Сайт Лотоса » на главную страницу
домойFacebookTwitter

Энциклопедия
современной эзотерики

начало > ГуставШпет ...

А|Б|В|Г|Д|Е|Ж|З|И|Й|К|Л|М|Н|О|П|Р|С|Т|У|Ф|Х|Ц|Ч|Ш|Щ|Э|Ю|Я

Шпет Густав Густавович

(1879—1937) — рус. философ, представитель феноменологического направления. В 1906 окончил филос. отделение Киевского ун-та, где занимался в семинаре Г.И. Челпанова (небезынтересны работы Ш. этого периода: «Ответил ли Кант на сомнения Юма» и «Память в экспериментальной психологии»). В 1907 переезжает в Москву, где читает лекции в Психологическом ин-те, на Высших женских курсах, в свободном ун-те Шанявского, а также в Московском ун-те; принимает активное участие в создании и деятельности журнал «Логос» («Международный ежегодный журнал по философии культуры». М., 1910—1914; (пражский выпуск 1925 осуществлялся уже безучастия Ш.). Летние семестры 1911 — 1912 проводит за границей, в 1912—1913 стажируется в Геттингене у Э. Гуссерля. В 1914 выходит в свет наиболее известное соч. Ш. — «Явление и смысл», в котором, излагая идеи Гуссерля, Ш. представляет и собственные филос. идеи. Согласно Ш., философия есть строгая наука, но наука особого рода: призванная вскрыть «единый смысл и единую интимную идею за всем многообразием проявлений и порывов творческого духа в его полном и действительном самоощущении». Построение такой науки невозможно без опыта живого знания — интеллигибельной интуиции, пронизывающей и соединяющей сферы социально-исторического бытия и сферы культуры, трактуемой как знаковый — значимый мир ценностей и смыслов (позже — имен). Вместе с тем Ш. отказывается от традиционной кантианской дихотомии «феномен — ноумен»; для него, как истинного ученика Гуссерля, единство вещи, т.е. единство «мышления» и «смысла», дано нам в опыте и не нуждается ни в чем, что выходило бы за пределы опыта. Ориентация по преимуществу на зап. филос. модели в достаточной степени сказалось на весьма резкой общей оценке Ш. общего историко-философского процесса в России как крайне несамостоятельного («Очерк развития русской философии». Пг., 1922. Ч. 1.); вообще же «прорыв к трансцендентному» младших современников Ш. — представителей рус. филос. ренессанса нач. 20 в. — был ему в достаточной степени чужд. Негативно оценивая «метафизические претензии на знание», Ш. пытается строить свою систему в границах и средствами только философии. В 1918, уже после революции, Ш. становится проф. Московского ун-та, в нач. 1920-х гг. организует Ин-т научной философии, участвует в работе Московского лингвистического кружка (наряду с Р. Якобсоном), становится одним из членов правления Российского союза писателей, с 1923 возглавляет филос. отделение Академии художественных наук, в 1927 становится ее вице-президентом, а с 1928 баллотируется в академики (по-видимому, именно удачная академическая карьера, точнее, ее начало, привело к тому, что Ш. отказался от эмиграции в 1922). Однако уже в 1929 Ш. увольняют из ГАХН, а позже перестает существовать и сама академия. В марте 1935 Ш. был арестован и сослан в Енисейск (позже переведен в Томск), а в 1937 арестован вторично и расстрелян.


Работы Ш. позднего, «герменевтического» периода (1920-е гг.) «Эстетические фрагменты», «Внутренняя форма слова», «Язык и смысл» и др. оказались чрезвычайно значимыми для формирования и развития структурной лингвистики и семиотики как научных дисциплин: язык для Ш. есть полифункциональная система, служащая целям именования, интерпретации, коммуникации различных этнопсихологических и социальных объектов и структур, а слово — элемент этой системы — особого рода социальный знак, явленный смысл, свидетельствующий не о сущем (как у А.Ф. Лосева), но о мире культуры.


Явление и смысл. М., 1914; История как проблема логики. Материалы. М., 1916. Ч. 1; Эстетические фрагменты. М., 1922—1923. Ч. I—III; Внутренняя форма слова. М., 1927; Соч. М., 1989; Философское наследие П.Д. Юркевича (к сорокалетию со дня смерти) // Юркевич П.Д. Философские произведения. М., 1990.


Поливанов М.К. О судьбе ГГ. Шпета // Вопросы философии. 1990. № 6; Кузнецов В. Г. Герменевтическая феноменология в контексте философских воззрений ГГ. Шпета // Логос. М., 1991. № 2; Калиниченко В.В. Густав Шпет от феноменологии к герменевтике // Там же. М., 1992. № 3; Роди Ф. Герменевтическая логика в феноменологической перспективе: Георг Миш, Ханс Липпс и Густав Шпет // Там же. 1995. № 7.


А. И. Резниченко


Источник: «Философский энциклопедический словарь".
Используемые сокращения.


(1879–1937) – русский философ и искусствовед. Учился на физико-математическом (с которого исключен за участие в революционной деятельности) и историко-философском у Челпанова (на который восстановился по выходе из тюрьмы) факультетах Киевского университета. Преподавал в российских частных гимназиях, с 1907 – на Высших женских курсах, в 1909 – в Народном университете Шанявского. С 1910 – приват-доцент. В 1910–1913 посещал лекции Гуссерля в Геттингене. Работал в библиотеках Берлина, Парижа и Эдинбурга. С 1916 – профессор Высших женских курсов и доцент Московского университета. В 1917 приступает к изданию ежегодника «Мысль и слово». К 1918 – профессор Московского университета (отстранен от преподавания в 1921). В 1919–1920 участвует в работе Московского лингвистического кружка (Р.Я. Якобсон и др.). В 1920 открывает кабинет этнической психологии. Работает в Российской Академии художественных наук (с 1923), где возглавлял философское отделение, с 1927 – вице-президент Академии. После закрытия Академии в 1929 занялся переводами для издательства “Academia”. Ему, в частности, принадлежит перевод «Феноменологии духа» Гегеля. В 1932 был назначен проректором создававшейся К.С.Станиславским Академии высшего актерского мастерства. В 1935 арестован по обвинению в контрреволюционной деятельности и сослан в Енисейск, затем в Томск, где был арестован вторично и по приговору тройки Нквд расстрелян. В 1956 реабилитирован. Основные сочинения: «Память в экспериментальной психологии» (1905), «Проблема причинности у Юма и Канта» (1907), «Явление и смысл» (1914), «Философское наследство П.Д. Юркевича (к сорокалетию со дня смерти)" (1915), «Сознание и его собственник» (1916), «История как проблема логики. Критические и методологические исследования» (ч. 1, 1916), «Герменевтика и ее проблемы» (1918, не опубликована), «Философское мировоззрение Герцена» (1921), «Антропологизм Лаврова в свете истории философии» (1922), «Эстетические фрагменты» (вып. 1–3, 1922–1923), «Театр как исскуство» (1922), «Введение в этническую психологию» (вып. 1, 1927), «Внутренняя форма слова. Этюды и вариации на темы Гумбольда» (1927) и др. Наследие Ш. в полном объеме до сих пор еще не опубликовано. В начальный период своего творчества (время учебы и сотрудничества с Челпановым) Ш. увлекался психологией, разделяя в целом неокантианские установки своего учителя, но достаточно быстро пришел к осознанию неприемлемости для себя этой методологической позиции. С другой стороны, Ш. не разделял и взгляды идеологов русского религиозно-философского «ренессанса», развернутую критику которых он позже дал в своем ежегоднике «Мысль и слово» (1917–1921). Это определило его выбор в пользу феноменологии (Ш. был не только слушателем, но и учеником и другом Гуссерля). Считается, что Ш. являлся ведущим представителем феноменологии в России, однако уже в работе «Явление и смысл» заложены все предпосылки последующего «герменевтического поворота», а также культурно-исторических анализов позднего Ш. Философия в своем развитии, считает Ш., проходит три ступени: мудрости, метафизики и строгой науки (последняя – цель его построений). В ней заложены две формы развития: отрицательная («меоническая») философия (линия Канта), идентифицирующая себя как «научную философию», и положительная философия (линия Платона, Лейбница, Вольфа), ориентированная на знание основ бытия самого сознания. К первой форме, по Iii., могут быть предъявлены две претензии: 1) уход от конкретной данности живой жизни, засилье абстракций; 2) партикуляризация в частные направления: физицизм, психологизм, социологизм и т.п. Кант и «научная философия» не смогли преодолеть метафизику, выйти на уровень «точной науки», с трудом и постепенно добывающей свои истины. Осталась та же дилемма: или отражение природы, или предписывание ей законов. Попытки поиска «третьей возможости» приводили к эклектизму, потому что она указывалась «после», а не «до» названного разделения. В решении названной дилеммы Ш. видит большую заслугу диалектической философии Гегеля, но и последний, по его мнению, в конечном счете гипостазировал момент «тождества» в абсолютную метафизичную реальность. Следующий шаг был сделан Гуссерлем, который через понятие «идеации» вернул философию в исходную точку преодоления дилеммы, утверждая предметность и интенциональность сознания. Однако у Гуссерля Ш. усматривает опасность натурализма в утверждении первичной данности за перцептивностью и опасность трансцендентализма в утверждении «чистого Я», как единства сознания. Ш. не отрицал наличия «невыразимого», но резко протестовал против его обозначения как «вещи в себе» или как некоего «мистического единения». Все выразимо дискурсивно, и только то, что может быть рационально уяснено, есть, согласно Ш., предмет философии как точной науки. Границы возможного дискурса есть одновременно и границы философского рассуждения. Игнорирование этого приводит лишь к формам отрицательной философии: эмпиризму, критицизму, скептицизму, догматизму («скептицизму с изнанки» – по Ш.). Основой общего философского знания может являться только жизненное (обыденное) знание, еще не ограниченное рамками рассудочного членения (как знание дотеоретическое). Однако рефлективная критика сознания с позиций непосредственного опыта может осуществиться лишь при условии, что опыт берется в конкретной полноте его культурно-социальных содержаний, а не в его абстрактной форме восприятия «вещи». К тому же его нельзя редуцировать к индивидуальному сознанию, которое само может быть выявлено только в широком социокультурном контексте. Более того, если верно, что «Я обладаю сознанием», из этого не следует, что сознание принадлежит только «Я» («сознание может не иметь собственника»), так как могут существовать и формы коллективного сознания. Формы культурного сознания выражаются в слове-понятии, первично данном не в восприятии вещи, а в усвоении знака социального общения. Живое понятие улавливается нами, по мысли Ш., не только как концепт, но и как конкретное единство текучего смысла. Смыслы понимаются, но они даны не посредством «вчувствования», а через «уразумение» их интеллигибельной интуицией как предельные (но проблемные) основания явлений (т.е. актов переживания предметов действительности или идей предметов). Внутренняя форма слова суть правило образования понятия. Эти правила, как алгоритмы, не только оформляют течение смысла, но и открывают возможность диалектической интерпретации выраженной в слове реальности. Интерпретация, раскрывая все возможности в движении смысла, превращает философию в философию культуры (как философию возможностей). Реальность конкретной действительности есть реализация, предполагающая рациональное основание, в силу которого осуществляется данная, а не иная возможность. История может быть понята, следовательно, как своего рода проективная реальность, формируемая в конкретном культурно-социальном опыте, который единственно подлинно реален. Каждый социокультурный факт (подобно слову) значен и, следовательно, подлежит диалектической интерпретации, т.е. может быть целостно осмыслен только в особых герменевтических актах логики диалектического сознания. Но, подобно слову, он оказывается и выразителем объективирующих себя в нем субъектов, как личных, так и коллективных (народ, класс и т.д.). В этом своем качестве социальный знак может быть объектом психологического изучения в социальной и этнической психологии. (Сознание получает «общность», с точки зрения Ш., не путем «обобщения», а путем «общения».) Следовательно, любую познавательную ситуацию следует рассматривать в контексте социально-онтологических связей познаваемого и познающего. Высшее знание дает «основная философия», т.е. философия как точное знание, а не мораль, проповедь или мировоззрение. Исходя из этого, Ш. полагал, что национальная специфика философии лежит не в плоскости получаемых ответов (они одни и те же), а в самой постановке вопросов, в их подборе и модификациях, вписанных в конкретный социокультурный контекст. В этом ключе русская философия рассматривается им как по-преимуществу философствование. Оригинальным в ней Ш. находит лишь введение темы России славянофилами.


В.Л. Абушенко


Источник: «Новейший философский словарь".


Страницы, ссылающиеся на данную: НФСПолноеСодержание
НФСШ
ФЭСПолноеСодержание
ФЭСШ
Ша

Энциклопедия Современной Эзотерики: к началу


 

 

 


Новости | Библиотека Лотоса | Почтовая рассылка | Журнал «Эзотера» | Форумы Лотоса | Календарь Событий | Ссылки


Лотос Давайте обсуждать и договариваться 1999-2019
Сайт Лотоса. Системы Развития Человека. Современная Эзотерика. И вот мы здесь :)
| Правообладателям
Модное: Твиттер Фейсбук Вконтакте Живой Журнал
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100