться, рассуждая о «пути» к положению опытного профессионала. Если хочешь стать хирургом, то, очевидно, должен получить соответствующее образование. Естественность поведения, почтение к главному врачу больницы и добрые отношения с коллегами при этом мало что значат — для того, чтобы понять сложность взаимосвязанных органов человеческого тела, все равно придется пройти углубленный курс обучения, а для этого нужно поступить в медицинский институт, сдавать экзамены, задавать вопросы, учиться у других хирургов, подготовиться к неожиданностям, которые нередко возникают во время операций, развивать хладнокровие в самых напряженных обстоятельствах и так далее. Но, когда речь идет о духовной жизни, многие полагают, что смогут провести «операцию на сердце» уже потому, что когда-то видели это во сне.
Духовное просвещение необходимо не только начинающему искателю, который осваивает умение избегать простейших ловушек эго, но и развитым духовным ученикам — для них образование остается неоценимым источником мудрости, помогающим разбираться в тонкостях углубленного понимания духовных истин. Джоан Галифакс говорит, что рано или поздно каждый начинает видеть в учениях самого себя. Дхарма столь важна, что буддисты считают ее драгоценностью и постоянно обращаются к ней; тибетские монахи ежедневно по нескольку часов учат на память и переписывают священные тексты; иудаисты покрывают Тору золотом и хранят в священных ковчегах, и прежде чем развернуть свитки, отправляют установленные обряды.

В любой традиции духовные писания зашифрованы и многослойны. Новый и Ветхий Завет, Упанишады, Коран и даже труды великих учителей современности охватывают несколько уровней, и каждый слой проявляется лишь после того, как ученик поднялся на очередную ступень и уже способен его понять. Именно поэтому Ветхий Завет одни считают сборником рассказов о старике по имени «Бог» с длинной бородой, а другие — картой души, иносказательным повествованием о пробуждении Высшего Я.

Обстоятельное изучение дхармы — не ознакомление с дюжиной работ великих духовных учителей, а многолетние глубокие исследования, размышления, обсуждения и медитации — предохраняет не только от преждевременных притязаний на просветленность, но и от многих других ловушек на духовной тропе. Для того чтобы способствовать духовному развитию, дхарма должна подкрепляться личным опытом и проверяться в повседневности — так человек убедится, что понимает ее правильно и умеет на практике применять то, чему научился у самой жизни. При правильном отношении усваиваемые учеником знания пронизывают все сферы его жизни, словно неприметный вирус совести, который заражает усердного духовного искателя сознанием высшего потенциала и мешает ему довольствоваться сосредоточенностью на себе и тешащими самолюбие толкованиями испытанных переживаний.

Третья драгоценность: сангха

Сангха — это похлебка, где духовный ученик постепенно доводится до готовности и наливается соком совершенства. Три драгоценности сами по себе означают непрестанную проверку, поддержку, подтверждение либо отрицание просветленности. Учитель играет роль совести и направляет к воплощению высшего потенциала; дхарма усиливает умозрительное восприятие и пробуждает остроту сознания, после чего ученик сам себе не позволяет потворствовать несознательности и порокам; сангха обеспечивает постоянными раздражителями, которых ложная просветленность попросту не вынесет.

ПРОВЕРКА ПРОСВЕТЛЕННОСТИ

Рабби Зальман Шахтэр-Шаломи рассказывает шутку о парне, который купил моторную лодку и капитанскую фуражку, а потом заявил матери: «Смотри, я — настоящий капитан!» «Для меня ты всегда был капитаном, — ответила мать, — но что скажут настоящие капитаны?»
Традиционные способы проверки
Методы испытаний передаются среди учителей из поколения в поколение именно с той целью, чтобы помочь ученикам избегать самообмана. Такие приемы представляют серьезную угрозу для эго, но в то же время с подлинным почтением обращаются с высшим духовным потенциалом ученика, поскольку лишают его эгоистического желания довольствоваться чем-то иным, кроме окончательного освобождения.
Проверка учителей
Можно ли проверить самого себя? .
Методы самопроверки

Потребность познать все — признак неполного пробуждения.
Если человек, возомнивший себя просветленным, не в силах выдержать «незнание», ему следует серьезно усомниться в собственной святости. Просветление — это далеко не всемогущество. Люди, высказывающие преждевременные притязания на просветленность, нередко попадают в беду, притворяясь чем-то большим, лишь бы подтвердить миф о своем величии. Столкнувшись с труднейшими жизненными проблемами, многие настоящие учителя отвечают просто: «Я не знаю ответа. Это очень сложный вопрос».
Будь уверен: ты еще не просветленный
В одних традициях понимание того, достиг ли ты просветления, считается важным, а в других на это почти не обращают внимания. Неуверенность и благоговение перед загадочной природой просветленности могут оказаться намного полезнее уверенности в себе и силы обаяния.
Великолепной проверкой просветленности является оценка собственных действий, когда тебе больно, трудно и плохо, когда жизнь оборачивается не так, как хотелось бы. Загнанный в угол, прижатый к стене, переживающий переломный период человек проходит хорошее испытание. Если он считает себя просветленным, но любой косой взгляд или едкое замечание выводит его из равновесия, величие этого человека стоит поставить под сомнение.
Так свободен я или нет?
... И потому лучше всего спросить самого себя: «Так свободен я или нет?», «Откликаюсь я или нет?», «Слился я с другим или нас все еще двое?»
Прислушайся к мнению Вселенной
«Жизнь сама по себе — фантастический механизм обратной связи, — полагает Ли Лозовик. — Главное, уметь понимать ее знаки. Жизнь всегда подсказывает, на верном ли мы пути. Часто знаки эти очевидны, но порой почти незаметны». Если бы духовные искатели умели безошибочно истолковывать мнение Вселенной, в проверках со стороны не было бы особой нужды, но большинству людей слишком трудно точно и надежно оценивать сигналы обратной связи, так как те проходят сквозь фильтры эго.
Время покажет
Подчас для того, чтобы твердо убедиться в своей просветленности, человеку требуются годы, а то и десятилетия....Значение подобных примеров заключается в том, что они служат предостережением: не стоит задумываться о своей просветленности раньше срока, какими бы возвышенными и долговременными ни были твои переживания.
Что служит указанием на просветленность? Взаимоотношения человека с окружением. Если они остаются эгоцентричными, можно не сомневаться:....
Время обязательно покажет. ..., пока сама жизнь прорвется сквозь пелену его заблуждений и разобьет сад реальности прямо у него на коленях.

СообщениеДобавлено: 08 апр 2021, 18:58
просто Соня
ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ОЧИЩЕНИЕ

Не питайте несбыточных надежд. Не думайте, что одна-единственная вечерняя медитация полностью вас очистит. За одну ночь невозможно очиститься. И дело не только в том, что такие мечты несбыточны, — они сами становятся серьезной преградой.

Психологическое очищение означает промывание психологических наслоений, образующихся за долгие годы неосознанной жизни, многочисленных обломков кармического наследия. В процессе избавления от лишних, ошибочных представлений и взглядов становится осознаваемой и проявленной истинная, извечно чистая сущность человека.
Возникает ясность восприятия, позволяющая правильно видеть разницу между мистическими переживаниями и подлинным просветлением, чистыми и порочными побуждениями, вымыслом и действительностью.
Тень — это духовная проблема, угрожающая всей эго-личности, тик как никто не в состоянии осмыслить своей тени, не приложив к этому существенных духовных усилий.
Карл Юнг

Джек Корнфилд утверждает, что духовному ученику необходимо избавиться от психологических и эмоциональных блоков. Очищение нельзя «обойти», хотя многие пытаются это сделать.
Приступив к обучению, я видел, как люди испытывают поразительные переживания, но от этого ничего не меняется — прежними остаются их привычки и душевные расстройства. Стало ясно, что если не работать над психикой, то никакая искренность и преданность духовному пути не предотвратят неминуемой задержки на том или ином этапе. Тот, кто не намерен заниматься собственной психикой, может забыть о духовном развитии: определенных переживаний, конечно, можно добиться, но они останутся мимолетными.
Для ее осмысления человек должен отдавать себе отчет в том, что у его личности имеются вполне реальные темные стороны.

Абхидхарма, буддийская психология, возникла примерно два тысячелетия назад и изначально считалась неотъемлемой стороной духовной жизни. Она опирается на понимание того, что уравновешенное духовное развитие требует равного внимания ко всем уровням человеческой сущности. Духовная работа — не стремление к благополучному удобству, а усиливающаяся самоотдача, капитуляция перед пронизывающим жизнь человека Богом, или Истиной.
Психологическая работа, превращенная в самоцель, никак не влияет на духовное развитие. Если же она используется как средство рассечения психологических узлов, препятствующих духовному росту и уравновешенному развитию, то становится действенным инструментом, существенно облегчающим дальнейший прогресс.

Психологическое очищение как необходимое условие для учителя

Джек Корнфилд поясняет необходимость психологического очищения учителей тем, что обогащение одного аспекта жизни не всегда влечет соответствующее расширение прочих ее сфер, поскольку наши прозрения и свойства сознания вообще говоря, не переносятся из одного измерения жизни в другое. «Таким образом, — пишет он, — на свете можно встретить йогов, способных превращать свое тело в чистый свет но лишающихся здравого смысла, стоит им оказаться посреди рынка».
Рано или поздно психологическое очищение должно свести человека лицом к лицу с его тенью — мрачными, несознаваемыми гранями его собственной личности, которые оставались подавленными потому, что считались «дурными» либо причиняли неудобства. Хотя многие намеренно избегают встреч со своей тенью, «подвалом души», это совершенно необходимое требование для тех, кто намерен очиститься до такой степени, чтобы свести к минимуму риск преждевременных притязаний на просветленность.

Индивидуальная тень неизбежно связана с тенью коллективной. Интеграция тени в сознание не происходит однажды и навсегда — это процесс, длящийся всю жизнь.
Подлинная природа просветления — «удачный брак» света и тьмы. Невозможно достичь вершин духовной работы, не пожелав ознакомиться с глубинами. Это особо подчеркивает Карл Юнг: «Просветления достигают, не воображая сотканные из света картины, а озаряя глубины мрака. Второе неприятно и потому менее привлекательно».

Непрерывность процесса

Очищение — процесс непрерывный. Как заверяет Шарлотта Йоко Бек, даже она, признанный учитель, продолжает бороться с чувственностью, тягой к покою и власти:
О каком просветлении можно говорить? Когда человек готов, когда его желание познавать непреодолимо, и учитель, и ученик знают, что делать дальше. Нужно терпеливо трудиться над собой, над мечтами об удовольствиях, покое и власти — а они есть у всех, в том числе и у меня. И потому я предложила бы каждому пересмотреть некоторые свои мечты о просветлении и заняться этой работой, требующей упорства и здравого смысла.

По иронии судьбы, самозваные и якобы «просветленные» наставники обычно заверяют, что возвысились над всеми желаниями и привязанностями, тогда как учителя, подтверждающие свое величие многолетней успешной работой с учениками, признаются, что по-прежнему заняты очищением.

Очищение никогда не прекращается. В основе его лежат определенные психологические слои, но высшие пласты преград и кармического наследия беспредельны. Что касается учительствования, то именно в тех условиях, когда человек имеет множество обязанностей перед своими учениками, и проявляются все обрывки не прошедшего очищение эго.
В книге «Львиный рык» Трунгпа Ринпоче рассуждает о том, что каждый этап духовной практики избавляет от неврозов, но в то же время вызывает новые неврозы, которые также требуют исцеления. Мудрость, обретаемая на очередном витке развития, неразрывно связана с характерными для этой стадии душевными расстройствами. Завершая пояснения, Трунгпа Ринпоче говорит ученику: «И так без конца. Без конца, друг мой»
В то время как здоровое трансперсональное становление в конечном счете требует возвышения над своим эго, собственно процесс достижения высших, более тонких и сложных уровней развития не обязательно предполагает немедленное превосхождение более низких уровней.


Добавлено спустя 1 минуту:
САДХАНА, МАТРИЦА, ИНТЕГРАЦИЯ И РАЗЛИЧЕНИЕ

Решение есть. От страданий можно избавиться. Ответом является практика, причем прямо сейчас. Практика нужна нам, нужна Богу, Вселенной, но прежде всего — тебе самому. Практика, а не просветление — вот ответ. Лучше практика прямо сейчас, чем просветление когда-нибудь потом.

Садхана, духовная практика, — вот проводник очищения, построения матрицы и развития целостности. Садхана включает все формальные и неформальные виды практики. Матрица и интеграция — грани и в то же время плоды садханы. Создание матрицы означает развитие фундамента, контекста, изощренной внутренней «структуры», способной удерживать и обрабатывать духовные знания и переживания. Интеграция — это процесс поглощения знаний и переживаний посредством практического приложения инсайтов в повседневности. Садхана, матрица, интеграция и различение наряду с очищением образуют взаимосвязанный процесс, мощную паутину, которая оберегает от опасностей.

Садхана

Многие из тех, кто преждевременно претендует на просветленность, отказываются признавать необходимость не столько продолжительной, сколько пожизненной садханы, когда человек до последней минуты продолжает заниматься, учиться и углублять степень своего понимания истины.
"Все, с чем вы сталкиваетесь, все, что вы делаете, начиная с момента пробуждения и заканчивая отходом ко сну, служит цели воспитания и очищения вашего «я»: это непрерывный, постоянный труд".
"Если мне плохо или не по себе, позанимаюсь чуток, чтобы успокоиться". Это не практика, не отказ от себя, не избавление от эго, а самый настоящий эгоизм». Будзи-дзэн и современные нью-эйджевские духовные практики — садхана для эго. Эго ими руководит, эго пожинает их плоды и тешит себя мыслями о том, что делает шаги навстречу просветлению, которое и так уже достигнуто.
В книге «С глазу на глаз, или В поисках новой парадигмы» Кен Уилбер изобличает порочность мысли о том, что просветления можно достичь, просто рассуждая о духовности. Он оспаривает и осуждает убеждение в том, что переход к новой парадигме способен заменить усилия по очищению и классическую духовную практику, а в доказательство приводит ошибки из недавней истории. Каждому приятно считать себя исключением из правила, но все великие учителя и мыслители, а также развитые ученики, безуспешно пытавшиеся срезать путь к цели, неустанно призывают к усердной духовной практике. «Острые переживания не сделают тебя святым, — утверждает Рабби Зальман Шахтэр-Шало-ми. — Святым делает тяжкий нравственный труд».

Результатном ваших занятий станет то, что, даже решив поступить дурно, вы не сможете этого сделать. «Они» не дадут Мм поступить дурно, потому что занимаетесь на самом деле не «вы». И если вы будете заниматься постоянно, «вы», ваше эго, не будет иметь права голоса.

Буддийские предписания (не убивать, не лгать, не красть и так далее) — не заповеди. Буддизм, как и любая другая традиция, — это не следование законам, а жизнь в согласии с истиной; его предписания — просто перечисление принципов, естественных для подлинно просветленного и развитого человека. Так ведет себя тот, кто стал Буддой. Нужно работать и работать, оттачивать и оттачивать свое мастерство, пока не начнешь жить настоящей просветленной жизнью. Исполнение предписаний — свидетельство просветленности, а не навязанные самому себе правила.

Если для доказательства собственного существования эго требуются страдания, практика станет для него средством превращения в мученика. Если ему хочется избегать близких отношений, практика станет тому благородным оправданием. Как мы уже убедились, эго способно воспользоваться чем угодно — включая идеи практики, просветления и духовности — и направить эти средства на последующее укрепление своего неприступного замка.

Практика — еще один способ проверки просветленности. О плодах просветления легко судить по обыденной жизни человека, и потому нет садханы более трудной, чем осознанная и осмысленная жизнь.
«Практика испытывает пределы твоих способностей. Это проверка. Практика испытывает тебя до предела, помогает проявиться тому, чего ты сам от себя не ждал».
«Работать нужно так упорно, чтобы со стороны казалось, будто вы уже находитесь в нирване.»


Практика не становится совершенной сама собой. Новичку не следует надеяться, что он сразу вступит на духовный путь опытным и искусным практиком. Практика постепенно укрепляет способности к практике. Ее силами постепенно выстраивается матрица — фундамент, позволяющий человеку сберегать накапливаемые преимущества и в то же время обращать их на пользу дальнейшей практике.


Добавлено спустя 2 минуты 11 секунд:
Матрица

Матрица — это основа, энергетическая структура, медленно выстраивающаяся благодаря садхане. Она позволяет человеку переходить к высшим духовным энергиям и процессам, а после переносить их в свою повседневную жизнь.
Боб Хофман, изобретатель Четверичного Процесса Хофмана: «Для многих людей духовный труд — это украшение мусорной кучи взбитыми сливками. Сливки самые настоящие, но и они не в силах заглушить смрад отбросов». Духовные переживания — именно их Хофман называет «взбитыми сливками» — не так уж ценны сами по себе и могут ввести в заблуждение, если венчают гору неочищенной структуры эго. Внешне все выглядит благопристойно, но отсутствие столь же аппетитной начинки рано или поздно обнаружится. Начинка же готовится в процессе упорной практики. Энергетическое укрепление тела допускает больший приток преображающих сил и уравновешенность эмоциональной структуры, что позволяет сберегать устойчивость даже при усиливающейся эмоциональной нагрузке, которую непременно вызывает процесс очищения.
"Что я считаю действительно важным, так это необходимом научиться быть постоянно бодрствующим — настолько, насколько возможно."
«Задача духовного пути — научиться обращаться с мистическими переживаниями так, чтобы они не выводили из равновесия, поскольку переживания эти нередко очень мощны». В отсутствие матрицы, способной вместить возникающие мистические переживания, случается обычно одно из трех: человек либо переносит духовный кризис, либо неверно толкует испытанное, вследствие чего его самомнение раздувается, либо вообще не претерпевает какой-либо трансформации."


Древние мастера дзэн говорили, что не просветленность определяет характер человека, а наоборот. Образованная за время многолетней духовной практики надежная матрица формирует, видоизменяет и шлифует личность таким образом, что черты ее индивидуальности становятся изящным сосудом для хранения энергии просветления.
Матрица — это сосуд, где сберегается энергия пробуждения, Бога, или Истины, а духовная практика — средство, с чьей помощью этот сосуд промывают (очищают) и готовят принять содержимое. Духовный искатель, который не проводит надлежащей подготовительной работы, приглашает Бога в неприбранный дом, недостойный столь почетного гостя.
«Нужно создать внутри себя вместилище для мистических переживаний. Многие из нас захламлены проблемами, горечью неудач, комплексом неполноценности; с возрастом объемы этого мусора увеличиваются, он заполняет все свободное пространство. Душу можно сравнить с домом: если жилище доверху забито вещами, то явившаяся энергия Высшего Я 6удет биться о стесняющую его мебель и вызовет настоящий хаос. Человек не сможет ее удержать, она будет причинять слишком много неудобств. Я встречал немало людей, которым негде было хранить свои переживания, и в результате они очень страдали.»

«Говорят, что тот, кто увидит Бога во всем его величии, просто погибнет от благоговения. Именно с такими опасными энергиями игра. О простодушные духовные искатели! Без соответствующей подготовки они могут оказаться в обстоятельствах, с которыми не в силах будут справиться. Духовная практика выстраивает новую совокупность привычек - уже осознаваемых, осмысленных, - которые замещают прежние невротические привычки и способствуют сбережению и поглощению высших энергий.»
«Такие моменты пробуждения бывают у многих, но многие ли готовы быть усердными, дисциплинированными, работать над собой... чтобы естественным образом, говоря словами брата Лоуренса, «быт» способным жить в присутствии Бога».


Матрица не просто полезна для практического использования мистических переживаний; в некоторых случаях отсутствие Матрицы причиняет серьезный вред. «Иные люди с самого раннего возраста испытывают поразительные переживания, но недостаток эмоциональной зрелости не позволяет их удержать, поскольку структура мышления остается слишком жесткой, привычки так сильны, что сберечь яркость видений очень тяжело. Таким образом, для многих эти явления становятся началом падения .сопровождающегося самоосуждением, ощущением своей странности, разочарованиями, ощущением предательства и прочими подобными переживаниями».
поток духовной энергии, который подчас совершенно неожиданно захлестывает начинающих и тех, кто проводит эксперименты с наркотическими веществами либо становится жертвой несчастного случая, вибрирует на такой высокой частоте, что неподготовленное тело и мышление не способны одновременно сохранять и обычное, и расширенное сознание.
Нишапурские суфии так остро понимали необходимость крепкой матрицы, позволяющей сознательно удерживать мистические переживания, что на протяжении долгих столетий разрабатывали особые средства такого преобразования этих переживаний, чтобы человек даже не догадывался, что они у него случались.

«Достижение целостности происходит через испытание и прочувствование опыта, а не его осмысление. Судить о той степени, в которой вы осмыслили и впитали свой опыт, можно по конкретный примерам из повседневной жизни.»
Суфии знали, что у новичка не может быть той ясности и глубины сознания, какая необходима для правильного обращения с подобными переживаниями.
Помимо прочего, матрица позволяет духовным переживаниям оказывать продолжительное трансформирующее воздействие. Без такой матрицы переживания либо уходят в подсознание и забываются, либо пылятся на полке трофеев эго, не вызывая каких-либо устойчивых изменений личности.
Джек Корнфилд разделяет характерное для многих учителей мнение о том, что устойчивая трансформация требует таких усилий и объемов времени, какие большинство начинающих духовных учеников просто не в силах вообразить. Во всяком случае, для серьезных перемен нужно нечто большее, чем парочка пьянящих переживаний.
«Благодаря изучению буддизма и многолетнему преподаванию его традиционных взглядов, мне стало ясно, что люди недооценивают глубину перемен, необходимых для полного духовного преображения. Настоящая свобода требует широкомасштабной точки зрения — той, которую учителя дзэн называют «вечным разумом». Да, само пробуждение занимает считанные мгновения, но для того, чтобы жить им, сделать его вечным, могут понадобиться месяцы, годы, порой целая жизнь. Наклонности и привычки так глубоко впитываются в наши души, что даже самые притягательные видения почти не меняют жизнь человека.»

Новички чаще всего попадают в одну и ту же ловушку: мечтая о свободе и пробуждении, они не желают трудиться и строить хранилище для просветления. ... «Людям свойственно дурное упрямство. Они слишком торопятся и упускают множество важных этапов процесса». Под процессом она понимает духовный труд, духовную практику, а не развлечения с духовным совершенством, которое никогда не дается легко. За настоящую трансформацию приходится платить высокую цену, и лишь тот, кто платит ее сполна, получает качественный товар.

Интеграция

Интеграция — это постепенное поглощение духовных переживаний и энергий, которое ведет к трансформации. Мышление может погружаться в просветленные состояния и покидать их, но вечное пробуждение таится внутри и выражает себя посредством тела. Садхана выстраивает матрицу, которая способна удержать переживания и энергии, а после впитать их и вызвать подлинное преображение, а не просто усилить склонность к самомнению и выгодным для эго толкованиям.

Если взглянуть совсем уж беспристрастно, духовный путь скорее практический, чем эзотерический.
без интеграции переживания никогда не приносят плодов: «Они по-прежнему парят где-то там, среди облаков, никогда не приближаются к земле и никак не влияют на обычную жизнь человека».
Интеграция — не короткое событие, как многие считают, а длительный процесс. По правде говоря, многие либо вообще не сознают, либо предпочитают не обращать внимания на необходимость интеграции, хотя она рано или поздно происходит сама собой. Человек поспешно делает шаг от ощущения просветленности прямо к преподаванию и обращению в свою веру, не сознавая, однако, того, что испытанное им еще не срослось с душой, не пустило ростков и корней.
Капло-роси считает, что до тех пор, пока «ощущения пробужденности не стали частью повседневной жизни, когда человек живет в строгом соответствии со своими прозрениями, нельзя говорить о настоящем просветлении». Он сравнивает это с чувством голода: чтением книг о вкусной и здоровой пище желудок не наполнишь, а еда усваивается лишь после того, как ее кладут в рот, пережевывают, проглатывают и переваривают.
Воэн-Ли рассказывает о суфийском учителе Бхаи Саибе, который без труда мог вызвать у других мистические переживания, но делал это очень редко. «Зачем? — говорил он. — Стоит им расстаться со мной, как эти ощущения исчезнут». Одних только переживаний еще не достаточно. Для того чтобы слиться с дарами богов, нужны время и усилия.

Суфий Ли Лозовик горячо отстаивает необходимость интегрировать переживания с самой жизнью. Ли поясняет, что мощные мистические состояния почти всегда вызывают желание погрузиться в них без остатка и забыть обо всем прочем; главная же задача сводится к продолжению участия в жизни этого мира, что достигается трудом — совершенно обычной, заурядной работой.
Именно потому, что мистические переживания так засасывают, я всем и каждому твержу: «Продолжайте работать». Делай что угодно — пропалывай грядки, готовь еду, сиди в конторе, — главное продолжать действовать. Основная цель — не заблудиться в переживаниях, а добиться того, чтобы очищающая сила тех энергий, что вызывают блаженство, мистические взлеты и чудесные картины, повлияла на твою обыденную жизнь тут, в этом мире, среди людей. Мудрость такого очищения в том, что ты углубляешь свои отношения со всем миром в целом.

Достижение различения

Благодаря садхане, матрице и процессу интеграции у человека развивается все более острое умение отличать подлинные мысли и переживания от эгоистических, способность испытывать мистические переживания, не позволяя себе затеряться в них, честность перед собой, откровенный взгляд на самого себя, других учеников и учителей.
"Я вовсе не одарен больше других Я только лишь более любопытен, чем средний человек, и никогда не брошу заниматься той или иной проблемой, пока не найду удовлетворительного решения. Альберт Эйнштейн
«Человек, стремящийся к просветлению, должен хотеть и уметь различать, — настаивает Эндрю Коэн. — Без различения, ясного, незамутненного и непротиворечивого понимания пробуждения не достичь».

Различение — не линейный процесс; к тому же оно не опирается исключительно на интеллектуальные способности. За редчайшими исключениями, дар различения развивается длительно, на протяжении многолетней духовной практики, путем бесчисленных проб и ошибок.
"Не следует ожидать, что дар различения проявится сам собой. Различение возникает благодаря долгим самонаблюдениям, размышлениям о собственном существовании, честному анализу своих переживаний и откровенным отношениям с окружающими."

Различение развивается со временем, но определяет его, конечно, не только стаж занятий. Многие ученики и наставники, отдавшие всю жизнь духовному пути, до сих пор не в состоянии ясно видеть собственные недостатки, находить настоящих учителей — и даже разобраться, насколько они сами хороши в роли учителя! Для этого необходимо подвергать себя самым разнообразным испытаниям: во всей полноте пользоваться силой мышления, идти на риск, полагаться на ненадежные обстоятельства духовной жизни и жизни в целом. дар различения обретает лишь тот, кто упорно занимается самонаблюдением, подвергает все сомнению и безжалостно честен перед самим собой.

Здоровый скептицизм

Различение зарождается благодаря здоровому скептицизму по отношению не только к себе, но и к духовным учителям, мистическим переживаниям, собственным представлениям о подлинном смысле духовного пути и «движения» по нему.
"Серьезное внутреннее очищение захватывает эго. Оно создает вокруг эго оболочку, не дающую ему пресытиться духовными переживаниями."

И многих людей действительно можно отнести к категории «праведных, богобоязненных скептиков»: они критикуют все без исключения стороны духовного пути, грозящие каким-то риском, поскольку больше всего боятся гибели своего эго. Но существует другой скептицизм, нужный и вполне оправданный.
Трунгпа Ринпоче:
Следует поощрять постоянные сомнения. Нельзя не уделять внимания здравому смыслу— неотъемлемой грани потенциала любого ученика. Если бы ученикам запретили сомневаться, остались бы просто неисчислимые армии зомби.
Скептицизм особенно полезен для представителей Запада; им, вообще говоря, недостает разумного, критического подхода к духовности, и потому они становятся легкой добычей для собственного эго и лишены сколько-либо выраженных способностей к различению. Эндрю тщательно формулирует важность здорового скептицизма, четко разделяя скептицизм высший и низший:
"В буддизме различают два вида сомнений: глубокие и бессмысленные. Следует почаще задаваться вопросами: «Что такое вера?», «Что такое самоотверженность?». Высший скептицизм — это защита. Я тоже прибегал к нему, и мой скепсис исчезал, как солнце в утреннем тумане. Я наблюдал, как он пропадает, и это было здорово, ведь, если скептицизм был и потом исчез, ты понимаешь, что имеешь дело с чем-то таким, что сильнее тебя, а не просто пожелал чего-то мощного и сам это создал."
Если пристальное рассмотрение со скептической позиции доведено до конца и при этом удалось избежать ловушек страха и неверия, очевидное проявляется со всей несомненностью. В отсутствие скептицизма — особенно по отношению к самому себе — эго без труда обольщает нас своими соблазнами и уводят от ясного и честного взгляда на вещи.

Духовная садхана, создание матрицы и интеграция, наряду с усиливающейся способностью различать — вот факторы, позволяющие определить, как повлияют на личность мистические переживания и практики, укрепят они ее или ослабят.

СообщениеДобавлено: 11 апр 2021, 10:55
просто Соня
«НАСТОЯЩИЙ ОН УЧИТЕЛЬ ИЛИ НЕТ?»
Будду отделяет от демона лишь тонкий волосок.
Буддийское изречение


Духовному искателю, чистосердечно мечтающему об осуществлении своего высшего потенциала уже в этой жизни, поневоле приходится столкнуться с двумя важными вопросами: во-первых, намерен ли он искать духовного наставника и, во-вторых, как найти настоящего учителя в огромной толпе самозванцев, шарлатанов и вполне благонамеренных, но заблуждающихся учителей.
Под словами «настоящий учитель» понимается тот, кто в состоянии действенно способствовать высочайшему преображению личности. ... Но этими категориями ряды учителей не исчерпываются. Среди них есть наставники, исходящие из самых благих побуждений, но просто не готовые к учительствованию; есть учителя одаренные, но морально испорченные, а также все мыслимые промежуточные вариации.
Одновременно, впрочем, следует быть готовым к тому, что рядом с тобой — самый настоящий учитель, ведь перед ценностью такой находки бледнеет даже риск свернуть с пути под руководством лжеучителя и испытать позже глубочайшее разочарование.
настоящего учителя может найти только настоящий ученик, а стать таким учеником очень трудно. если человек не может найти настоящего учителя, он еще просто не готов к учебе.

Сложность вопроса

Тем не менее нас призывают всеми силами развивать дар различения, который и в самом деле настоятельно необходим при поисках истинного учителя. Задача эта, однако, осложняется двумя принципиальными затруднениями.
Первое из них описывает Уилбер в сборнике «Духовный выбор»: Человек, погруженный в обычное сознание, решительно не способен точно определить уровень подготовки любого наставника в области трансформации и высшего, пока сам не поднимется до равного им уровня. Эту дилемму невозможно решить никакими «объективными» критериями оценки.
Второй фактор, затрудняющий поиски настоящего учителя, заключается в том, что эго он вовсе не нужен — и точка. Для него настоящий учитель — самый страшный враг, прямая угроза, которая рано или поздно одержит победу. Эго, напротив, требуется колоритный лжеучитель.
Когда человек тянется к учителю искренне, каждой клеточкой своей души, о помощи молит не эго, а глубинная, извечная тоска по Абсолютной Реальности. Рано или поздно такой человек обязательно найдет своего учителя. Когда же он мечется от одного наставника к другому, причиной является обычно внутренний раскол между подлинным желанием найти настоящего учителя и попытками эго избавиться от этой мечты.

«Ученик ли я?»

Вопрос «Чего я вправе требовать от учителя?» неизбежно приводит к другому вопросу: « Чего учитель вправе требовать от меня?» Вопрос об учителе нельзя рассматривать в отрыве от вопроса об ученике. Сначала думай об ученике, а потом уже о гуру. Если ты еще не ученик, то как можешь надеяться найти гуру? К тому же нужно учесть и то, какой ты ученик, на какого гуру вправе рассчитывать и чего затем должен ожидать.

Отвращение к гуру и духовным авторитетам

Для того чтобы окончательно прояснить вопрос поиска учителя среди шарлатанов, следует разобраться в причинах современных тенденций питать отвращение ко всем без исключения учителям — того, что наше общество настроено против любых духовных авторитетов, а мы лично их просто побаиваемся.
Интересно, например, задаться вопросом о том, почему люди, не проявляющие никакого любопытства к духовной жизни, с нескрываемым удовольствием глумятся над всеми гуру и готовы разорвать на части любого, кто достиг — либо утверждает, будто достиг — более глубокого понимания истины, действительности и человеческой природы. Неужели сознание собственного невежества вселяет в нас такой страх и отвращение, что мы поневоле завидуем тем, кто претендует на знания, и нам неизменно становится лучше от попыток доказать, что они столь же неразумны, как и мы сами? Быть может, перспективы целостной, более правдивой жизни таят в себе угрозу потому, что нам просто не хочется расставаться с невежеством и мирным сном ради тягот духовной жизни? А может, единственные причины — иллюзия обособленности, страх смерти и тот факт, что духовный труд покушается на ложную иллюзию самостоятельности и независимости нашего эго? Что, если на самом деле мы пытаемся отрицать грядущую смерть эго и именно потому боремся с теми, кто старается избавить нас от заблуждений?
Презирать всех исключения духовных учителей по той причине, что на свете есть шарлатаны и неопытные преподаватели, столь же неразумно, как отказываться от денежного обращения из-за существования поддельных банкнот. Злоупотребление властью едва ли может быть причиной отвращения к любым авторитетам, в том числе полезным, законным и правомочным. Возможно, в нашу эпоху великие духовные учителя являются самым драгоценным достоянием человечества. Стирание важных различий между настоящими и фальшивыми учителями лишь усилит царящую в наше время сумятицу, задержит рост и преобразования, необходимые человечеству для выживания и процветания.

Выбор критериев

очевидным ограничением, затрудняющим применение любых критериев, служит тот факт, что обычному сознанию трудно оценивать того, кто по определению пребывает за рамками такого сознания. Представим для примера, что бейсбольного судью, в глаза не видевшего футбол, приглашают проводить матчи чемпионата мира.
Духовное мастерство выходит за пределы изощренности эго, а критерии, чаще всего применяемые для оценки духовных учителей, по самой своей природе чрезвычайно консервативны. Они разработаны для духовных искателей, которые надеются полностью избежать любой угрозы безнравственности со стороны учителя, предохранить себя от каких-либо социально недопустимых приемов, с чьей помощью учитель может попытаться противодействовать их эго. Однако подлинный духовный труд не бывает совершенно безопасным. Он, напротив, очень опасен, и потому никогда не сможет соответствовать стандартам обычного, линейного мышления.
Чарльз Тарт полагает, что даже если кому-то удастся сформулировать критерии просветленности, те совсем не обязательно окажутся пригодными для оценки уровня духовного учительствования.
многие уважаемые учителя не считают просветленность необходимым условием действенного преподавания, ... в-третьих, просветленная личность не всегда становится лучшим учителем.
Когда ... спросили, как ученику отыскать настоящего учителя, он ответил:
Прежде всего, его вообще не стоит искать, если нет всепоглощающего желания вступить на духовный путь.
Чогьям Трунгпа Ринпоче: Искать хорошего учителя — не коня выбирать. Все сводится к взаимоотношениям. Если тебе подходит стиль речи учителя, если он тебе по душе, если его слова вызывают особое состояние ума, а он понимает твой склад мышления, это вполне подходящий учитель. От учителя должно исходить ощущение ясности, какой-то тонкой связи с тобой. Типы мышления и общий стиль должны быть сходными.
Эндрю Коэн: Человек должен убедить тебя, что олицетворяет твои мечты. Тщательно все взвесив, ты можешь прийти к заключению, что в нем уже нет внутренней борьбы над нечистыми помыслами, то есть для него естественно руководствоваться только чистыми побуждениями.

«Настоящий учитель неизменно излучает любовь».
Рядом с настоящим учителем всегда ощущаешь его любовь. Он очень много дает, он служит всем вокруг. Его окружает сияние. Чувствуете эту любовь, это сострадание? Ее излучают все настоящие учителя. Это можно назвать «неотъемлемой добротой».
Нужно ли быть просветленным, чтобы учить?
Многие полагают, будто основное требование к великому духовному учителю — просветленность, но педагогические способности измерялись отнюдь не глубиной «просветления»:
Для того чтобы помочь людям на пути, совсем не обязательно самому быть просветленным. Нужно кое-что иное: достаточно долго заниматься и учиться. Нужно быть взрослым, иметь большой опыт практики и теоретические знания, быть преданным делу.
Когда Чарльза Тарта спросили, нужно ли достичь просветления, чтобы учить других, он ответил: «Надеюсь, нет, потому что просветление — штука редкая, а учителей нужно много. Мне хотелось бы, чтобы в достатке было даже частично просветленных наставников. Я убежден, что они очень нужны».

Итак, чтобы учить, не обязательно быть просветленным. Верно и обратное: просветленный не обязан учить. «Когда сам еще не достиг просветления, учишь тому, что знаешь, — вот и все. И если делаешь это искренне и честно, то можешь быть таким же достоверным источником, как и другие учителя».
Можно ли чему-то научиться у лжеучителя?
Вопрос о связи просветленности и преподавания имеет и обратную сторону: может ли настоящий ученик получить пользу от обучения у лжеучителя? Вообще говоря, на него следует дать утвердительный ответ. «Если хочешь научиться играть на пианино, не обязательно учиться у Рахманинова. Можно найти другого одаренного пианиста. Этого тоже вполне достаточно».
... Благодаря чистоте намерений она довольно скоро нашла других наставников, которые смогли принести ей истинную пользу.
Настоящий ученик в состоянии многому научиться даже у лжеучителя, но можно утверждать и другое: потребности ученика делают учителя сильнее: если ты — способный ученик слабого наставника, останься с ним, чтобы он стал сильнее. Та же мысль прослеживается в известной индийской притче об учителе, который прогнал своего ученика. Ученик нашел в лесу камень, сделал из него жертвенник и поклонялся камню как своему учителю, пока не достиг освобождения. Настоящий ученик сумеет воспользоваться любыми обстоятельствами, потому что чистота помыслов непременно укажет ему верный путь.

Доверьтесь себе

Все настоящие учителя говорят, что ученик должен доверять себе; у него просто нет иного выбора. В целом, непросветленный не в силах оценивать чужую просветленность — но это все-таки приходится делать. Нельзя дать непогрешимую оценку, но чистота собственных намерений и честный самоанализ могут сделать догадку достаточно вероятной. Окончательной формулы, точной меры действительно не существует. На каждой развилке пути нас подкарауливают коварные ловушки. Однако в конечном счете любой из нас вправе рискнуть.


Добавлено спустя 2 минуты 12 секунд:
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
КРУШЕНИЕ ИЛЛЮЗИЙ, СМИРЕНИЕ И НАЧАЛО ДУХОВНОЙ ЖИЗНИ

«Мы тянемся к тому, что полагаем духовным, слишком часто упуская из виду подлинно Реальное. Настоящие таинства жизни разворачиваются столь неприметно, с таким простым и уверенным изяществом, с таким честным приятием нашего воспитания, взросления, смерти и беспокойства мира, что лишенный воображения естественный человек, всей душей тоскующий по чудесному, редко испытывает потрясение от этих повседневных и лучезарных проявлений бесконечной мудрости и любви. Однако откровения эти низвергаются на нас нескончаемо, просто жесткий покров поверхностного сознания отгораживает его от обычного зрения. » Эвелин Андерхилл
Подлинно духовная жизнь — тайна, известная лишь немногим. Она мало соответствует нашим представлениям о духовности, мечтам о просветлении, надеждам на спасение. Свобода — это освобождение от иллюзий, а не горестей, страданий и человечности. По-настоящему духовная жизнь обещает исчезновение любых заблуждений и ошибочных мнений о том, что есть; это разоблачение истины, а просветление становится лишь его началом. В заключительной части книги мы рассмотрим духовную садхану как крушение иллюзий и убедимся, что в основе истинной духовной жизни лежит стремление стать по-настоящему целостным человеком.

КРУШЕНИЕ ИЛЛЮЗИЙ

«Нельзя слишком долго жить в мире Бога, ведь там нет ни ресторанов, ни туалетов.»
Садзаки-роси

«В молодости я, как и всякий, мечтал о самадхи. Позже я понял, что самое важное — не взмыть как можно выше, а не опуститься слишком низко. Я перестал мечтать о возвышенных состояниях сознания и просто хотел не очень сильно погружаться в худшие внутренние состояния».
«Прежде всего, нужно поверить свой собственный путь и бороться, идя по нему. Вы будете умирать воскресать, биться и терпеть поражения.»
Избавление от иллюзий — это воспитание скромности; человек понимает, что духовная жизнь совсем не такова, какой казалась вначале, а просветление — не то, что под ним принято понимать. Он сознает, что достижения его не так велики, как казалось, да и сам он — совсем не тот, кем себя считал. Крушение иллюзий — процесс не «вредный» и не «дурной»; это естественная и неизбежная сторона разрушения оплота эго.
С определенной точки зрения, вся духовная жизнь представляет собой поступательное крушение иллюзий, и каждый лопнувший пузырек эго, каждое отброшенное заблуждение о природе просветленности, каждая выявленная претензия на просветленность — очередной шаг в этом процессе. Вообще говоря, любое соображение, которыми делятся в этой книге духовные учителя, можно назвать обрывочным описанием последствий крушения иллюзий. Тот, кто бесконечно часто лишался иллюзий на духовном пути, может считать себя счастливчиком, поскольку иначе он оставался бы узником нереального, жил бы и умер в тисках той самой иллюзии, которая наложила заклятье на весь спящий мир.

Садхана крушения иллюзий — процесс неуклонного постижения того, что все не такое, каковым кажется. Это само по себе уже духовная практика. Все великие святые и учителя уходили вперед именно путем избавления от иллюзий. Говоря о нем, Рей Бредбери отмечает: «Первое, что понимаешь в этой жизни: ты — глупец. Последнее, что узнаешь: ты все такой же глупец. Иногда мне кажется, будто я все понял, но скоро я опять прихожу в себя»

Настоящей духовной жизнью живут лишь редкие люди. Многие искатели истины полны искренности и честности, но то, чего требуют столкновения с собственным эго, часто превышает возможности и желания большинства. Лишение иллюзий — не тот род садханы, которой занимаются с обычной готовностью, кроме тех случаев, когда к ней подталкивает необычайная сила внутренней убежденности. Однако те, кто не избавлялись от иллюзий, никогда не ощутят вкуса этой свободы, поскольку тяга к Реальности, Истине и Богу означает желание лишиться иллюзий — иного пути нет.
«...Мы так и не смогли найти ни одного конкретного примера улучшений, но заканчивали словами: «И все равно мне кажется, что я прошел большой путь». Мы единодушно признавали, что развитие есть, но не могли назвать чего-то определенного. Ощущение движения вперед опиралось, прежде всего, на сознание того, сколько оставлено позади.»

Срывая маски

Духовное развитие — это в буквальном смысле сдирание пластов фальши и иллюзий, которые покрывают, искажают и прячут от глаз глубинное понимание. Истина и Бог — не где-то извне, а внутри нас, под покровами заблуждений. В этом саморазоблачении заключается горькая сладость реалий духовной жизни — она нередко мучительна и болезненна, но, как говорит Трунгпа Ринпоче, «это путь».
Что же сдирается? Пышные одеяния эго: гордость, тщеславие, самообман, путаница в мыслях.
Хотя срывается и отбрасывается та самая ложь и фальшь, в которой коренятся наши страдания, этому процессу сопротивляются даже самые искренние духовные искатели.
эго не желает терять независимость:
«Большинство людей сторонятся духовной работы, так как избегают медленного процесса унижения. Это очень неприятно, ужасно мучительно. Мучения духовного пути объясняются тем, что эго теряет веру в свою самостоятельность, в свое главенствующее положение, в само свое существование.»
Боль ощущается при разрыве и обнажении вызывающих иллюзию защиты слоев эго — пластов, которые оберегали душу на протяжении многих жизней и, естественно, легко не сдаются. В своей книге «Преодоление духовного материализма» Трунгпа Ринпоче говорит, что на духовном пути нужно быть готовым к полному разоблачению:
«Вступая на духовный путь, следует знать, что он приносит боль, и быть готовым к этому. Ты добровольно идешь на муки самообнажения, срывания всех покровов, оголения кожи, нервов, сердца, мозга — пока не встанешь перед миром в полной наготе. Ничего на тебе не останется.»

Эго нужно стереть в порошок. Для того чтобы процесс трансформации проник в глубины физического тела и тонких тел, в саму душу, броня эго, оберегавшая прежде от всего угрожающего, должна пойти трещинами, иначе ученик останется «непригодным для обработки» куском гранита, тогда как ему следует стать податливой глиной в искусных руках духовного учителя.
Учитывая все, что сопутствует обнажению, не удивительно, что это путает даже ревностных духовных учеников, хотя они и сознают его неминуемость. Однако результат, «безусловно, того стоит».
«Стоит ли вековечная цель единения с Богом — а мы вправе назвать его окончательным избавлением от иллюзии обособленности — полного отказа, забвения всего, что сейчас знаешь, чувствуешь, думаешь и предполагаешь? Да — и не просто «да», а «конечно да!». А какой есть выбор? »
«Вопрос остается прежним: Эго или Бог?»


Путь страдания

Санскритское слово саха означает «терпеть, выносить; безропотно сносить тяготы». Крушение иллюзий проходит подчас очень болезненно. Подлинная духовная жизнь никогда не была и едва ли когда-то станет достаточно привлекательной, так как большая часть людей не испытывает желания переносить неизбежную боль.
«Тебе больно — это лопается скорлупа, окутывающая знание».
Вполне понятно, что муки — естественный аспект духовного процесса, а умышленное погружение в страдания — путь к глубокому постижению действительности, и потому боли порой даже добиваются.
Невозможно говорить о полноте духовной жизни, если человек не научился мириться с болью. Жизнь так или иначе полна мучений. От боли можно на время отвлечься, можно заглушить ее либо стоически выносить, но избавиться от нее нельзя. Есть боль «невротических терзаний» — так мы обычно мыслим о страданиях, — и боль «страданий Божьих», боль за все человечество. Это очень разные формы страдания, но обе, тем не менее, остаются страданием. Однако невротические терзания замечают только себя, а страдания за Бога, муки Просветления — боль всего рода человеческого.

Путь ошибок

Те, кого мы действительно вправе называть «пробужденными», прекрасно знают, что ошибки неизбежны, а высшие цели почти недостижимы. Ошибки — неизбежная сторона духовной жизни. Все великие искатели учились путем проб и ошибок — но последних было, пожалуй, больше. Мудрости приходится добиваться потом, кровью и слезами. К ней нужно страстно тянуться, давая себе право допускать ошибки, принимать неверные решения, находить неподходящих учителей — и делать все это многократно, снова и снова, пока не научишься наконец тому, чему хочешь научиться.
Есть прекрасная старая история об ученике, который пришел к раввину и спросил: «В прежние времена бывали люди, лицезревшие Бога. Почему их нет теперь?» «Потому что сегодня никто не способен склониться так низко»,— ответил раввин.
Карл Юнг

Когда человек признает собственные ошибки и обращает полученные уроки на пользу духовной работе, неудачи не превращаются в проблемы; самые серьезные ошибки идут впрок, если чему-то учат.
«От некоторых дурных качеств мы очищаемся, доводя их до крайности, позволяя разрастаться и показывая себе самим всю степень нашего безумия. Так мудреешь намного быстрее. Обычно собственное безумие сознаешь лишь в той мере, в какой готов дать ему выход. Как ни парадоксально, чтобы исправить свои ошибки, их приходится допускать. Чтобы найти верный путь, нужно сбиться с пути.»
«Быть может, это звучит резко, но точно так же как не всякий желудь вырастает в дуб, не всякий человек в некий определенный период времени достигает просветления. Достичь его могут только те, кому действительно выпало нужное сочетание обстоятельств, опыта и характера.»


Ничто так не способствует пробуждению, как глупейшая, идиотская ошибка, одним ударом вышибающая из иллюзорного мира. «Неудачи — один из простейших путей избавления от стремления эго разбухнуть, что нередко случается после духовных переживаний». У всего есть и высшая цель, и потому на любые ошибки можно взглянуть по-новому, видя в полезные уроки.

Сила противодействия

Очередным крушением иллюзий, с которым ст