Сайт Лотоса » на главную страницу
домойFacebookTwitter

Люк Рейнхард
ТРАНСФОРМАЦИЯ

ЧАСТЬ 1


СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие
Введение
Часть 1
Тренинг
День первый: великое надувательство, или "И я за это заплатил 250$!"
День второй: правда освободит тебя
День третий: кто меня испачкал?
День четвертый: "получение этого", или наконец... ничто.

Часть 2
Ну и что?
Послевыпускные горки, или что ты с этим делаешь после того, как ты это получил?
"Получение этого", или действительно ли ничто - это кое-что?
Критика ЭСТ, или мы, конечно, хороши такими, какие есть, однако...


ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ: "ПОЛУЧЕНИЕ ЭТОГО", ИЛИ НАКОНЕЦ... НИЧТО

- Я пришел, о Учитель, обрести Просветление! -произнес Искатель.
- Приветик, приветик, - ответил Учитель.

Когда дзэнский монах Кулеки наконец "получил это", он сказал сам себе:
- Почти через сорок лет я, наконец, кажется, готов быть никем.

Какой долгий путь!
Сколько тревог!
Особенно учитывая, что я был там все это время.

 

- Интересные вещи в моем центре начались тогда, - рассказывает Стюарт (пожилой мужчина, который сказал, что боится смерти), - когда я легкомысленно решил сделать своим "другом" одного из главных героев романа, над которым я работаю.

Мы на последнем дне тренинга. Морщинистое лицо Стюарта багрово, но выглядит он лучше, чем когда выступал в прошлый раз. Он одним из первых рассказывает о процессах минувшей ночи.

- Когда двери магического кабинета начали опускаться, первой появилась голова. Я с удивлением увидел, что это не голова моего героя, а моя собственная, только моложе, - решительно продолжает Стюарт, - волосы темнее, а кожа в прыщиках. Но появившееся затем тело не было моим. Это было большое, грузное, тяжелое тело, совершенно не похожее на мое, но похожее на тело другого героя моего романа, который я написал лет десять тому назад. Я начал лепить тело руками, и когда дошел до бедер, осознал, что тело было гигантским - бедра толщи-ной два фута. Но тело все росло и росло. Когда я закончил, человек был ростом около двадцати футов. Я нажал кнопку, чтобы одеть его, но на нем оказался черный фрак - совершенно не по сюжету. Это не лезло ни в какие ворота.

Подруга, которую я затем начал создавать, не удивляла меня, пока не оказалась одетой как официантка. Оживив их обоих в моем центре, я спросил у женщины, почему она одета в униформу. Она сказала: "Ты что, забыл? Мы здесь для того, чтобы тебе служить". Только тогда я понял, что фрак гиганта - это униформа официанта. Мой герой снова начал расти и теперь был футов тридцать в высоту. "Ты понимаешь, что ты растешь?" - спросил я его. Он сказал "да", а я спросил: "Зачем?" - "Я здесь для того, чтобы дать тебе силу", - ответил он, а женщина сказала, что даст мне женское коварство. Я должен сознаться, что был потрясен. Не каждый день получаешь такие дары! Но она начала уменьшаться! Раньше чем я успел заметить, она была уже меньше шести дюймов в высоту, и я взял ее в руку, чтобы спросить, что происходит. Женщина сказала, что так будет удобнее, затем прыгнула мне в рот, и я ее проглотил!..

Стюарт делает паузу, прочищает горло и радостно смотрит вокруг.

- Я знаю, что все это звучит абсурдно, - продолжает он, - но за всю свою жизнь я не помню случая, чтобы моя фантазия настолько вышла из-под контроля, как в прошлую ночь... Ни с алкоголем, ни с наркотиками, ни с дарами муз...

Ну, хорошо. Я повернулся к гиганту, который, кстати, все рос, и спросил его: "Можете ли вы помочь мне справиться со смертью?" И гигант ответил: "Ты справишься со смертью так же, как ты справился с нами..."

Я не понял, что он имел в виду, но раньше чем я успел задать ему еще один вопрос, Мишель начал возвращать нас из центров, и мой гигантский друг исчез, дематериализовался.

Стюарт снова делает паузу, и его серьезное морщинистое лицо расплывается в сияющей улыбке.

- Когда я вернулся домой и лег в постель, я попытался понять, что мой архитипический источник силы имел в виду, когда говорил, что я справлюсь со смертью так же, как я справляюсь с ними. Я не нашел смысла. Я заснул, кстати без выпивки, но смысла не нашел. Сегодня утром я разговаривал у входа в зал с молодым человеком по имени Фрэнк. Я поделился с ним, как делюсь сейчас с вами. Когда я дошел до того момента, что не нашел смысла, - смысл нашелся. Я "получил это", как сказал бы Мишель. Я понял, что справлюсь со своей смертью так же, как я справился со своим гигантом и своей коварной женщиной, - я создам свою смерть... Я создам свою смерть, как я создаю все... и она будет такой же загадочной, прекрасной и только моей, как и все остальное. И это будет хорошо...

- Ну, - начинает Эйлин (она шумно дышит и размашисто жестикулирует), - я бы никогда не полезла на клубнику. Я бы испугалась, что она может опрокинуться или что-нибудь еще, но когда ты сказал накинуть веревку и начать забираться, я невольно решила, что это все-таки фантазия, и если я хочу получить пользу, я должна выполнять инструкции. Это было так же безопасно, как и в других процессах, по крайней мере для меня. Я забралась на вершину, прорубила дыру и начала спускаться. И вот здесь мне стало действительно страшно. Я ясно помню, как там было. ..твердые, каменные семечки, как футбольные мячи, мягкая красноватая масса под ногами - я шла как будто по живой плоти. Я никогда не думала, что клубника может быть такой. Все было как на самом деле.

- ...Когда я пришла в свой центр, - говорит Катерина, сосредоточенно нахмурившись, - и начала создавать своего друга, все начало происходить само собой, как и у Стюарта. Моим другом оказался мой брат. Мой брат погиб во Вьетнаме, и я очень расстроилась, когда он начал материализовываться. Я не хотела встречаться с ним, не хотела встречаться с мертвым. Я пыталась дематериализовать его и создать своего приятеля, но брат каждый раз возвращался. В конце концов я так огорчилась, что начала плакать и просто смотрела, как материализуется мой брат. Когда он появился, я стала обнимать его, плакать и говорить, что потеряла его, и мне так грустно, что я никогда больше его не увижу. Он обнял меня и сказал, что у него все хорошо, чтобы я больше не грустила о нем и жила своей жизнью. Я рассказала брату, как мне было плохо, и он сказал, что это нормально, а теперь я должна понять, что у него все в порядке, жить дальше и быть счастливой. Потом мы попрощались. Мы попрощались тепло и по-дружески, и мне вдруг стало легче, все действительно было хорошо.

Когда мы получили сообщение о смерти брата, я была внутренне потрясена. Я была в шоке. Я не приняла этого. Эта смерть была слишком близка. Я не могла плакать. Я не хотела в это верить. Я пыталась поверить, что это не так, что он вернется с войны, хотя точно знала, что этого никогда не случится. Я чувствую громадное облегчение, в первый раз смерть брата реальна для меня, и это хорошо...

- То, что мне больше всего запомнилось, - говорит Энн, привлекательная седеющая женщина, - это неприятный удушающий внутриутробный эффект пребывания внутри любых предметов, особенно помидора и клубники. Я чувствовала себя в ловушке. Я думала, что мы никогда из них не выберемся. Я сделала несколько попыток выбраться из клубники раньше, чем ты сказал, и два раза вылезала подышать воздухом. У меня нет клаустрофобии. Я езжу в метро, вхожу в темные комнаты, и у меня не бывает ни страхов, ни чего-либо другого, что бывает у людей, которые не любят такие места. Но я думала, ты никогда не извлечешь нас из этих объектов. Это был самый плохой процесс...

- Нет, Энн, не садись, - говорит Мишель, - возьми микрофон.

- Я только хотела рассказать о пребывании в этих объектах...

- Закрой глаза и войди в свое пространство.

- Но я... но я...

Энн выглядит встревоженной, но закрывает глаза и отдает микрофон Мишелю.

- Просто будь в своем пространстве, Энн, - говорит Мишель, - хорошо. Я хочу, чтобы ты вернулась в прошлое. Ты хочешь?

-Да...

- Вернись ко дню своего рождения. Бери, что придет...

Энн молчит.

- Что ты видишь? - спрашивает Мишель.

- Я не могу сказать, чтобы я снова стала ребенком. Это было слишком давно...

- НЕТ, ТЫ ДУМАЕШЬ. НЕ ДУМАЙ. Я хочу, чтобы ТЫ вернулась к родам, ты в матке, там тепло и темно... бери, что придет.

Энн колеблется. Ее глаза закрыты, голова опущена.

- Хорошо, - начинает она, - металлические больничные койки, большие окна. Это старое здание. Моя мать молода...

- Нет, - прерывает Мишель, - ты снова думаешь или вспоминаешь. Просто смотри. Я хочу, чтобы ты вернулась ко времени перед родами.

- Темнота... ничего.

- Тесно... теплая тюрьма... мягкая, но давит, давит.

Энн долго стоит молча, опустив голову. Затем ее тело вздрагивает.

- Ох, - говорит она, - я хочу выйти!.. Мне нужен воздух... Я хочу дышать... Выпустите меня... Мне очень плохо. Я не могу выйти. Мне это не нравится...

Она открывает глаза и смотрит отсутствующим взглядом.

- Закрой глаза, Энн. Войди в свое пространство. Ты пытаешься выйти, ты толкаешься...

Мишель стоит рядом с Энн, держит микрофон и слушает. Ученики заинтересованно ждут. Энн долго молчит...

- Я толкаюсь... Это так трудно... Это длится вечность... Стена, выход закрыт... Я толкаюсь сильнее... Меня так сжимает!.. Это так медленно... Я двигаюсь... Отверстие приоткрывается, я дышу!.. Как замечательно... Какое облегчение! - она вздыхает и умолкает.

- Хорошо, Энн, когда будешь готова, выйди из своего пространства, воссоздай стулья, драпировку, людей и открой глаза.

- Подожди, - говорит она, открыв глаза, - я кое-что вспомнила. Лет пятнадцать назад, когда я спросила свою мать, когда я родилась, она сказала, что минут в десять первого ночи. Она сказала, что держала ноги плотно перекрещенными весь предыдущий вечер, чтобы удержать меня. Я была в шоке. Она могла повредить меня! Она сказала, что не знала другого способа и перекрещивала ноги, чтобы прекратить схватки и боли. Я подумала тогда, что если бы я родилась на день раньше, вся моя жизнь могла бы быть другой...

- Ты хочешь сказать, - внезапно спрашивает она Мишеля, - что мне не понравилось пребывание в этих объектах, и я часто злилась на свою мать... из-за ее опеки в детстве и юности... из-за этих родов?

- Я ничего не хочу сказать, - отвечает Мишель, - ты пережила то, что пережила. Ты пере-пережила переживание рождения. Не пытайся его понять. Бери, что получила.

- Спасибо, Мишель, - говорит Энн и садится под долгие аплодисменты аудитории.

- Элания?

- Ну... - говорит Элания, она нервничает, и ее голос дрожит, - я очень нервничаю. Мне очень трудно... я никогда не думала, что предсказание Дона сбудется. Я хочу сказать, что я никогда не думала, что я сегодня встану и скажу, что он шепнул мне в прошлое воскресенье, чтобы прекратить мой обморок.

Элания поглядывает на других учеников и смущенно улыбается.

- Всю неделю я злилась на него и за то, что он мне сказал, и за то, что осмелился предсказывать. Я думаю, что одной из причин, по которой я вернулась на тренинг в этот уик-энд, было то, что я хотела доказать, что он неправ. - Элания колеблется и хмурится. - Я по-прежнему думаю, что он не должен был этого шептать, но... это сработало. Я прекратила свой обморок. Это тревожило меня всю неделю. Я думала, что мой обморок был настоящим, и все же я услышала то, что он сказал, и встала...

Вчера вечером я поняла. Разговор о создании собственных переживаний действительно значил для меня очень много. Слова тренера о том, что я делаю все, чтобы не быть с людьми, вчера тоже приобрели смысл. Я обычно, конечно, не падаю в обмороки, но я придумываю себе какие-нибудь дела - чтение, шитье или телефонные разговоры. Я действительно вижу, как я создала свой обморок.

Эланий умолкает и протягивает свой микрофон ассистенту.

- Что он тебе сказал? - кричат Элании одни ученики.

- Продолжай! - кричат другие.

- Ох! - говорит Элания, - его здесь нет... Может быть, я не должна повторять...

- Ты можешь повторить, - говорит Мишель, - все, что шепчет тренер, санкционировано Вернером.

- Только не это, я надеюсь! - восклицает Элания с искренним ужасом. - После того как я пролежала, как сказал мне мой друг, около двадцати минут, я внезапно услышала, что Дон шепчет мне на ухо... Я не уверена, что я смогу... Он шепнул мне: "Хорошо, Элания, игра окончена. Скоро я попрошу тебя встать, и если ты не встанешь, то один из ассистентов ляжет на тебя и попытается изнасиловать".

- Через тридцать секунд, - заключает Элания, - он громко сказал: "Хорошо, Элания, пора вставать!", и я внезапно пришла в сознание...
(Смех и аплодисменты)

* * *

- Сегодня мы сделаем анатомию ума, - говорит тренер, - сегодня последний день тренинга, в каком-то смысле все, что случилось в первые три дня, можно забыть. Можете все это оставить. Сегодня мы делаем анатомию ума, и когда мы ее сделаем, ваш ум будет пыхтеть, трястись, вибрировать и сопротивляться, сопротивляться, сопротивляться и затем, в большинстве случаев, - тихо взорвется. Или не взорвется. Слушайте анатомию ума и берите, что получите, тогда в любом случае вы это получите. Вы не можете этого не получить, как рыба не может не получить воду.

Прошлой ночью на вопрос "Что такое ум?" все вы могли предложить ответы, которые были полезны с той или иной точки зрения для понимания того или иного аспекта ума.

Сегодня утром я прошу вас выбросить их. Просто выбросить. Я хочу, чтобы вы вытерли доску и открылись для анатомии ума, которую мы сейчас сделаем. Я хочу, чтобы вы свободно задавали вопросы, но, если вы застрянете на попытках быть правыми в своих идеях об уме, мы только попусту потратим время. Мы уже знаем, что ваши идеи об уме правильны, но мы также знаем, что по каким-то причинам они не работают.

Что такое ум? - вот первый вопрос, на который мы хотели бы ответить. Что такое ум?

Ум - это линейная организация мультисенсорных тотальных записей последовательных моментов настоящего. Ум - это линейная организация... мультисенсорных тотальных записей последовательных моментов настоящего. Посмотрим, что это значит.

Ум - это линейная организация записей. Это можно представить, как кучу пленок, или записей, положенных одна на другую или одна за другой, как будто надетых на длинную невидимую струну. Каждая из этих пленок, или записей, является полной, или тотальной, записью специфического переживания - последовательных моментов настоящего. Эти записи мультисенсорны - они содержат не только визуальные или слуховые переживания, но также и полные переживания других чувств - запахов, вкусов, мыслей, эмоций, ощущений, образов и т. д.

Это значит, что каждый ум имеет записи миллионов различных переживаний прошлого. Событие, случившееся в определенном месте и в определенное время годы назад, может быть полностью записано и содержаться в наших умах, хотя мы и не имеем сознательных воспоминаний об этом событии со времени его происшествия. Там может быть полная мультисенсорная запись. То, что человек видел, слышал, обонял, осязал, чувствовал и думал в течение небольшого сегмента последовательных моментов настоящего, теперь записано. Например, в уме Мэри может быть лента с записью ее дня рождения в 1964 году: ее мать печет шоколадный пирог, радио играет "Битлз", текут сопли, она думает о подарках. Эта запись могла все время находиться в ее уме, ни разу сознательно не повлияв на ее поведение и не появившись в том, что мы называем памятью.

Ум - это линейная организация таких записей, они мультисенсорны и тотальны, это записи последовательных моментов настоящего. Вот ответ на первый важный вопрос об анатомии ума.

- Да, Ричард?

Ричард - коренастый веселый парень лет под тридцать.

- Я дантист, и несколько месяцев назад я прочитал в журнале "Science" об исследованиях одного канадского нейрохирурга. Там говорилось, что, когда он прикасался электродом к мозгу пациента, находящегося под местной анестезией, но в сознании, пациент полностью переживал какие-нибудь события, случившиеся годы назад. Это явно похоже на проигрывание лент, как ты и говорил. Электростимуляция активизирует полную запись - пациент вспоминал мельчайшие детали, которые не появлялись в сознательном уме с тех пор, как событие случилось лет двадцать назад или больше. Там, кажется, тысячи таких записей. Доктор никогда не знает, что придет к пациенту... - Ричард умолкает.

- У тебя есть вопросы? - спрашивает тренер.

- Нет, - говорит Ричард, - я просто удивлен, что через два месяца после того, как я прочитал эту статью, ЭСТ вдруг дает мне определение ума, которое ни на что так не похоже, как на открытие этого канадца.

- Хорошо, Ричард, - говорит тренер, - только помни, что твой нейрохирург изучал мозг, а мы говорим об уме. Это не то же самое. Да, Джон?
(Аплодисменты Ричарду.)

Джон, пожилой мужчина лет пятидесяти.

- Ты хочешь сказать, что все, что когда-либо случалось с нами, находится в уме?

- Не совсем так, Джон. Индивидуальные записи полны, тотальны. Все, что Мэри пережила на кухне в день своего рождения, находится там: цвет пола, еда, фартук на матери, слова диск-жокея. Ум содержит мультисенсор ные тотальные записи - это мы знаем. Но мы не говорим, что там все записи. Вы уже знаете, что не все. Вспомните - полностью пережитое переживание исчезает. Совершенно исчезает. Оно пропадает из кучи. Как будто кто-то одолжил запись и не вернул.

- Но ты хочешь сказать, что я, возможно, могу вспомнить момент своего рождения?

- Память - это другая концепция. Тем не менее верно, что большинство людей имеют мультисенсорную тотальную запись момента своего рождения.

- Я понимаю, - говорит Джон и садится.

- Да, Барбара?

- Это значит, что я - только куча записей?

- Нет, Барбара, сейчас мы говорим не о тебе, мы говорим об уме. Мы отвечаем на вопрос "Что такое ум?"

- Хм, - говорит Барбара, -но я бы сказала, что ты говоришь о мозге.

- Прекрасно. Я понял. Но мы говорим об уме, и я просил вас оставить все ваши мнения об уме и слушать меня. Хорошо?

- Хорошо...
(Аплодисменты.)

- Следующий вопрос, на который мы должны ответить, - "В чем цель ума?", точнее, какова запроектированная функция этой линейной организации тотальных записей? В чем цель ума? Да, Филлис?

- Я бы сказал, что цель - в сборе информации для принятия важных решений.

- Нет, Филлис, я боюсь, что нет, - говорит Мишель, - ум имеет миллионы записей консервных банок, погоды, вкуса орехов, которые явно ничем не могут помочь в принятии решений. Да, Питер?

- У него нет цели, - говорит Питер, - он просто есть.

- Нет, и это неправильно. Цель у него есть. Да, Рик?

- Я бы сказал, что цель ума в том, чтобы помочь нам спасать свои задницы, выживать.

-ДА, ВЫЖИВАНИЕ, -громко соглашается Мишель, -это не только первая цель ума, это - единственная цель ума.

- Но как у ума может быть какая-то цель, - спрашивает Нэнси, - ведь это не человек?

- Я говорил о том, что мы в действительности ведем речь о запроектированной функции ума. Запроектированная функция ума - это выживание, выживание особи, как сказал Рик, но также и всего, чем особь себя считает, - говорит Мишель.

- Ты имеешь в виду, - спрашивает Нэнси, - что особь, т. е. человек, развивает ум как инструмент для выживания?

- Это верно, - отвечает Мишель.

- Это вроде теории Дарвина? Ум развивается так, как он развивается, для того чтобы помочь особи выжить в процессе естественного отбора.

- Возможно, - говорит Мишель, но это не все. Цель ума - это выживание особи и, не забывайте этого, всего, с чем особь себя отождествляет и чем себя считает.

- Что ты имеешь в виду? - спрашивает Нэнси.

- Я имею в виду, что если ты, например, отождествляешь себя со своим мужем, то твой ум пошлет тебя на смерть в горящее здание, если твой муж остался там. Дарвин не может этого объяснить. Если мы не признаем, что цель ума выходит за рамки выживания особи, мы не сможем объяснить, почему люди бросаются в горящие здания, идут воевать, совершают самоубийства. В этих случаях ум думает, что он сможет выжить, только совершив нечто, что попутно убивает тело.

- Ммм... Но когда люди сражаются на войне... я не знаю... Почему ум думает, что пребывание на передовой необходимо для выживания?

- Цель ума - это выживание особи или всего того, чем особь себя считает. Если, например, Джордж начнет считать себя настоящим американцем и смелым человеком, смотри, что получится. Мы спрашиваем Джорджа, кто он такой, и он отвечает, среди прочих вещей, что он настоящий американец и смелый человек. Хочет ли Джордж выжить, будучи предателем? "Никогда!" - отвечает Джордж. Хочет ли Джордж быть трусом? "Никогда!" - отвечает Джордж. Он отождествляет себя не со своим телом, а со своей страной и своей храбростью. И вот Джордж на передовой с простреленной задницей. Ум работает для выживания того, с чем особь себя отождествляет, как будто это необходимо для выживания самой особи.

- Хорошо, спасибо.
(Аплодисменты.)

- Некоторые из вас, может, еще помнят старые радиопрограммы Джека Бенни. Джек играл роль страшного скряги. Деньги для него - все. Самая знаменитая шутка из этой программы такая. К Джеку подходит грабитель и говорит: "Деньги или жизнь". Секунд пятнадцать - полное молчание. Наконец Джек говорит "Ну ладно... " (Смех.)

- В этом случае особь Джека не знает, чем она себя считает - деньгами или телом, и бедный Джек в недоумении. Кто-то может броситься в горящее здание за фамильными драгоценностями, кто-то - за рукописью, над которой работал много лет, кто-то еще - за ребенком. А большинство из нас бросятся оттуда. (Смех) И мы не бросимся обратно за деньгами, драгоценностями, рукописями или, во многих случаях, за супругами и детьми. В этих случаях особь отождествляет свое выживание, главным образом, со своим телом, а не с рукописью или ребенком.

Дело не в том, что один парень смелый, а другой - трусливый. Просто в одном случае особь думает, что она ничто без детей или денег, а в другом - ничто без тела. Да, Билл?

- Но ты берешь абстрактные вещи вроде страны, храбрости или писательского таланта, и я не понимаю, как особь начинает отождествлять себя с этими абстрактными... т. е. действительно отождествлять свое выживание с этим... с этими вещами.

- Хорошо. Этот вопрос ведет нас к другому важному положению. Можешь сесть, и я отвечу. Спасибо. (Аплодисменты.)

- Все слышали про эго? Очень беспокойная штука. Индуисты и буддисты написали тридцать триллионов слов о проблемах эго. Те, кто интересуются восточными религиями, вероятно, пролили немало пота, пытаясь уменьшить свое эго, контролировать свое эго. Они, вероятно, потратили пропасть времени, удивляясь, что за хуйня такая это эго. Однако эго - это очень просто, и когда мы это увидим, мы поймем, почему оно причиняет столько беспокойств. Мы также увидим, почему ум так мучается, пытаясь определить, что такое эго.

Мы называем ЭГО такое положение дел, когда особь начинает отождествлять себя с умом. Смотрите. Особь - это маленький квадрат на левой стороне доски. Ум - куча записей - на правой. Особь думает, что она - это ум. Ап! - особь становится частью ума, входит в кучу старых записей. Когда это случается, возникает эго.

Посмотрим, какие последствия имеет отождествление с умом. Если ты думаешь, что ты - это твой ум, а целью ума является выживание особи и всего, чем особь себя считает, что тогда автоматически становится целью ума? Ну?

- Выживание эго, - предполагает кто-то.

- Отчасти, отчасти.

- Целью становится спасение особи? - предполага-ет другой.

- Нет. Внимание! Откуда только берутся такие жопы? При таких темпах нам придется снять этот отель еще на два дня.

- Целью становится выживание ума!

- ДА, ДА! - кричит тренер. - Если целью ума является выживание того, чем особь себя считает, и особь считает себя умом, то целью ума становится СОБСТВЕННОЕ ВЫЖИВАНИЕ.

С этим маленьким поворотом у человеческой особи возникают проблемы. Мы называем проблемами такое положение дел, когда особь включается в ум, "эго".

Теперь целью ума становится выживание самого ума, выживание записей, лент, точек зрения ума, решений ума, мыслей, выводов и верований ума. Теперь ум законно всем этим интересуется. Что он пытается делать для выживания? Он пытается сохранить свою девственность, проигрывать те же самые ленты, доказывать свою правоту.

Вы думаете, что вы сидите здесь и пытаетесь меня понять, понять, что такое ум. ГОВНО! Ваш ум хочет выжить, и он заинтересован только в подтверждении своих лент. Вы знаете, что такое понимание? Ум заставляет вас чувствовать, что вы что-то понимаете, когда он начинает проигрывать одну из своих старых лент. Ох, говорите вы, теперь я понял, что ум - это магнитофон. Это значит, что ум нашел место для этого определения в своей системе верований и может выжить.

Разумеется, когда я начинаю говорить вещи, угрожающие выживанию ума - жжжж - шшшш - бах-бах! - ум делает все, чтобы избежать нового материала. Он бежит с тренинга, как мы с вами убежали бы из горящего здания, и с той же целью ВЫЖИВАНИЯ!

Теперь, если цель ума - держать себя в неприкосновенности, чего он заставляет вас искать во внешнем мире? Да, Билл?

- Он заставляет нас искать другие подобные умы.

- Хорошо. Диана?

- Он заставляет нас искать книги с такими же верованиями.

- Хорошо. Что еще? Что делает ум, чтобы сохранить себя в неприкосновенности? Язон?

- Он всегда пытается себя оправдать.

- Да! Он всегда пытается себя оправдать. Что еще?
Лорен?

- Мне кажется, что ум всегда будет искать поддержки других.

- Хорошо. Другое слово для поддержки?

- Общественное мнение?

- Да. Еще одно слово. Кто?

- Согласие! - кричит кто-то.

- ДА, СОГЛАСИЕ, - отвечает тренер, - ум всегда ищет согласия. Готов поспорить, что две трети из вас записались на тренинг только после того, как убедили себя, что ЭСТ - это именно то, о чем вы думали многие годы. (Нервный смех.) Сюрприз! (Смех и аплодисменты.) Мы не говорим вам того, что вы всегда думали, и это одна из причин того, что ваши умы так устали.

УМ ХОЧЕТ СОГЛАСИЯ, ДЛЯ ТОГО ЧТОБЫ ВЫЖИТЬ. Он хочет подтверждения своих точек зрения, своих решений, своих выводов. Он хочет доказывать свою правоту.

Некоторые из вас, умников, читали своего Ницше, предполагаемого великого философа, одного из величайших. Он написал кучу книг о том, как ум делает все для того, чтобы доминировать, доказать свою правоту. Он был вроде детектива, который вынюхивал, как люди создают религии, чтобы бедные чувствовали себя правыми в своей бедности, как философы создают философии, чтобы доказать, что они правы в своих ощущениях, как писатели пишут книги с тайной целью самооправдания. Ницшеанская воля к власти имеет мало отношения к марширующим нацистам. Она имеет отношение к тому, что все мировые религии, все философии, все великие книги являются только попытками ума доказать свою правоту, доминировать над другими. Ум не хочет сыра, он хочет проигрывать свои ленты и бегать в четвертый тоннель... все умы, включая и ум Ницше...

* * *

- Ну ладно, - говорит Мишель много позднее, потратив полчаса на объяснения Лестеру последствий отождествления себя с умом, - давайте мы подведем итог и двинемся дальше.

Мишель показывает на доску, на которой записаны основные положения: ум - это линейная организация мультисенсорных тотальных записей последовательных элементов настоящего. Его целью, его запроектированной функцией является выживание, выживание особи и всего, чем особь себя считает. Когда особь отождествляет себя со своим умом, мы называем такое положение дел "эго" - целью ума становится выживание самого ума. Для выживания ум пытается сохранить себя в неприкосновенности, ищет согласия и избегает несогласия. Он хочет доминировать и избегает быть зависимым, он хочет оправдать свои точки зрения, выводы, решения и избегает критики. Он хочет быть правым. Смысл всего перечисленного - это непрекращающиеся усилия ума доказать свою правоту.

- Хорошо. Следующий вопрос, на который мы должны ответить: "Как сделан ум?" Я изобразил ум как одну большую кучу лент, но сейчас мы пересмотрим эту модель и определим, принадлежат ли все ленты к одной категории, или их больше, чем одна.

На простейшем уровне мы открываем, что существуют две основные кучи лент. Каждое записанное событие (каждая лента) либо существенно, либо несущественно для выживания. Помните, что запрограммированная функция ума - это выживание, и любая запись, которая необходима для его выживания, для него бесконечно важнее, чем, скажем, дата открытия Америки. Я не говорю, что вы лучше помните эти события, я говорю, что любая лента, содержащая данные, необходимые с точки зрения ума для его выживания, попадает в другую категорию, чем лента, не содержащая таких данных. Если ум думает, что эта лента необходима для его выживания, он будет проигрывать ее всегда, когда думает, что он в опасности. Какие бы внешние события ни заставляли его думать, что он в опасности, он будет проигрывать эту ленту.

Значит, есть две основные кучи записей. Одну кучу мы называем "Необходимая для выживания", - Мишель рисует на доске две кучи,- другую - "Не необходимая для выживания". Теперь записи из "Необходимой для выживания" кучи можно разделить на три категории, в зависимости от того, какой тип переживаний выживания на них записан.

Основная угроза для выживания, записанная в "необходимой для выживания" куче, состоит из переживаний, включающих боль, часто удар, относительную бессознательность, плюс, разумеется, угрозу для выживания. Под относительной бессознательностью я имею в виду все, начиная от полной бессознательности, как во сне, до полусознательности, переживаемой, например, при сильной боли или местной анестезии.

Мы называем такие переживания переживаниями номер один. Они включают боль, часто удар, относительную бессознательность и угрозу для выживания.

Вот например. Маленькой Джоан четыре года. Она играет в парке со своим братом Джимом семи лет и матерью. Здесь также их собака, спаниель Горацио. Когда они собираются уходить, брат Джоан Джим внезапно хватает ее игрушечную лодку и бежит вниз по лестнице. Джоан бежит за ним и плачет. Спаниель Горацио бежит за ней и лает. Собака бросается Джоан под ноги, она падает с лестницы, разбивает колени, обдирает локти и ударяется головой о последнюю ступеньку.

Джоан теряет сознание и получает полное переживание номер один: боль, удар, относительная бессознательность и угроза для выживания.

Когда Джоан падает, ее мать оборачивается и кричит: "Джоан, Джоан!" Собака лает.

Джоан приходит в сознание: она лежит на траве, ее мать наклонилась над ней, солнце отражается в очках матери, собака лижет лицо Джоан, и брат Джим повторяет: "Ничего страшного, ничего страшного".

Мать берет девочку на руки и велит Джиму отдать ей лодку. По дороге домой Джоан прижимает к себе лодку. У девочки болит голова, ее тошнит. Мать приносит дочь домой, укладывает в постель, дает ей конфету и говорит, что все хорошо. Джоан засыпает и просыпается через час в полном сознании. Она чувствует себя хорошо. Конец переживания номер один. Кто-нибудь может привести пример другого переживания номер один? Чак?

- Ребенка сбивает машина.

- Точно. Ребенка сбивает машина. Угроза для выживания Боль. Удар. Разумеется, потеря сознания. Еще? Рикардо?

- Падение с дерева.

- Прекрасно. Хороший пример. На высоте двадцати футов ветка обламывается, и мальчик падает. Угроза для выживания, затем боль, затем относительная бессознательность. Прекрасно. Еще? Фрэд?

- Мне было шесть лет. Когда я ехал на велосипеде, сзади загудел большой грузовик. Я обернулся и подумал, что он сейчас меня собьет, испугался, потерял управление и врезался в дерево. Это было переживание номер один?

- Было больно?

-Да.

- И если у тебя перехватило дыхание, то была, вероятно, и относительная бессознательность, верно?

- Да, я словно проснулся, когда увидел, как солнце просвечивает сквозь листву.

- Прекрасно, Фрэд, у тебя было грандиозное переживание номер один. Спасибо.

(Аплодисменты.)

- Теперь скажите мне все, какое самое раннее переживание номер один?

- Когда ребенка роняют, - кричит кто-то.

- Роды, - раздается несколько голосов.

- Да, РОДЫ! Ты лежишь, как в раю, целый день ешь, прекрасная температура, все звуки приглушены - лучшее место во Вселенной, не нужно даже дышать. И вдруг!

Начинается землетрясение. Ебаное землетрясение. Стенки Вселенной начинают толкать тебя вниз - вниз - вниз, в невообразимо узкий проход. Парень, который изобрел этот проход, явно никогда сам его не испытывал. Твою голову сжимают - сжимают - сжимают, и затем какая-то жопа в белом халате хватает тебя за голову руками или щипцами и вытаскивает на арктический холод. Тот же дурак в белом халате начинает бить тебя по заду, ты начинаешь дышать, плакать и слышишь, как стонет твоя мать. Затем кто-то делает тебе чик-чик около живота, и ты на всю жизнь остаешься с пупком. А если ты мальчик, то эти садисты делают тебе чик-чик и чуть пониже. Короче, я думаю, можно сказать, что роды переживаются, как угроза для выживания. Они включают боль, удар и явно происходят в состоянии относительной бессознательности. Каждый ебаный человек начинает жизнь с королевского переживания номер один...

Хорошо, всем ясно, что такое переживание номер один? Хорошо. Посмотрим теперь, что Вернер называет переживанием номер два. При таком переживании ум переживает внезапную травмирующую утрату, сопровождающуюся сильными эмоциями, обычно негативными. Простейший пример - это внезапная смерть отца, матери или брата. Для ребенка любая смерть внезапна и неожиданна. Если эта утрата связывается умом с переживанием номер один, она рассматривается человеком как важная, хотя другим может показаться тривиальной.

Вот пример. Джоан семь лет, она идет в школу. Она внимательно переходит улицу и вдруг слышит гудки и визг тормозов. Она оборачивается и видит, что ее собаку Горацио сбила машина. Горацио ползет к ней несколько футов и издыхает в канаве рядом с консервной банкой.

Заметьте, что здесь нет ни боли, ни угрозы для ее выживания. Это не переживание номер один.

Ее собака внезапно превратилась из веселого спаниеля в расплющенный кровавый труп. Это травмирующая внезапная утрата, особенно потому, что ум ассоциирует собаку с выживанием из ранних переживаний; Вспомните, Горацио лизал ей лицо, после того как она упала с лестницы, и это ассоциируется ее умом с выживанием после падения. Джоан плачет, бросается к Горацио, протягивает к нему руки и пачкается в крови. Она начинает плакать истерически. Выбегает ее мать и кричит: "Джоан, Джоан!", - берет девочку на руки, уносит от мертвой собаки, дает ей сладкого, укладывает и велит отдохнуть. Джоан полчаса плачет и засыпает. Конец классического переживания номер два. Вопросы есть?

Кто может предложить другое переживание номер два? Боб?

- Если Джоан потеряла свою лодку, скажем, она утонула в пруду, будет это переживанием номер два?

- Может быть, Боб, - отвечает тренер и идет к своему термосу, - или это может быть переживанием номер три. Переживание номер три - это просто любое переживание, которое ум ассоциирует либо с переживанием номер один, либо номер два. Лодка явно ассоциируется умом Джоан ее выживанием. Вспомните, она прижимала ее к себе по дороге домой после падения. Предположим теперь, что она на пруду начинает спорить с братом, злится, и он ее толкает. Джоан начинает плакать, а он говорит:"Ничего страшного". Тут она замечает исчезновение лодки. Травмирующая утрата и сильные эмоции создают переживание номер два. Исаак?

- Ты говоришь, что переживание номер три - это такое, которое ассоциируется с переживанием номер один или два?

- Да.

- Значит ли это, что вид человека в белом халате может быть переживанием номер три? Ну, после родов?

- Точно, Исаак. Ты понял. Что еще может включить переживание номер три у любого человека, родившегося обычным путем? Все должны знать.

- Медсестры.

-Хорошо. Что еще?

- Хирургические перчатки.

- Правильно.

- Лампы.

- Да, даже лампы. Что еще?

- Женские стоны.

- Грандиозно!

- Щипцы.

- Хорошо.

- Руки врача.

- Правильно. Что еще?

- Шлепки.

- Шлепки, да.

- Тяжелое дыхание.

- Да, тяжелое дыхание. Хорошо.

- Отрезание члена.
(Смех.)

- Это верно, - говорит тренер, улыбаясь, - когда бы мужчине ни отрезали член, он всегда чувствует угрозу для выживания.
(Смех.)

- Цвет стен.

- Прекрасно. Хорошо, вы ухватили идею. Обычнопереживание номер три работает примерно так: скажем, Джоан теперь девятнадцать лет, и за ней ухаживают мужчины. Однажды она едет на пикник с Вальтером, своим фаворитом. Он сильный и мрачный, хотя и носит очки. После хорошей закуски они ложатся в траву и начинают обниматься. Вальтер сжимает ее слишком сильно, и она охает. Вальтер говорит: "Ничего страшного", и в этот момент солнце отражается в его очках.

Джоан лежит в траве, ей больно, солнце отражается в очках, и мужской голос: "Ничего страшного". Она внезапно чувствует головную боль и тошноту. Она уходит. Переживание номер три. Боб?

- Я не совсем понимаю, как в таких случаях работает ум. Голова Джоан заболела из-за того, что она болела тогда, после падения?

- Правильно, Боб. Ум имеет специальную собственную логику. Логика ума такова: каждый элемент данного события равен другому элементу, кроме некоторых случаев. Предположим, что событие "падение с лестницы" состоит, скажем, из двадцати основных элементов. По логике ума, А равно Б равно В равно Г равно Д... Е... П... Р... С... Т, кроме некоторых случаев. У Джоан на пикнике с Вальтером произошло то, что Т - трава, С - солнце, Н - слова Вальтера вызвали ассоциации, что ничего не случилось, а Б - боль стимулировала ее переживание и вызвала Г - головную боль и Р - рвоту. В другой раз аналогичная ситуация в траве могла бы стимулировать у нее желание заплакать или потребность съесть конфету. Она могла бы также захотеть, чтобы Вальтер полизал ей лицо. (Смех.) Не смейтесь. Так работает ум. Джоан может выйти за Вальтера замуж из-за того, что ей по некоторым причинам нравится, как он ее лижет. (Смех.) В действительности, конечно, она выходит замуж за Горацио. (Смех). Не смейтесь. Сколькие из вас состоят в браке с собаками? (Смех.) Да, Роберт?

- Но если тебя послушать, - говорит Роберт, - то кажется, что у нас нет никакого контроля за своими мыслями. Как насчет свободы воли? Как насчет принятия решения?

- Хорошо, Роберт. Чтобы ответить на твой вопрос, я попрошу тебя проделать небольшой эксперимент. Хочешь ли ты прямо сейчас проделать небольшой эксперимент?

- Конечно, - говорит Роберт.

- Прекрасно. Я хочу, чтобы ты поднял руку и держал ее горизонтально на уровне лица. Хорошо? Я сейчас начну громко считать до трех, и когда я скажу "три", я хочу, чтобы ты посмотрел на свое переживание и решил, поднять или опустить руку. Вопросы есть? Прекрасно, подними руку и держи ее на уровне лица. Хорошо. Один... два... три...

Роберт секунды две колеблется, затем его рука падает.

- Хорошо. Чтобы быть уверенным, что ты действительно пережил происходящее в твоем уме, я хочу, чтобы ты сделал это еще раз. Подними руку и держи ее на уровне лица. Запомни: посмотри на свое переживание и выбери, поднять или опустить руку. Один... два... три...

Снова Роберт несколько секунд стоит неподвижно, затем его рука падает.

- Хорошо. Что случилось? - спрашивает Мишель.

- В первый раз после того, как ты сказал "один, два, три", ничего не случилось. Ни мыслей, ни чувств, ни движений. Тогда я подумал, что нужно что-то сделать. Я решил опустить руку и опустил.

- Хорошо, Роберт. Я хочу только, чтобы ты разъяснил нам свое переживание. Сначала никаких мыслей не было, верно?

- Полная пустота.

- Что потом?

- Я подумал, что должен что-то сделать...

- Стоп! Какая именно была мысль?

- Я должен что-то сделать. Такая и была.

- Она возникла в сознании?

-Да.

- Хорошо. Что потом?

- Потом пришла мысль, что я опущу руку, и рука опустилась.

- Что случилось во второй раз?

- Второй раз был странным. До того, как ты сказал "три", я решил, что подниму руку, так как первый раз опустил. Ты сказал "один, два, три", - и секунду ничего не происходило. Тогда я сказал себе: "Я не хочу поднимать". Еще несколько секунд - ничего. Я подумал, что все равно подниму. Прошло две секунды - и проклятая рука опустилась!..
(Смех.)

- Хорошо, Роберт. Ты спрашивал о контроле над мыслями и принятием решений. Ты получил ответ? Роберт смотрит на Мишеля и качает головой.

- У меня, может, и нет особого контроля, но... но я должен иметь хоть... какую-нибудь свободу выбора.

- Да,- говорит Мишель, - в конце дня мы рассмотрим проблему выбора, и тебе станет совершенно ясно, что ты можешь выбрать.

- Хорошо, спасибо. (Аплодисменты.)

- Давай, Язон.

- Слушай, мне все это очень нравится, но меня раздражает... мне кажется, что вы украли большую часть этих идей с лентами из сайентологии.

- Я понял, Язон. Человек шесть думают, что мы украли значительную часть Дзэна, человек одиннадцать - что мы ограбили гештальттерапию, а двое знают, что мы позаимствовали что-то из Silveed Mind Control. Назовите еще что-нибудь - Вернер и это украдет. (Смех) Александр Грехем Белл украл все, из чего он сделал телефон, однако в целом изобрел нечто совершенно новое. У тебя есть вопросы по анатомии ума?

- В сайентологии, которую я изучал шесть лет, Рон Хаббард демонстрирует, что наши умы наполнены этими переживаниями номер один и номер два. В сайентологии они называются эннграммами. Процесс правды замечательно помогает освободиться от эннграмм. Сайентология полностью соотносится с этой анатомией ума.

- Откуда ты знаешь? Мы, может быть, сделали еще только половину.

- Ну хорошо, - говорит Язон, - пока согласен. Я хочу задать тот же вопрос, который я имею к сайентологии. Перед перерывом ты привел пример с тем, как Джоан расстраивается, лежа в траве с приятелем. Потом ты сказал, что все расстройства в действительности проистекают из переживаний номер один и номер два.

- Нет. Я сказал, что они проистекают исключительно из переживаний номер один.

- Хорошо, пусть из переживаний номер один. Ты хочешь сказать, что если я вижу человека, погибшего в автомобильной катастрофе, и расстраиваюсь, то в действительности расстраиваюсь из-за чего-то в своем прошлом?

- Разумеется.

- Всегда?

- Абсолютно. Подумаешь, кого-то переехали. Вы пять ебаных лет смотрели, как бомбят вьетнамских детей.Кто из вас расстраивался? (Поднимаются несколько рук) Вот видите. Смерть других людей не является сама по себе угрозой для выживания. Сама по себе она вас не расстраивает.

- Ты хочешь сказать, что когда мы, скажем, спорим со своими женами и из-за этого расстраиваемся, то это включается какое-то прошлое переживание номер один?

- КОНЕЧНО! Чего расстраиваться, если болтаешь с женщиной? Ты можешь поспорить с какой-то женщиной о радикальном феминизме и совершенно не расстроиться. И расстроиться, поспорив с женой. Все очень просто: твоя жена - это в действительности твоя собака. (Смех.) Скорее, конечно, твоя жена - это твоя мать. И можешь быть уверен, будь ты проклят, что твоя мать участвует уж по крайней мере в одном твоем грандиозном переживании номер один.

- Ты имеешь в виду, что любое расстройство - это проигрывание ленты с каким-то прежним расстройством?

- С каким-то переживанием номер один. Правильно. Посмотри, какие глупые тривиальные вещи нас расстраивают. Я на вас кричу. Большинство из вас это не беспокоит. Но многие немного расстраиваются каждый раз, когда я кричу. Почему? Потому что отец или мать кричали во время какого-то прошлого травмирующего переживания номер один. Вы помните, как в прошлый уик-энд женщина жаловалась на крик Дона, и он свел это к тому, что ее отец кричал на ее мать? Вас расстраивает совсем не то, что вы думаете. Кто-то расстраивается, попав в дорожную пробку, а кто-то засыпает. Одна женщина при виде крови падает в обморок, а другая тайно хочет ее выпить. Одни боятся змей, другие нет. Единственная вещь, которая действительно расстраивает, - это угроза для выживания. Все ваши расстройства вытекают из прошлых угроз для выживания, связанных с болью и относительной бессознательностью... Что-нибудь еще? Хорошо. (Аплодисменты.) Ричард?

- В книге про ЭСТ, которую я читал, - говорит дантист Ричард, - говорилось, что четвертый день тренинга состоит из интеллектуального анализа ума, который приходит к тому, что ум - в основном машина. Мне кажется...

- Ну, ты читал книгу про ЭСТ? - спрашивает Мишель, переходя на край платформы.

- Да. Это была хорошая книга, с большим количеством содержательной критики, особенно по поводу ЭС-Товского анализа ума. Эта книга вызвала у меня интерес к тренингу. В ней говорилось...

- Ричард, - мягко прерывает тренер, - ты читал книгу про ЭСТ. Многие другие тоже читали. Три четверти присутствующих читали статьи про ЭСТ. Грандиозно! Но этот тренинг - переживание, а не книга. Если бы Вернер думал, что можно то же самое сделать с помощью книги, - он бы так и сделал. Он бы сидел дома или развлекался, вместо того чтобы работать по восемнадцать часов в сутки. Ты прочитал книгу и знаешь все ответы. Грандиозно!

ЭСТ не дает никаких ответов. Ты прочитал книгу и знаешь критику ЭСТовских интеллектуальных верований. У ЭСТа нет никаких верований. Ты прочитал книгу и знаешь все, что я скажу, раньше, чем я сказал. Грандиозно!

Все это не имеет никакого значения, будь ты проклят. Мы могли бы перед тренингом дать вам, туркам, прочитать весь печатный текст тренинга. И что бы случилось? Случилось бы то, что уже случилось. Здесь нет ни идей, ни ответов.

ЭТО ПЕРЕЖИВАНИЕ! ЭТО ПЕРЕЖИВАНИЕ СЕЙЧАС И ЗДЕСЬ, В ЭТОМ ЗАЛЕ! Вернер однажды сказал, что тренер мог бы четыре дня читать телефонную книгу, а ученики все равно получили бы это. В этом зале с этими людьми ты ПЕРЕЖИВАЕШЬ и получаешь, что получил! Тренинг - в этом.

Когда ты начинаешь говорить про то, что прочитал в книге, ты пытаешься перестать быть в этом зале. Ты пытаешься найти тренинг, про который прочитал в книге. Прекрасно, прекрасно. Но зачем тогда платить двести пятьдесят долларов за тренинг, который, как ты думаешь, ты уже знаешь из книги? Довольно глупо. Я хочу, чтобы ты был сейчас и здесь на ЭТОМ тренинге. Я хочу, чтобы ты пережил свое переживание, а не какого-то автора. Понял?

- Да, я понимаю, - говорит Ричард, нахмурившись,- значит, я должен подавить критическое отношение, почерпнутое из этой книги?

- Нет! Переживай его. Бери, что получишь. Но только не сиди со своей книгой в серебряной коробочке, всякий раз вынимая ее и проверяя правильность этого тренинга. (Смех.) Выдвигай возражения, задавай вопросы, если ты уверен, что они твои.

- Хорошо, - говорит Ричард, - могу я задать вопрос?

- Да, если он твой. Давай.

- У меня есть чувство, что ты уходишь от реальности. Что случилось со всеми творческими аспектами ума? Где воображение, художественное творчество, оригинальное мышление, решение проблем? Куда все это делось?

- Спасибо, Ричард. Это хороший вопрос. Левая куча, содержащая только записи, которые ум считает необходимыми для выживания, действует исключительно как стимул - ответ, стимул- ответ, исключительно на логике идентичности. Эта куча действует совершенно механически, совершенно механически, как полный кретин. Пусть, предположим, заяц пасется в траве, слышит пение птицы, хруст ветки и вдруг чувствует острую боль в плече и слышит громкое "бах". Заяц удирает, как черт. Так ум работает на выживание. Все равно всему, за некоторыми исключениями. Значит, творческие способности человека могут существовать в одном из двух мест - или в другой куче записей, или в пространстве, которое освобождается, когда записи стираются при полном переживании.

Например, Джон беспокоился, что если он при полном переживании переживаний сотрет запись, содержащую путь из отеля домой, то он потеряется. Это не так. Мы знаем, что если он полностью переживет свои переживания, связанные с дорогой домой, он все равно сможет добраться до дома. В свободном пространстве, созданном стиранием записи, проблема дороги домой будет решена, как кажется, из ничего.

Ричард несколько секунд стоит молча. Тренер смотрит на него.

- Но что ее решает? Мне кажется, что сказать, что что-то возникает из ничего, - это не объяснение.

- Нет, не объяснение, - говорит Мишель, - любое объяснение, которое я мог бы дать, должно было бы соответствовать твоим умственным требованиям. Чем бы ни было это "ничто" - это явно не ум.

- Но что такое воображение? Творчество? Откуда они приходят?

- Они никогда не уходили. Они всегда там были.

- Я не понимаю.

- Ну и прекрасно, Ричард. Помни, что если твой ум чувствует, что он что-то понимает, это, вероятно, значит, что он проигрывает одну из своих лент. Спасибо. Да, Рональд?
(Аплодисменты Ричарду.)

- Могут ли записи из необходимой для выживания кучи быть стерты, как и другие?

- Конечно! Любое полностью пережитое переживание исчезает. В процессе правды вы воссоздали свои переживания, и они в некоторых случаях исчезли.

Расстройства в настоящем - это неизбежно переживания номер три: случается нечто, что включает переживания номер один или номер два, точнее - номер один. Чтобы избавиться от этих расстройств, мы должны либо уничтожить переживания номер один, либо связь между ними и стимулами настоящего.

- Значит, теоретически можно пережить все свои записи и стать пустым пространством?

- Теоретически да. Но позднее мы увидим, что существуют определенные барьеры, которые делают это невозможным...

* * *

- Эльза, не окажешь ли ты мне услугу? Не хочешь ли ты поделиться со мной и другими учениками тем, что придет к тебе, когда я буду задавать тебе вопросы? Не будет никаких фокусов и ничего неприятного.

- Хорошо, - говорит Эльза.

- Иди сюда и садись на стул.

Эльза - хорошо одетая, невысокая хорошенькая женщина выходит на сцену и садится на один из двух стульев.

- Прекрасно. Закрой глаза и войди в свое пространство... Хорошо. Через секунду я назову тебе дату, и я хочу, чтобы ты поделилась с нами всем, что придет к тебе. Любыми образами, словами или чувствами. Ты поняла?

- Ага, - отвечает Эльза.

- Хорошо. 1807 год.

Эльза молчит секунд десять.

- Я... вижу корабли. Я... я в маленькой шлюпке, отплывающей от одного из кораблей... он горит.

- Прекрасно. Что еще?

- Со мной... еще двое мужчин. У меня ранена рука. Она горит. Трудно держать левое весло. Вода на дне шлюпки холодит ноги...

- Что с кораблями?

- Мы уплываем оттуда, и я вижу, как какие-то люди бегают по корме горящего корабля. Мне кажется, что сзади меня лежит раненый...

- Прекрасно. Что-нибудь еще?

- Да, - говорит Эльза, улыбаясь, - я хочу в туалет.

- Ты или ты в лодке?

- Та, которая в лодке. Я в порядке.

- Спасибо, Эльза.
(Аплодисменты.)

- Хорошо. Смотрите. Что все это значит? Эльза - это перевоплощение английского моряка девятнадцатого века? Этого узнать нельзя. У нее разыгралось воображение, и она пересказала историческую книгу? Этого узнать нельзя. Если она взяла все это из исторических книг, то что такое для Эльзы исторические книги, как не записи? Или в ее куче записей содержатся события не только ее жизни, но также и жизней других людей прошлого? Снова этого узнать нельзя. Это только возможность. Тем не менее в любом случае это запись из ума Эльзы. Всё - запись.

Ну хорошо. Есть один маленький аспект ума, о котором я не говорил. Каждый из нас возник из клетки, сформировавшейся в момент зачатия. Эта клетка сформировалась из одной отцовской клетки и одной материнской. Материнская клетка возникла из клеток ее отца и матери. Все это знают. Все знают, что мальчик может быть похож как две капли воды не на отца, а на деда. И так до бесконечности. Ты можешь быть похож ни на отца, ни на деда, а на пра-пра-пра-пра-прадеда. Или на пра-пра-пра-пра-прабабку. Каждый из нас унаследовал что-то от каждого предка, и каждый из нас связан с кем-то другим.

Ничего нового. Ничего удивительного. Я говорю только, что возможно, только возможно, что Эльза, как и любой другой, носит в себе записи, сделанные еще до ее рождения. Даже если это и воображение, вы должны признать, что большинство людей начинают немедленно создавать определенные события, как только их ум получает какую-то дату.

Древние индийские йоги заявляли, что проследили эти воспоминания на триста пятьдесят триллионов лет назад. Дальше ничего нет. Можете верить или не верить, это неважно. Это только одно из явлений, которое должно заставить ваш ум понять, как мало он знает...

* * *

- Мы приближаемся к концу анатомии ума, и я хочу, чтобы вы все были внимательны.

Ум - это линейная организация мультисенсорных тотальных записей последовательных моментов настоящего. Его целью является выживание особи или всего, что особь отождествляет со своим выживанием. Поскольку особь неизбежно отождествляет себя с умом, целью ума является выживание ума - выживание записей, точек зрения, решений, верований, правоты ума. Поэтому ум всегда ищет согласия и избегает несогласия, всегда хочет быть правым и избегает быть неправым, хочет доминировать и избегает быть зависимым, хочет самооправдания и избегает критики.

Конструкция ума предполагает две кучи. Одна содержит записи переживаний, необходимых для выживания, другая содержит записи, не необходимые для выживания. Переживания из первой кучи делятся на три класса. Номер один - это переживания, включающие боль, угрозу для выживания и относительную бессознательность. Номер два - это переживания утраты или травмирующей утраты, ассоциирующейся с переживаниями номер один и включающие сильные эмоции. Номер три - это переживания, запускающиеся важными элементами переживаний номер один и номер два.

Вторая куча записей содержит переживания, не необходимые для выживания. Такие переживания могут быть у ребенка, когда он играет в игрушки или гуляет, и ничто в окружающей среде не делает это переживанием номер три.

Логикой ума является иллогическая идентичность. Для ума А равно Б равно В равно Г, кроме некоторых случаев. Ум - это ассоциативная машина, которая ассоциирует все вещи и происшествия внутри события. Поэтому наша Джоан может ассоциировать лизание лица собакой либо с удовольствием от возвращения в сознание после падения, либо с болью. Мы никогда не знаем, какую идентификацию сделает ум. Последний вопрос, на который мы должны ответить: каковы размеры ума? Каковы относительные размеры двух куч лент? Займемся этим вопросом.

Слева находится куча записей переживаний, которые ум фиксирует как необходимые для выживания. Справа находится куча записей переживаний, которые ум записывает как ненеобходимые для выживания.

Теперь для определенности возьмем воображаемое человеческое существо с рождения. Не раньше. Мы знаем, что существует вероятность того, что особь наследует записи за несколько триллионов лет, многие из которых могут содержать переживания номер один. Мы игнорируем эту возможность. Мы также знаем, что в период беременности женщина может упасть или отравиться и, таким образом, создать переживание номер один еще не родившемуся ребенку. Все это нам известно, но для простоты анализа мы предполагаем отсутствие переживания номер один до рождения. Поэтому начнем с рождения. В необходимой для выживания куче записей возникает стопка записей родов. Прекрасно. Затем человек, вероятно, проживает несколько спокойных дней или недель. В его куче записей появляется стопка записей не необходимых для выживания. И вдруг ребенка роняют. С высоты всего пары футов, но бедное дитя несколько секунд чувствует, что игра окончена. Психологи говорят, что до года дети находятся большую часть времени в полусознательном состоянии, поэтому можно быть уверенным, что легкие толчки и падения создают переживания номер один. Предположим, остаток первого года жизни не дал человеку других переживаний номер один. Были ли у человека на первом году жизни переживания номер два или три? Джек?

- Конечно, были. Даже то, что ребенка берут на руки, как при родах, может включить переживания номер три.

- Хорошо. Конечно, в течение первого года жизни определенно будут переживания номер три. Да, Донна?

- Если Джоан выносят на холодный воздух, может это быть переживанием номер три?

- Конечно, может быть... Теперь я хочу, чтобы вы все обдумали такой вопрос: какой примерно процент записи первого года жизни Джоан, относящиеся к категории один, два и три, составят в общем объеме записей, не необходимых для выживания? Обдумайте этот вопрос и дайте правдоподобную оценку. Дженифер?

- Ты имеешь в виду, какой процент ее переживаний будет ассоциироваться с переживаниями номер один?

- Да. Или с переживаниями номер два. Я хочу, чтобы все обдумали этот вопрос и предположили процент. Хорошо. Давайте посмотрим. У кого готов ответ? Боб?

- Двадцать пять процентов.

- Прекрасно. Двадцать пять процентов. Лесли?

- Я бы сказал, только около пяти процентов.

- Хорошо. Элания?

- Двадцать процентов.

- Прекрасно. Ричард?

- Сто проклятых процентов.
(Нервный смех.)

- Хорошо. Донна?

- Пятьдесят процентов.

- Хорошо. Сильвия?

- Десять процентов.

- Хорошо, ладно, - заключает Мишель, - давайте предположим, что самый низкий из предложенных вариантов процент - пять процентов - является правдоподобным. Не будем считать это правдой. Это просто самая низкая оценка из предложенных. Итак, в течение первого года жизни пять процентов всех переживаний ребенка записываются в куче переживаний, необходимых для выживания. Посмотрим теперь что происходит между пер-вым и четвертым годами жизни Джоан. Предположим, что у нее довольно хорошая жизнь, и единственные новые переживания номер один - это, скажем, происшествие с ней, когда она катается на велосипеде или ее падение с лестницы. У большинства детей таких случаев больше, но у Джоан пусть будет только один. У нее, конечно, будет и несколько новых переживаний номер два - утрат с сильными эмоциями, утрат, ассоциирующихся с переживаниями номер один. У нее также будет и несколько новых переживаний номер три. В конце концов у Джоан есть по крайней мере три переживания номер один, что дает целую кучу стимулов, которые могут включить переживания номер три. Она также имеет несколько переживаний номер два, что дает дополнительные стимулы для включения переживаний номер три. Утрата велосипеда, собаки, лодки, брата или матери может быть переживанием номер два. Поэтому любое событие, содержащее элементы, присутствовавшие в событии утраты собаки, лодки или матери - вроде консервной банки в канаве рядом с мертвой собакой - может стать событием номер три. Ясно?

ПРОСНИТЕСЬ ВАШИ УМЫ-ПЫТАЮТСЯ ВАС УСЫПИТЬ!.. Ясно? Хорошо. Какой процент переживаний в возрасте от одного до четырех лет будет переживаниями номер один, два или три? Задайте себе этот вопрос.

На некоторое время наступает тишина. Наконец поднимаются несколько рук.

- Да, Джуди? - говорит Мишель.

- Я бы сказала, что теперь процентов пятьдесят.

- Пятьдесят процентов. Хорошо. Джесси?

- Мне кажется, что чем старше становится Джоан, тем больше ее переживаний становятся переживаниями один, два или три.

- Хорошо. Это верно. Какой процент в возрасте от одного до четырех ты предполагаешь?

- Я не знаю. Большой.

- Какой?

- Восемьдесят?

- Прекрасно. Восемьдесят. Тэд?

- Двадцать пять процентов.

- Спасибо. Дик?

- Я чувствую, что около ста процентов, но это значит...

- Прекрасно. Сто процентов. Кто еще?

Наступает тишина. Поднятых рук больше нет.

- Хорошо. Минимальная цифра - это двадцать пять процентов. Посмотрим, что это значит для Джоан на следующие два или три года. Во-первых, возможно ли, чтобы пятый год ее жизни дал меньше, чем двадцать пять процентов?

Несколько приглушенных "нет". Хотя некоторые ученики, как кажется, совершенно утратили нить спора, большинство слушают внимательно. Многие подавлены, так как с неудовольствием чувствуют, куда клонит тренер.

- Нет, - соглашается Мишель, - процент переживаний номер один, два и три, процент записей, которые ум считает необходимыми для выживания, процент записей, которые функционируют исключительно по механическому принципу идентичности, должен постоянно возрастать. После рождения, например, есть сто различных стимулов, которые могут включить переживания номер один, два и три. Если к концу первого года их, скажем, тысяча, а через четыре года - сорок тысяч, то число переживаний, которые могут не оказаться переживаниями номер один, два и три, становится все меньше и меньше, а процент переживаний номер один, два и три- все больше и больше. В действительности, взяв самый низкий процент - пять процентов за первый год (что игнорирует возможность переживаний номер один, два и три до зачатия и в период беременности), мы видим, что за три года процент увеличивается в пять раз - до двадцати пяти процентов. В следующие три года рост будет происходить по крайней мере с той же скоростью, и это означает (пятью двадцать пять равно сто двадцать пять), что к семи годам все переживания Джоан будут записаны в "необходимой для выживания" куче.

Мишель делает паузу, смотрит на учеников, на доску, снова на учеников со странно мягким отрешенным выражением лица. В зале полная тишина.

- В этом анализе есть только одна неточность, - говорит он, нахмурившись, - мы недооценили идиотскую логику ума. После рождения, королевского переживания номер один, у ребенка есть по крайней мере сотня стимулов, способных запустить переживания номер один, два или три. Но в силу логики идентичности каждый из этих стимулов немедленно ассоциируется в уме ребенка со всем остальным, что имеет к нему отношение. Руки врача ассоциируются с руками мужчины, руки мужчины ассоциируются с мужчинами, мужчины ассоциируются с людьми вообще. Зеленый цвет больничных стен ассоциируется с зеленым цветом травы и деревьев. Больничные стены ассоциируются со стенами вообще, стены вообще - со всеми поверхностями т. д.

Если мы честно посмотрим на то, что происходит с момента рождения, мы увидим, что все, что ребенок переживает, ассоциируется с болью, угрозой для выживания и относительной бессознательностью. Все, что ребенок переживает с момента рождения, является по крайней мере переживанием номер три, и таким образом, все записи ребенка попадут в "необходимую для выживания" кучу. Все его поведение будет механическим ответом на стимул.

Мишель сидит на стуле, слегка наклонившись вперед, с абсолютно нейтральным выражением лица. Он говорит теперь гораздо медленнее, делая длинные паузы между предложениями. Большинство учеников слушают со смущением, недоверием и подавленностью.

- С момента рождения мы попадаем под влияние механического ума. С момента рождения все - только стимул - ответ, стимул - ответ, стимул - ответ. Механический ум использует свою логику идентичностей в своих кретинических усилиях выжить. С момента рождения мы полностью попадаем под влияние машинного ума... стимул - ответ, стимул - ответ, стимул ответ...

Все вы недавно видели, что, когда Роберт пытался решить, поднять или опустить руку, рука просто оказывалась поднятой или опущенной, или решение каким-то образом оказывалось у него в голове... Все механично... Контроля нет... Все механично... Стимул - ответ, стимул - ответ, стимул - ответ...

Мишель делает длинную паузу и нейтрально оглядывает аудиторию. В зале глубокая тишина. Большинство учеников смотрит мрачно.

- Вы - машины, - беззаботно говорит он через некоторое время, - вы никогда не были ничем, кроме машин...

Тренер снова делает паузу, глядя на зал с полным безразличием.

- Ваши жизни полностью механичны... Только стимул - ответ, стимул - ответ, стимул - ответ...

Ваши жизни бессмысленны... У машин нет смысла... У машин нет целей... идеалов... морали... смысла... Машины просто ползут... механически... пытаясь выжить... они рассыпают искры... выбрасывают вонючий выхлоп... но они абсолютно бессмысленны... Кто-то из учеников тихо плачет. Большинство сидит неподвижно. На лицах протест или депрессия.

- Вы - машины... Вы никогда не были ничем другим... Контроля нет... У вас никогда не было никакого контроля... Все ваши трагедии - это проигрывание ваших лент...

Мишель берет с подставки свой термос и пьет.

- Все ваши драматические переживания, - продолжает он, облизывая губы, - это только проигрывание в вашем машинном уме каких-то старых угроз для выживания. Все-это только стимул - ответ, стимул - ответ, стимул - ответ...

Вы потратили всю свою жизнь на попытки найти лазейку и не признавать, что вы - машины. Потратили всю жизнь, пытаясь не признавать того, что есть... Вы были машинами до тренинга... Вы остались машинами после тренинга... Никаких перемен... Двести пятьдесят долларов ни. за что... (Кто-то тихо смеется.) Вы - машины...

Заметьте, что ваши умы сопротивляются. Ваши умы подкидывают вам мысли вроде "Это слишком абстрактно" или "Это бессмысленно"... Вы знаете, что вы свободны потому, что через ваши умы механически проскакивает мысль "Я свободен". За ней механически следует другая - "Да, верно, я свободен"...

Кто-то громко смеется, но Мишель, кажется, не замечает этого.

- Все вы сидите и говорите себе: "Это еще один трюк тренера... Через несколько минут он все переиграет и скажет нам, что мы не машины. Мы сделаем несколько простых ЭСТовских процессов и станем лучше".

Трое коротко посмеиваются, один громко смеется.

- Это не трюк, - говорит Мишель, снова отхлебывая из термоса, - я ничего не переиграю... Это все...

Еще несколько учеников начинают тихо смеяться. Кто-то продолжает плакать.

- Ничего больше не будет... Вы - машины... Короткая волна смеха пробегает по залу.

- Каждая мысль, которая возникает сейчас в ваших головах, просто возникает... Эффект, эффект, эффект, эффект, эффект... Старый машинный ум все еще крутит свою шарманку... Вы - только... машины... Вы никогда не были ничем другим.

Мишель поводит плечами в комической "ну и что?" манере. Несколько учеников смеются.

- Вот и все...

Кто-то снова смеется.

- Тут нечего понимать... Я надеюсь, вы это понимаете.

Несколько человек смеются, двое - очень громко.

- Вы получили это.
(Смех.)

- Вы потеряли... Тут нечего получать...
(Смех.)

- Вы потратили целую ебаную жизнь на то, чтобы спрятаться от факта, что вы - машины... Вы претендовали на то, что каким-то образом контролируете свой ум... Ну и ладно, - говорит он, снова поводя плечами, - есть о чем беспокоиться... (Смех.) Неважно... Все равно все бессмысленно... (Смех.)

- Теперь мы можем сказать вам, что такое просветление, - продолжает Мишель, слегка изменяя выражение лица, как будто собирается сказать что-то на один процент более важное, чем все, что он говорил до этого. - Просветление - это знание, что ты - машина...

Смех медленно распространяется по всему залу, вырастает в гигантскую волну и отступает.

- Приятие своей машинности, - тренер делает длительную паузу и смотрит на аудиторию с утомленным мягким выражением лица. - Вот оно...

Громкий смех небольшого числа учеников заполня-ет зал. Кто-то аплодирует. Большинство ошеломлены и озадачены.

- Это - космическая шутка, - громко говорит кто-то.

- Да, - говорит тренер, - вроде того...
(Смех.)

- Вы заплатили по двести пятьдесят долларов, чтобы узнать, что вы - машины... (Смех.) что вы всегда были машинами... (Смех.)

Мишель продолжает. Теперь около трети, а может быть, половины учеников сияют и смеются каждому его слову. Остальные мрачны и ошеломлены.

- Просветление - это просто знание и приятие того, что ты машина... Велика важность... (Смех.) Вы получили это, и это - ничто, верно?.. (Смех.) Дои говорил вам в прошлый уик-энд, что вы ничего не получите от тренинга (Смех.) Ну вот вы и получили!

Следует взрыв смеха. Мишель сияет.

- Тут нечего получать...

Он подходит к своему термосу, пьет и вытирает рот.

- Человечество триста пятьдесят триллионов лет борется за то, чтобы не быть тем, что оно есть... Неудивительно, что оно устало! (Смех.) Трудно быть машиной... Создает скрежет, износ деталей... вонючий выхлоп... Просветление - это говорить "да" тому, что есть... Просветление - это брать, что получил... Ты, разумеется, можешь брать, что получил... потому что это то, что ты получил! (Смех.)

И ты, разумеется, можешь не брать того, что ты не получил... потому что ты этого не получил... (Смех.)

Конечно, нельзя никого заставить брать больше того, что получают... но они, естественно, все равно это получают...

Просветление (при этих словах несколько человек смеются) - это большое ничто...

Просветление - это брать, что получил... когда ты это получил. (Смех.) И не брать того, что ты не получил... когда ты этого не получил... (Смех.)

- Чего ты хочешь? - внезапно рявкает Мишель на поднявшего руку ученика. Мишель говорит теперь совершенно другим, гротескно раздраженным голосом, который вызывает у аудитории взрыв смеха.

- Я только хочу сказать, - говорит Том, вставая, - что это самые грандиозные двести пятьдесят долларов, которые я когда либо тратил... (Смех, аплодисменты, мрачность.)

- Велика важность, - говорит Мишель, пожимая плечами, - машина хвалит себя за то, что она - машина.
(Смех.)

-... Да, Джейн?

- У меня вопрос по поводу кучи записей... - говорит Джейн, но ее мгновенно заглушает хохот.

- Поздно, Джейн, все кончено... Ничего больше нет,- заключает Мишель. (Смех.)

- Но я хочу задать вопрос про кучи, - настаивает Джейн, чем вызывает еще больший взрыв смеха.

- Расслабься, - предлагает Мишель, - получай удовольствие от лент... Да, Тэрри?

- Теперь, когда мы просветлились, мы все еще жопы?
(Смех.)

- Жопа, - начинает Мишель с преувеличенным чувством достоинства и торжественностью, - это машина, которая думает, что она не машина.

Он делает паузу и, многозначительно улыбаясь, оборачивается на доску. Когда он поворачивается назад, его лицо расплывается в карикатурной идиотской улыбке.

- Просветленный человек (Смех.) - это жопа, которая знает, что она машина. (Смех и аплодисменты.)

- Ричард?

- Я не понимаю, над чем все смеются, - говорит Ричард, нахмурившись.

- Смеются не все, - говорит Мишель с видом искреннего удивления, - ты не смеешься. Я не смеюсь.

- Да, но большинство смеется.

- Верно, Ричард, похоже на то. Люди, которые смеются, смеются потому... что они смеются. А люди, которые не смеются, не смеются потому... что не смеются. (Смех.)

- Но что тут смешного? - настаивает Ричард.

- Все очень просто, - отвечает Мишель, - парень по имени Анри Бергсон, великий французский философ, как мне говорили, написал однажды книгу, доказывающую, что суть смешного состоит в видении человеческих существ действующими как машины (Смех.)... И некоторые люди здесь, по всей видимости, видят человеческие существа, действующие, как машины.

- Но философски... - начинает Ричард, но слово "философски" вызывает такую волну смеха, что конец фразы не слышен, и он садится.

- Джери?

- Чрезвычайно, чрезвычайно, чрезвычайно удивительно, - говорит Джери с широкой улыбкой, - почему мне так хорошо? Я не согласен с тем, что ты говорил, но я чувствую, как будто парю в двух футах над землей. Почему? Это невероятно... (Аплодисменты.)

- Бери, что получил, Джери. Некоторые машины находят, что когда они перестают пытаться не быть машинами, жизнь становится несколько легче... Люди, которые ведут свою машину по жизни на полной скорости с тормозом, вжатым в пол, имеют довольно... припадочную поездку. (Смех.)

- Куда это ты идешь? - спрашивает Мишель у высокого мужчины, который встал со своего места и направляется к выходу.

- Я получил это! Я получил это! - отвечает тот с улыбкой. - Это грандиозно, и я решил пойти домой. (Смех и аплодисменты.)

- Сядь, - говорит Мишель с карикатурно строгим выражением лица, - ты согласился остаться до конца тренинга. То, что ты узнал, что ты - машина, не повод думать, что тренинг окончен.

- Но я получил это!

- Велика важность! Помни, ты всегда это имел. Тут нечего получать. Садись.

Широко улыбаясь, высокий мужчина возвращается на свое место.

- Хорошо. Все кончено... - говорит Мишель, потягивается и наигранно зевает. - Просветление - это знание, что ты - машина. Просветление - это брать, что получил, когда ты это получил, и не брать того, что не получил, когда ты этого не получил. Вернер говорит: "То, что есть, есть". Мишель делает паузу и с любопытством смотрит на аудиторию. Довольно похоже на правду, верно? (Смех.)

- Будда сказал по-другому, но это то же самое. Он сказал: "Ты не можешь вырваться из колеса смертей и рождений, пока не осознаешь, что ты не Деятель... "Ты не можешь вырваться из колеса смертей и рождений, пока не осознаешь... что ты не Деятель. Колесо, конечно, было первой машиной. (Смех.)

- Да, Дженифер?

- Я хочу поблагодарить тебя. Последние полчаса освободили меня от пяти лет вины за смерть моей дочери.
(Аплодисменты.)

- Да, Фил?

- Я подавлен, - коротко говорит Фил. Он действительно выглядит подавленным.

- Грандиозно, - говорит Мишель, - бери то, что получил... Да, Донна? (Аплодисменты Филу)

- Как могут машины чувствовать себя так хорошо? Это невероятно.

- Бери, что получила, Донна... когда получила... Если ты не получила, то не бери того, что ты не получила.

Мишель встает и отходит от своего стула.

- Хорошо, - говорит он, - сейчас вы все делитесь на три категории. Либо ты это получил и знаешь, что ты это получил, либо ты знаешь, абсолютно уверен, что ты этого не получил, либо, наконец, ты не уверен, получил ты это или нет. Ясно? Три категории. Сейчас мне не нужно ваше говно. Не врите. Вы врали всю свою жизнь. Пора остановиться. Мне не нужно ваших одолжений. Мне насрать, к какой категории вы себя причисляете. Будьте честны перед собой. Ты получил это и знаешь, что получил это, - это категория номер один. Ты знаешь, ты абсолютно уверен, что ты этого не получил, - это номер два Или ты получил, а может и нет, ты не уверен. Это - номер три. Теперь я хочу, чтобы все, кто получил это и знает, что получил это, встали. Встаньте.

Встают около половины учеников. Это все те, которые смеялись. Они улыбаются, их лица сияют. Встают также несколько человек с мрачным или растерянным выражением лиц.

- Теперь пусть все, кто получили это и знают, что они это получили, но которым не нравится то, что они получили, встанут тоже.

Встают еще несколько человек.

- Все, кто знают, что они это получили, но уверены, что они имели это еще до того, как сюда пришли, встаньте тоже.

Еще несколько человек встают.

- Все, кто знают, что они это получили, но слишком упрямы, чтобы признать, что это - это, встаньте.

Еще несколько человек, смущенно улыбаясь или смеясь, присоединяются к стоящим.

- Теперь встаньте те, с которыми что-то случилось, пока я говорил, и они теперь знают, что получили это.

Встают еще двое учеников.

- И, наконец, все, кто знают, что они получили это, но хотели бы не получать. (Смех.)

Встают еще человек десять. Теперь стоят не меньше трех четвертей учеников.

- Прекрасно. Может быть, еще кто-нибудь тайно знает, что получил это?

Встают еще двое.

- Хорошо. Садитесь.

Пока первая группа садится, Мишель отворачивается и пьет из своего термоса.

- Теперь я хочу, чтобы встали те, кто знает, кто уверен, что не получил этого.

Встают шесть учеников. Мишель по очереди спрашивает каждого из них, уверен ли тот, что не получил этого. Каждый уверяет, что уверен, что не получил этого.

- Хорошо, мы поговорим с вами чуть позже. Я прошу вас сесть, но постарайтесь не забыть, кто вы такие.

(Смех.)

- Хорошо, третья категория. Встаньте все, кто не уверен, получил он это или нет.

Встают двадцать пять - тридцать учеников.

- Прекрасно. Если пока я говорю с одним из вас, кто-то, кто не уверен, вдруг станет уверен в том, что он получил это, пусть просто сядет. Мария, ты получила это?

- Я не знаю, - отвечает Мария, - я не уверена.

- Прекрасно! Что ты получила?

- Я не знаю.

- Ты должна была что-то получить.

- Ну... я поняла, что тут нечего получать...

- ТЫ ПОЛУЧИЛА ЭТО!
(Смех и аплодисменты)

Мария садится. Она сбита с толку, но улыбается.

- Хорошо, Ларри. Ты получил это?

- Я не уверен. Это кажется слишком... простым, слишком... абстрактным.

- Прекрасно. Ты получил это, и это кажется слишком простым?

- Я не уверен...

- Что ты получил?

- Я понял, что, ну... что мы все - машины... и, ну, мы можем расслабиться и получать удовольствие.
(Смех, аплодисменты, Ларри, вдруг заулыбавшись, садится)

- Хорошо. Барбара. Ты получила это?

- Я не уверена.

- Прекрасно. Что ты получила?

- Замешательство. Полное замешательство.

- Грандиозно! Потрясающе! Ты получила полное замешательство. Это восхитительно! Что еще ты получила?

- Это все. Полное замешательство. Мрак. Темнота.

- Прекрасно, Барбара. Позволь тебя спросить: ты понимаешь, что получила замешательство?

-Да.

- И ты донимаешь, что не получила ясности и веселья?

- Верно, не получила.

- И ты понимаешь, что когда ты получаешь замешательство, то это то, что ты получаешь?
(Смех.)

-Да.

- И что когда ты не получаешь замешательства, то это то, чего ты не получаешь?

-Да.

- И что когда ты получаешь то, что ты получаешь, то ты это получаешь.

-Да.

- Грандиозно! Ты получила это!

(Аплодисменты и смех.) К этому моменту около половины тех, кто стояли, садятся.

- Барри? Ты получил это?

- Я не уверен. Я подумал, что получил это, но все находят это смешным или восхитительным, а я нахожу это тяжелым.

- О! Ты получил это и находишь это тяжелым?

- Я не уверен.

- Что ты получил?

- Я понял, что мы тратили свое время в надежде, что что-то выведет нас из нашей механичности... а выхода нет...

- Ты получил это!
(Смех и аплодисменты.)

- Дональд? Ты получил это?

- Я встал только для того, чтобы сказать, что вы заставили нас потратить двести пятьдесят долларов и четыре дня жизни, чтобы мы могли услышать, что мы - механические машины; что здесь нечего получать; что мы получаем то, что мы получаем, когда мы это получаем, а не раньше, что то, что есть, есть, нравится нам это или нет, и что мы имели это всю жизнь и тут нечего получать. Это самое большое надувательство, про которое я когда-либо слышал... и это также лучшие в моей жизни двести пятьдесят долларов.
(Смех и аплодисменты.)

Некоторые из тех, кто думает, что не получил это, остаются тверды в своем убеждении, и Мишелю приходится работать с ними иногда и по десять минут, с одним даже двадцать. Двое или трое садятся с выражением, означающим, что они так и не получили этого. Как говорит Мишель, в любом случае очевидно, что некоторые люди, получившие это, видят в этом освобождение, тогда как других это подавляет. Они не только не разделяют общей радости, для них вообще необъяснимо, почему другие ученики испытывают освобождающие переживания, когда им говорят, что они - машины.

Но снятие тормозов - это всегда освобождение, и многие явно обнаруживают, что переживание, через которое они прошли, дает им неведомые ранее возможности. В последующие сорок минут оживление в зале постепенно возрастает и доходит до апофеоза. Мишель объявляет обеденный перерыв, после которого он расскажет нам о разнице между просветленным человеком и непросветленным человеком и все о сексе, любви, выборе и решении.

* * *

Хотя буфет при отеле невероятно плох - несъедобная пища, надо полагать, тщательно отбирается из самых подозрительных мест во вселенной, - девять учеников, сидящие за нашим круглым столом, не замечают этого. Четверо из них все еще парят над землей, сияют, смеются и охотно дурачатся. Пятеро других сдержанно и подозрительно наблюдают: веселая четверка либо спятила, либо обманывает, претендуя на то, что просветлилась. Наблюдают внимательно, пытаясь определить, что это.

- Вы знаете, - говорит Том, парень с четками, который много спорил, а теперь в экстазе, - я вспомнил, что я читал в какой-то статье, что ЭСТ заканчивается тем, что нам говорят, что мы машины. Я помню, как я сказал себе: этого не может быть, здесь есть какой-то секрет. И вот мы здесь, все так и есть, и это правда.

- Мы не машины, - коротко говорит Дэвид Тому через стол, - я понял, что то, что есть, есть, и нет смысла бороться с этим, но теория ЭСТ, что мы - машины, - чистая ерунда. В сегодняшней аргументации было столько дыр, что она похожа на сито.

Его высказывание встречается вежливым молчанием. Пожилой человек по имени Хэнк, который периодически порывался уйти, мрачно говорит:

- Да, я думаю, что все это было... слишком абстрактно. То есть он двигался слишком быстро. Мы не успевали выдвигать логические возражения.

Двое, мужчина и женщина, начинают смеяться, но тут же осекаются.

- Извините, - говорит Дженифер, - да... вы правы, вы абсолютно правы. Я полагаю, аргументация не была слишком логичной, но, видите ли, те из нас, кто смеются, смеются не потому, что поверили в аргументацию. Я не верю, что я - машина. Это чушь, верно?

- А я верю, - отвечает Хэнк.

- Нелепо верить, что я - машина, - говорит Дженифер, снова начиная смеяться, - но... видите ли... я просто пережила свой ум как машину, - она смущенно улыбается.

- Но что в этом смешного, черт побери? - резко вмешивается Дэвид. - Человечество эволюционировало примерно биллион лет, а не триста пятьдесят триллионов кстати, чтобы выйти за стимул - ответ. А кроме того, бихевиористский детерминизм, лежащий за этой глупой идеей машинности, вышел из моды лет двадцать назад.

- Я этого не знаю, Дэвид, - отвечает Дженифер, - я только знаю, что последние тридцать лет моей жизни я верила в то, что я имею контроль, что я могу измениться, и моя жизнь обычно была... говном. Теперь я переживаю, я переживаю, что у меня нет контроля, что все, что я могу сделать, - это выбрать и принять то, что есть. И я нахожу это чувство восхитительным. Я понимаю, что это бессмысленно. Но, как я осознала, смысл - это одна из тех вещей, которые исковеркали мою жизнь.

- Знаете, - говорит Дэвид, внимательно вглядываясь в лица, - вам как будто промыли мозги. ( Четверка смеется) ЭСТ сделал свое дело. Я думаю, вы теперь станете хорошими маленькими эстиками, будете вести семинары для гостей и потратите остаток жизни, "делясь", "создавая пространства" и посылая Вернеру поздравления на Рождество.

Нападки Дэвида вновь встречаются молчанием.

- Что мы делаем, то делаем, - говорит наконец Алан,- а чего не делаем, того не делаем.

- Абракадабра! - яростно произносит Дэвид.

- Если я сделаю все, что ты сказал, - мягко продолжает Алан, - то Вселенная выживет, а, Дэвид?

- Да. Но мне жалко тебя, - отвечает Дэвид.

- Но если мне промыли мозги до экстаза, то в чем моя проблема?

-Мог бы и помучиться, - говорит Том, и они с Аланом смеются.

- Что случилось с тобой, когда тренер начал говорить нам, что мы - машины? - спрашивает Том Дэвида с явным интересом.

- Сначала я увлекся... - отвечает Дэвид. (По мере того как он начинает рассказывать о своих переживаниях, с его лица уходит напряжение). То есть я знаю, что многое из того, что мы делаем и чувствуем, особенно расстраиваясь, вытекает из переживаний прошлого, которые более важны... более важны для выживания, можно сказать. Затем, задолго до того как он сказал, что мы - полностью машины, я начал ощущать подавленность. Я начал чувствовать себя в ловушке. Когда тренер сказал нам, что мы - машины, и это все, я просто оцепенел. А люди начали смеяться... Иисусе... (Дэвид уставился на искусственные цветы в центре стола, но, очевидно, вглядывался в свои внутренние переживания.) Когда люди начали смеяться, я почувствовал... невероятную панику... невероятную панику... (Дэвид бросает взгляд на Тома. Он выглядит испуганным и почти готов расплакаться.) Должно быть что-то еще. Должно быть что-то еще.

Том смотрит серьезно.

- Я не могу помочь тебе, Дэвид. Я понял, что это все, и получил освобождение. Но ты этого не получил. То, что ты получил, - это именно то, что ты и должен был получить.

Дэвид смотрит на Тома.

- Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что то, что я получил, это именно то, что я и должен был получить?

- Ну, - говорит Том, нахмурившись, - что ты получил... уже там, то есть это то, что ты получил, и этого уже никогда не изменить. Для тебя было бы безумием пытаться получить то, что получили я, Барбара или Хэнк.

Дэвид внимательно смотрит на Тома. Его глаза пусты. Он тыкает вилкой в несвежую сосиску, его ум напряженно работает.

- Но... я понял, что эта теория - чушь.

- Именно, - спокойно говорит Том, - и не могло быть иначе, верно?

- ...Нет... но... что есть, есть, это я понял, - говорит Дэвид, напряженно сосредоточившись, - но эти машины...

- Я не думаю, что машины так уж важны, - говорит Барбара, - важно, что ты вдруг прекращаешь сопротивляться вещам, позволяешь вещам быть такими, какие они уже есть.

Дэвид начинает смеяться и вдруг прекращает. Его глаза загораются и потухают.

- Минутку, - говорит он, начиная улыбаться, - минутку... сейчас я думаю, что я не машина, верно?

- Надо полагать, - отвечает Алан.

- Это то, что со мной происходит, верно?

- Да, - отвечает Том.

- И это нормально, верно? - спрашивает Дэвид, широко улыбаясь.

- Это прекрасно, - говорит Том.

- Я думаю, что я не машина, и это прекрасно. Верно. А вы, жопы, думаете, что вы - машины, и это прекрасно для вас, верно?

Все улыбаются и наклоняются к Дэвиду.

- Да. Продолжай.

- В чем тогда проблема? - спрашивает Дэвид, улыбаясь.

- А у тебя была проблема? - заинтересованно спрашивает Том.

- Да, верно, - отвечает Дэвид, - я думаю, что вам, жопам, промыли мозги. Верно? (Он снова коротко посмеивается.) И это тоже прекрасно, верно?

- Верно!

- Верно!

- Я ПОЛУЧИЛ ЭТО! - смеясь объявляет Дэвид. - Мы не машины, но некоторые думают, что они машины, но мы есть то, что мы есть, как бы ни старались, поэтому все мы можем расслабиться и получить удовольствие.

-Вот и хорошо! - говорит Барбара.
Дэвид внезапно хмурится.

- Но... -начинает он,-но (хмурясь)... А (улыбаясь)... То, что я сейчас получил, - это "но", верно? И "но" - прекрасно, верно? (Он начинает смеяться.) Говно. Все просто. Я провел четыре изнурительных дня, чтобы узнать, что когда я говорю "но", я говорю "но".

И он смеется. Хэнк и Стелла, однако, выглядят мрачными и неудовлетворенными. Хэнк беспокойно ерзает на стуле...

* * *

- Разница между просветленным человеком и непросветленным человеком - ничто, - дружелюбно говорит Мишель после перерыва (Ученики смеются. Они часто будут смеяться в течение этого долгого вечера). - Непросветленный человек действует по принципу: стимул - ответ, стимул - ответ, стимул - ответ. Велика важность. Разница - ничто. Непросветленный человек пытается с этим что-то делать. Он всегда что-то делает. Когда он занимается любовью, он думает; когда он медитирует, он стремится к просветлению; когда он читает, он стремится к просвещению. Просветленный человек не делает ничего. Полностью просветленный человек никогда ничего не делает. Ничего не делать - это просто принимать то, что есть. То, что есть, есть, принимаем мы это или нет, поэтому не нужно быть очень умным, чтобы быть просветленным. Нужно только принимать то, что есть, или, как мы говорили десять дней, брать, что получил... когда ты это получил.

В обеденный перерыв один из вас задал мне вопрос о полном переживании переживаний, ведущем к их исчезновению. Можем ли мы медленно, но верно избавляться от переживаний номер один, два или три, пока наконец не уничтожим свой машинный ум? Абсолютно. Теоретически все, что мы должны делать, - это воспроизвести все свои переживания и полностью их пережить. Тогда записи исчезают из кучи. Когда мы уничтожили все свои записи - мы безумны! (Смех.)

Только одна проблема. По некоторым оценкам, у нас есть около трехсот триллионов записей. (Смех) Прибавьте или убавьте триллион или два. Если мы уничтожаем, скажем, по тысяче в день, то мы можем полностью вытереть доску и достичь полного освобождения и безумия где-то немногим больше чем через восемьдесят миллионов лет!

Но есть другой резон полностью переживать свои переживания. Когда вы что-то полностью переживаете, запись исчезает, и что остается? Пространство. Вот почему когда вы что-то полностью переживаете или воспроизводите переживание, у вас появляется чувство облегчения. Когда вы не переживаете, вы добавляете к куче новые записи, и ваша ноша становится тяжелее.

Быть просветленным - это выбирать то, что происходит, когда это происходит. Быть просветленным - это знать, что ты есть то, что ты есть, и не есть то, что ты не есть, и быть этим довольным. Быть просветленным - это говорить "да" тому, что происходит, говорить "да" своему "да" и "да" своему "нет".

Это не значит, что из-за того, что все и так хорошо, мы не должны протестовать против войн, бороться с бедностью, помогать тем, кому нужна помощь, или работать над созданием лучшего общества. Нет. Просветление - это говорить "да" тому, что есть для нас, и если мы считаем, что наше общество больно и нуждается в переменах, то мы выбираем работать для изменения общества. Если то, что есть, - это страх смерти, то мы говорим "да" нашему страху смерти, мы выбираем наш страх смерти и, выбирая наш страх смерти, мы полностью переживаем его. Он может либо исчезнуть, либо нет. Если он исчезает, мы говорим "да" его исчезновению. Если остается, мы говорим "да" своему страху.

То, что в вас трансформировалось, это не ваши страхи или огорчения. Не сейчас по крайней мере. Трансформировалась ваша способность переживать жизнь, чтобы те ситуации, которые вы пытались изменить или отказывались изменить, прояснились в процессе самой жизни, в процессе выбора того, что есть.

Иногда ваши боли, страхи, барьеры исчезнут, иногда нет. Но ваше переживание их будет совершенно другим.

В Калифорнии был проведен эксперимент: безнадежным раковым больным, которые знали, что они умирают и обычно чувствовали сильную боль, если не были под анестезией, в течение последних недель жизни регулярно давали предписанное количество ЛСД. Все больные сообщали, что боль и знание о том, что они умирают, остались, но их переживание боли и умирания трансформировалось. Боль больше не тревожила их. Она казалась неважной. Умирание больше не тревожило их. Оно казалось неважным. Они сохраняли полный контакт с реальностью. Они не галлюцинировали. Ничто не изменилось.

Они переживали освобождение, говоря "да" тому, что есть.

С вами сейчас происходит то же самое. Вы узнали секрет, с которым в конце концов возвращаются парни, просидевшие двадцать лет в пещере: ты не Деятель. Ты источник и создатель всех своих переживаний, ты Бог, но ты - индивидуальная личность, разгуливающая внутри созданной тобой вселенной, не имеющая никакого контроля над своими действиями.

Полная чушь. Полный парадокс. Ты являешься источником всех своих переживаний, и у тебя нет ни малейшего контроля. Все, что ты можешь сделать, - это выбрать то, что происходит. Когда ты научишься хотеть то, что получаешь, то знаешь что? Ты получаешь то, что ты хочешь. И с этих пор ты всегда получаешь то, что получаешь. (Смех.)

Все это космическая шутка, как сказал один из вас. Что значит понять шутку? Поэтому если кто-то будет спрашивать у вас про ЭСТ, не пытайтесь объяснить. Объяснять шутку - это вернейший способ нагнать скуку и заставить думать, что ты дурак. Человек либо понимает шутку, либо нет. Если он ее не понимает, не велика потеря. Большинство людей ее не понимают, а человечество как-то прожило триста триллионов лет. Оно доживет до следующего уик-энда, если ты или твой друг ее не поняли.

Если они ее не понимают, то что это значит? То, что они ее не понимают...

* * *

- Ладно, - говорит Мишель Элании несколько позднее. Она на платформе, сидит на одном из стульев. - Я хочу, чтобы ты вообразила, что у меня в руках два мороженых, одно шоколадное, другое ванильное. Я хочу, чтобы ты выбрала одно, шоколадное или ванильное. Какое ты выберешь?

- Ванильное, - говорит Элания, улыбаясь.

- Прекрасно, - говорит Мишель, - почему ты выбрала ванильное?

- Я хочу ванильное.

- Нет, - говорит Мишель, - есть два мороженых, одно шоколадное, другое ванильное. Выбери одно.

- Хорошо, - говорит Элания, улыбаясь чуть нервно,

- я выбираю ванильное.

- Прекрасно. Почему ты выбрала ванильное?

- Я выбрала ванильное потому, что я люблю ванильное больше, чем шоколадное.

- Нет, - говорит Мишель, - есть два мороженых.

Какое ты выберешь?
Элания хмурится.

- Я выбираю шоколадное, - говорит она.

- Хорошо. Почему ты выбираешь шоколадное?

- Я решила, что раз с ванильным ничего не получается, то я попробую с шоколадным.

- Нет, - твердо говорит Мишель, - смотри, есть два мороженых, одно ванильное, другое шоколадное. Выбери одно.

Элания смотрит на Мишеля, затем на аудиторию.

- Ну... но я больше люблю ванильное! - выпаливает она.

- Выбери одно, Элания.

- ВАНИЛЬНОЕ!

- Грандиозно. Почему ты выбрала ванильное?

- Потому что я люблю ванильное.

- Нет, - твердо говорит Мишель, - это рассудочно. Вот шоколадное. Вот ванильное. Выбери одно.

Элания выглядит раздраженной, краснеет. Она застывает на несколько секунд.

-Я... выбираю... шоколадное... - осторожно говорит она.

- Хорошо. Почему ты выбрала шоколадное?

- Я выбрала шоколадное... потому что... мне хочется шоколадное.

- Нет. Это рассудочно. Вот два мороженых. Ванильное и шоколадное. Выбери одно.

Элания явно злится. Многие ученики чувствуют, что знают ответ, и дрожат от нетерпения. Элания смотрит в стену.

- Ванильное, - говорит она без особого энтузиазма.

- Прекрасно. Почему ты выбрала ванильное?

- Я выбрала... ванильное... потому что... я люблю ванильное мороженое больше любых дру...

- Нет! Это рассудочно...

- НО Я БОЛЬШЕ ЛЮБЛЮ ВАНИЛЬНОЕ!

- Это грандиозно, Элания, - говорит Мишель, - я понял. Ты любишь ванильное мороженое больше шоколадного. Верно?

-ДА!

- Прекрасно. Вот два мороженых - одно ванильное, другое шоколадное. Выбери одно.

- ВАНИЛЬНОЕ!

- Грандиозно, Элания. Слушай внимательно. Почему ты выбрала ванильное?

- Я выбрала ванильное, потому что выбрала!
(Смех и аплодисменты)

- Хорошо. Почему ты выбрала выйти на сцену для этой демонстрации?

- Будь я проклята, если я знаю, - говорит Элания, явно радуясь концу мучения.

- Почему ты выбрала быть добровольцем для этой демонстрации?

- Потому что я хотела как можно больше получить от тренинга...

- Нет! - говорит Мишель. - Это рассудочно, это делает тебя эффектом чего-то. Почему ты выбрала быть добровольцем для...

- ПОТОМУ!

- Что потому? - спрашивает Мишель.

- Я выбрала быть добровольцем, потому что я выбрала быть добровольцем! (Смех и аплодисменты.)

- Это очень хорошо, - говорит Мишель - теперь, Элания, ты можешь либо остаться на платформе, либо вернуться на место. Выбирай.

Элания улыбается.

- Я выбираю сесть, - говорит, встает и идет на место.

- СТОП! - кричит Мишель. - Это прекрасно. Почему ты выбрала сесть?

Элания смотрит на него секунд десять.

- Очень просто, - говорит она наконец, теперь широко улыбаясь, - я выбрала сесть потому... что выбрала сесть.

Элания идет на место, ученики аплодируют.

- Хорошо. Продолжим ЭСТовскую бессмыслицу.

Хочет кто-нибудь спросить или прокомментировать? Да, Джек?

- Теперь я знаю, что Дон пытался мне объяснить в прошлый уик-энд. Я сказал ему, что пришел на ЭСТ потому, что мне порекомендовали друзья, а он настаивал на том, чтобы я выбрал быть здесь. Тогда я сделал вид, что понял. Теперь я получил это.

- Спасибо, Джек. Бетси?
(Аплодисменты.)

- А я не получила. Элания предпочитает ванильное мороженое шоколадному. Разве не из-за этого она выби-рает ванильное?

- Из-за этого она выбирает ванильное в мире эффекта, эффекта, эффекта, в мире нереальности - кодовое слово "реальность", но не из-за этого люди выбирают вещи в реальности, в сфере ответственности, в мире причины, причины, причины. В этой сфере мы выбираем что-то потому, что мы это выбираем.

- Это различие кажется мне тривиальным, - говорит Бетси.

- Я боюсь, Бетси, что если различие между реальностью и нереальностью кажется тебе тривиальным, ты можешь столкнуться с проблемами. Смотри. Большинство людей говорят: "Я злюсь потому, что мой друг потерял мои двадцать долларов" или "Я ем ванильное мороженое потому, что мой язык предпочитает ваниль", потому что они переживают свое тело или своих друзей как причину, а себя как эффект. Это верный путь к тому, чтобы жизнь не работала. На ЭСТе мы являемся причиной. Наш язык предпочитает ваниль, любит ваниль, но мы выбираем... либо ванильное, либо шоколадное, мы выбираем то, что мы выбираем, мы не переживаем себя просто как эффект своих тел.

- Но мне казалось, что ты сказал, что мы только машины.

- Я это сказал? - говорит Мишель с напускным удивлением. -Ах да, я это сказал. Я сказал, что вы - машины, потому что вы машины, и когда вы получаете это, вы выбираете свою машинность, выбираете действовать скорее как причина, чем как эффект.

- Но есть ли у нас свобода воли, в конце концов? - спрашивает Бетси.

- Мы не произносили слов "свобода" или "воля", или "свобода воли" ни разу за тренинг и не собираемся этого делать. "Свобода воли" - это концепция, и она может привести только к беспокойству. Просто выбирай, Бетси, выбирай, что получаешь, выбирай, что выбираешь, и бери ответственность за то, что происходит.

- Что касается меня, то я думаю, я всегда бы ела то, что люблю. Я бы съела, вероятно, тысячу ванильных.

- Грандиозно. Если ты получила ванильное, выберешь ли ты ванильное?

- Конечно.

- А если есть только шоколадное, и ты получила шоколадное, выберешь ли ты шоколадное?

Бетси смотрит на Мишеля.

- Ох! - внезапно говорит она. - Теперь я получила это.

Она начинает смеяться.

- Почему ты смеешься? - спрашивает Мишель.

- Я смеюсь, - говорит Бетси, счастливо улыбаясь, - потому что я выбрала смеяться...

* * *

Мишель знакомит учеников с некоторыми положениями Вернера: о любви и о том, как люди ее запутывают; о том, что люди - это Бог, который, соскучившись, должен создавать игру; о естественном течении Вселенной от "бытия" и "деятельности" к "обладанию". (Согласно последнему положению, большинство людей пытаются определить себя скорее тем, чем они обладают - деньгами, машинами, любовниками - или тем, что они делают - выигрывают гонки, производят пластмассовые игрушки, - чем тем, чем они в действительности являются. Факт бытия хорошей балериной, например, начинается не с обладания специальными туфлями или платьями и не с выполнения специальных упражнений, а с бытия балериной; деятельность и обладание вытекают затем из бытия.) Наконец Мишель вводит нас в процесс, в котором мы используем наши центры для создания новых переживаний, после чего наступает последний перерыв перед выпуском. В течение двадцатиминутного перерыва кучка из семи или десяти учеников собирается вокруг Мишеля, который остается сидеть на одном из стульев.

Он изменил свою "форму" общения - улыбается, шутит с учениками, как никогда раньше. Когда кто-то пытается посмотреть, что налито в термос, из которого он пил в течение двух дней, Мишель прячет термос и твердо говорит, что священную жидкость можно будет увидеть только после выпуска.

Несколько учеников благодарят Мишеля за то, что он был таким, каким он был. Роберт говорит:

- Ты знаешь, два часа назад, во время процесса "получения этого", я был просто в экстазе. Это было невероятно. Сейчас я начинаю немного остывать, но энергия в зале была просто фантастической. Я хочу только знать, часто ли я могу ожидать таких вершин, или я должен начать готовиться к своим обычным тусклым дням.

- Ты не должен начинать ни к чему готовиться, Роберт, - говорит Мишель, отхлебывая из своего термоса, - твои тусклые дни наступят независимо от того, будешь ли ты к ним готовиться или нет, но светлые дни наступят только тогда, когда к ним не готовишься.

- Верно, но эти разговоры о Боге меня несколько смутили. Какое отношение наш подъем сегодня вечером имеет к игре в игры?

- В действительности он имеет отношение к отбрасыванию неработающих игр. Ваше получение этого является видом временного освобождения от того, чтобы принимать неработающие умственные игры всерьез. В действительности каждый из нас, как единственный творец своей вселенной, является Богом, и из-за того, что мы создаем все, любая вещь так же важна, как и другая. Когда мы полностью прикасаемся к тому, что уже есть, и принимаем то, что есть, как более важное по сравнению с тем, чего нет, все игры заканчиваются. Нечего делать, некуда стремиться, все и так хорошо. Один парень сказал в поэме, посвященной просветлению, которую он написал после сатори: "Как великолепна чашка чаю!"

Мишель улыбается, отхлебывает из термоса, и корчит гримасу пьяного удовольствия, затем хмурится.

- Но нам, Богам, наскучивает это совершенство, - продолжает он, - поэтому мы всегда кончаем тем, что претендуем, что что-то, чего нет, что более важно, чем то, что есть, и начинается игра. Как только мы с вами решим, что находиться у доски более важно, чем находиться там, где вы сейчас, мы можем устроить гонки. Пока мы сидим и чувствуем свое совершенство, полностью осведомлены, что являемся Созидателями, все так же важно, как и другое. Делать нечего, играть не во что, и мы можем некоторое время сидеть в экстазе и рассматривать свои пупки. Но нам становится скучно. Мы решаем снова начать играть. Я добегу до сортира быстрее тебя, говорю я, - и игра начинается. Когда мы начинаем играть, мы снова на вагонетке.

Роберт хмурится. Кто-то задает другой вопрос и умолкает. Роберт говорит:

- Ты имеешь в виду, что мы можем сойти с вагонетки, сохраняя контакт с тем, что... ну, что все прекрасно так, как оно есть?

- Верно. Я знаю, что это звучит странно, но быть Богом надоедает. Заметьте, что Боги и в греческой, и в нордической мифологии всегда принимали человеческий облик, чтобы поиграть в игры. Так же делали Кришна и Шива. Даже Иисус видится как Бог, временно принявший человеческий облик.

- Как же мы должны играть? - спрашивает Хэнк. - Мне кажется, ты предлагаешь нам создать воображаемый мир.

- Ты забыл: мир и так воображаемый, - говорит Мишель. - Единственный вопрос - кто воображает. Большинство людей пассивно принимают воображаемые структуры и правила игры других. Мудрый человек создает свои собственные. Все игры, все цели, все события созданы воображением. Ты можешь либо принять мир таким, каким его создали другие, принять их цели, правила и играть в их игры, либо ты можешь сознательно создать свои собственные. В обоих случаях тем не менее ты и только ты отвечаешь за все, что происходит.

- Меня беспокоит, - говорит Хэнк, - что ты даешь такую власть воображению.

- Мы не даем. Эта власть есть. Она используется каждую секунду, хотим мы этого или нет.

- А как с человеческим стремлением к просветлению, Конечной Истине и Богу? - спрашивает Том. - Ты говоришь, что это бессмысленно?

- Нет, - отвечает Мишель, - стремление к Просветлению или Реальности, или Богу, или Конечной Истине - это интересная игра... пока она не выиграна. Она интересна, пока ты не достиг Просветления, Бога или Конечной Истины. Когда это случается, ты обнаруживаешь, что игра окончена. Если ты затем женишься на своем прозрении, ты обнаруживаешь, что живешь с иллюзией. Ты этого, может быть, и не замечаешь, но замечают твои соседи. "Что он (или она) в ней (или в нем) такого увидел?" - спрашивают они. То, что по твоему мнению является Конечной Истиной, вероятно, покажется тривиальной иллюзией твоим соседям.

- Это грустно, - говорит Том.

- Вовсе нет, - говорит Мишель, - мы, люди, хотим интересных проблем и игр, ни больше, ни меньше. Не удовольствий, не истин, не моральных заповедей, не счастья, а интересных игр. Ум, тело, дух - все это любовные игры.

Проблемы большинства людей состоят в том, что они живут в воображаемом мире, в котором желание играть не существует как сознательное желание, оно всегда должно появляться замаскированным под стремление к "истине", "сексуальному опыту", "содержательным отношениям" или "приключениям". Но нет ни истин, ни сексуального опыта, ни отношений, ни приключений без правил, целей, противников, союзников и болельщиков, т. е. без игр.

- Значит, и монах, и мистик играют в игры? - спрашивает Роберт.

- Лучшие, лучшие. Они продвигаются по Пути, отступают, делают внезапные порывы, даже "выигрывают", хотя большинство мистиков обнаруживают, что "выигрывание" уменьшает интерес, и снова начинают карабкаться вверх по Пути, и снова открывают счет.

- А как насчет тех, которые действительно просветлились? - спрашивает Том. - Тех, которые действительно получили это, таких людей, как дон Хуан, Рамакришна, Баба Рам Дас, вступивших на то, что я называю путем без пути?

- Хорошо, - отвечает Мишель, - они отличаются от среднего человека главным образом тем, что никогда не играют в одну игру несколько раз, никогда не скучают и постоянно создают совершенно новые вселенные.

- Значит, они все время соревнуются?

-Да. Человеческая жизнь в любом содержательном смысле невозможна без игр, без соревнования. Но они не имеют иллюзий, что соревнуются за что-то, стоящее выигрыша, или с кем-то, не являющимся творением собственного воображения.

- Значит, для тебя, - спрашивает Хэнк, - я - только часть твоего творения?

- Конечно. Самая приятная и умная часть.

- Мой ум ты приписываешь себе?

- Конечно. Я один переживаю твой ум. Без меня твой ум не существовал бы.

- Ты очень скромен.

- Я также создаю твою глупость.

- Спасибо.

- Твою глупость для меня. Ты создаешь свою собственную глупость для себя, и эти две глупости редко пересекаются.

- Значит, я все-таки существую отдельно от тебя?

- Иногда, - говорит Мишель, вставая, так как перерыв подходит к концу, - когда у меня есть настроение...

* * *

Скоро к ученикам присоединяется сотня других учеников ЭСТа, которые специально пришли поприсутствовать и позднее сделать профиль личности с одним из новых выпускников. Эта последняя часть тренинга является приятным переживанием практически для всех учеников, даже для большинства тех, которые были мрачны или раздражены во время "получения этого".

Сам выпуск происходит в другом зале, где каждый ученик делает профиль личности, лично встречается с тренером и получает маленький сборник афоризмов Вернера. Но в некотором смысле тренинг заканчивается еще до того, как ученики переходят в другой зал, тогда, когда Мишель говорит, что хочет сказать от себя лично. Его глаза сияют, он оживлен, в приподнятом настроении, как и ученики.

- Два дня, - говорит он, - я играл роль тренера, а вы играли роли учеников. Теперь я хочу спуститься с платформы и вернуться к роли Мишеля, Бога, претендующего, что он человек, общающегося с другими Богами, также претендующими быть людьми. Каждый из нас будет также время от времени играть роль Бога, претендующего быть жопой.(Смех.)

Теперь, когда я закончил играть роль тренера, - говорит он, спускаясь с платформы, -я хочу сказать за себя и за Дона, что в течение этих четырех дней вы тренировали нас. Я не был бы там, где я сейчас, если бы я не был там для каждого из вас, и вы на протяжении всего тренинга не создавали бы для меня пространство. Я хочу, чтобы вы знали, что вы были моим тренером. Я хочу поблагодарить вас. Я также хочу сказать, что... я получил это.


ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ЧИТАТЕЛЮ

ЭСТ-тренинг не существует сам по себе. Это абсолютно уникальное индивидуальное переживание. Чтобы он сработал, человек должен быть там вместе с двумястами пятьюдесятью людьми, слушая, делясь, страдая, делая процессы, вместо того чтобы читать про них, создавая собственные переживания, вместо того чтобы читать про чужие. ЭСТ-тренинг не может существовать ни в одной книге. К 1976 году существовало около 100 000 ЭСТ-тренингов, по одному на каждого ученика, прошедшего актуальный тренинг. Твой тренинг не может возникнуть, пока ты не придешь в зал, не станешь выполнять инструкции и не возьмешь, что получил.

(конец описания четвертого дня тренинга)

 


 

Подготовлено Петровым
eritro@online.ru

 

 

 


Новости | Библиотека Лотоса | Почтовая рассылка | Журнал «Эзотера» | Форумы Лотоса | Календарь Событий | Ссылки


Лотос Давайте обсуждать и договариваться 1999-2017
Сайт Лотоса. Системы Развития Человека. Современная Эзотерика. И вот мы здесь :)
| Правообладателям
Модное: Твиттер Фейсбук Вконтакте Живой Журнал
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100