Сайт Лотоса » на главную страницу
домойFacebookTwitter

Энциклопедия
современной эзотерики

начало > МаксХоркхаймер ...

А|Б|В|Г|Д|Е|Ж|З|И|Й|К|Л|М|Н|О|П|Р|С|Т|У|Ф|Х|Ц|Ч|Ш|Щ|Э|Ю|Я

Хоркхаймер (Horkheimer) Макс

(1895—1973) — нем. философ и социолог. В 1931—1965 — директор Ин-та социальных исследований (Франкфурт), в котором работали Т. Адорно, Г. Маркузе и др. и с которого берет начало франкфуртская школа. В 1934—1949 X. был в эмиграции в США.


В центре внимания X. — проблемы социально-экономического развития, исторической антропологии, критики «массовой культуры», преемственности гегельянства, марксизма и фрейдизма. Задачей критической социальной теории, по X., являются поиски пути рационального развития общества. Капитализм эволюционировал от классического либерализма, основанного на рыночной конкуренции, до монополистического капитализма, разрушающего рыночную экономику и насаждающего тоталитаризм. Путь, начатый Французской революцией 1789, уже содержал в себе тенденцию фашизма и тоталитаризма. Коммунизм — это государственный капитализм и одна из версий авторитарного гос-ва.


В основе индустриальной цивилизации лежит, по X., особая, нездоровая в своей основе инструментальная рациональность. «Болезнь разума порождена жаждой человека господствовать над природой». Расширение с помощью техники горизонтов мысли и действия парадоксальным образом привело к дегуманизации человека, отняло у него автономию, силу воображения и независимость собственного суждения. Индустриальное общество подменяет цели средствами их достижения и делает разум простым инструментом достижения целей, о которых человеку мало что известно. «...Мышление теперь может служить какой угодно цели — порочной или благой. Оно — инструмент всех социальных действий, устанавливать нормы социальной или частной жизни ему не дано, ибо нормы установлены другими. Разум уже не ищет объективных и универсальных истин, чтобы сориентироваться на них, он имеет дело с инструментами для уже данных целей... Все решает «система», иначе говоря, — власть... разум совершенно порабощен социальным процессом. Единственным критерием стала инструментальная ценность, функция которой — господство над людьми и природой».


В кн. «Затмение разума. Критика инструментального разума» (1947) X. подводит итоги своих рассуждений о переходе индустриального общества от объективного разума как имманентного принципа реальности к субъективному разуму как простой способности координировать средства с заданной целью. Природа представляется простым инструментом в руках человека, объектом эксплуатации, не знающей, при отсутствии цели, ограничений. Мышление, не обслуживающее определенные групповые интересы, считается поверхностным и бесполезным. Такого рода умственная деградация вполне устраивает властей предержащих, которым с помощью прирученных «мыслителей» удобно контролировать капитал и рынок труда. Массовая культура навязывает человеку особый образ жизни, который он, ненавидя его, тем не менее на словах восхваляет. Продуктивная способность рабочих подчинена чисто техническим требованиям, а власть определяет стандарты по собственному усмотрению. Обожествление промышленной деятельности не знает пределов. Значение «продуктивности» измеряется «пользой», соотносимой с властными структурами, а не всеобщей необходимостью. В этих условиях разуму, служащему человечеству, остается одно — разоблачение того, что называется разумом.


В кн. «Диалектика Просвещения» (1948), написанной X. совместно с Адорно и посвященной анализу современного технологического общества, подвергается критике сама идея рационализации мира с целью его подчинения. «Просвещение в широком смысле слова преследовало цель освободить человека от страха, чтобы сделать его властелином. Но освещенная земля зияет светом триумфального поражения». Просвещение, парализованное страхом перед истиной, привело к тому, что знание сделалось скорее техничным, чем критичным. Разум, ставший чисто инструментальным, удобен тотально административному обществу. «...Рост экономической эффективности порождает, с одной стороны, более справедливые условия, с другой — технический аппарат и владеющие им социальные группы, возвышающиеся над остальным обществом. Индивид перед лицом сверхмогучих экономических сил есть ничто. Общество господствует над природой как никогда. Служа аппарату, индивид исчезает, но и как никогда он аппаратом оснащен. Чем слабее и неустойчивее масса, тем больше в ее распоряжении материальных благ».


Во второй период своего творчества X. начинает отходить от марксистских и революционных, как он сам их называет, идеалов. Он говорит, что к марксизму толкала опасность национал-социализма, хотя уже тогда были сомнения, что пролетарская солидарность достаточна для построения справедливого общества. «Иллюзии лопнули как мыльные пузыри: социальное положение пролетариата улучшилось и без революции, а общий интерес больше не основание для социальных перемен. Оказалось, что помимо классовой солидарности существует солидарность людей вообще, вытекающая из того факта, что все они ограничены, страдают и умирают». В интервью, опубликованном под названием «Ностальгия по совершенно Иному» (1961), X. указывает на опасность выдвижения таких высших ценностей, ради которых следует жертвовать всем иным: «Всякое конечное существо и человечество в целом конечны; тот, кто возомнил себя последней, высшей и единственной ценностью, становится идолом, жаждущим кровавых жертв». Вместе с тем невозможно быть безразличным к несправедливости и страданию, мириться с удушающей атмосферой автоматизированного общества. Нужно сохранять надежду на то, что, несмотря на характерную для мира несправедливость, она не сможет утвердиться в качестве последнего слова. Задача философа — критика существующего порядка, цель которой — удерживать людей от пассивного служения бездушной социальной организации.


Диалектика Просвещения. Философские фрагменты. М.; СПб., 1997 (в соавт. с Т.В. Адорно); The Eclipse of Reason. New York, 1947; Sociologia. Frankfurt am Main, 1962 (в соавт. с Т.В. Адорно); Kritische Theorie. Bd 1—2. Frankfurt am Main, 1968.


И.Л. Никитина


Источник: «Философский энциклопедический словарь".
Используемые сокращения.


(1895–1973) – немецкий философ и социолог. Директор Института социальных исследований (1931–1965). В 1934–1949 – в эмиграции в Сша. Один из авторов программной работы Франкфуртской школы «Диалектика просвещения» (в соавторстве с Адорно – 1948). Основные сочинения: «Штудии о семье и авторитете» (1936), «Традиционная и критическая теория» (1937), «Затмение разума. Критика индустриального разума» (1947), «Исследования предрассудка» (в 5 томах, 1949–1950), «Ностальгия по совершенно Иному» (1961), «Социологика» (в соавторстве с Адорно, в 2 томах, 1962), «Критическая теория» (в 2 томах, 1968), «Заметки с 1950 по 1969 и сумерки» (1974) и др. Придерживаясь благородного принципа идейного противодействия тоталитаризму в любых его обличьях, опираясь на ценности либерального общества, X. опасался избыточного усиления механизмов социального контроля также и в рамках современной демократической индустриальной цивилизации (эволюция капитализма от либерализма рыночного типа до монополистического капитализма, всегда чреватого тоталитаризмом, которую проследил и прокомментировал X., – по его мнению, предоставляла для этого достаточный материал). По X., эта тенденция неизбежно сковывает свободную инициативу, воспроизводит социальные характеры авторитарных ориентаций и поэтому пагубна для механизмов общественного самообновления. В контексте этих исследований X. в известной мере опирался на парадигму марксового типа: законы капитализма, по его убеждению, предполагают фашизм: «Фашистская идеология на манер старой идеологии гармонии маскирует истинную суть: власть меньшинства, владеющего средствами производства. Стремление к прибыли выливается в то, чем всегда было, – в стремление к социальной власти». Задача же философии 20 в., согласно X., – оказать содействие индивиду в его противодействии тем формам тотальной организации социального бытия, которые оказываются инициированными авторитарными режимами. Развивая учение Фромма о социальных характерах, X. обратил особое внимание на статичную и достаточно косную суть этих «сложившихся систем реакций общественного индивида, исполняющих решающую роль в поддержании изживших себя социальных систем». Экспансия бюрократического аппарата во все сферы социального бытия, по X., была сопряжена с осуществлением на практике идеалов прогресса, заданных еще с 1789: «равный и эквивалентный обмен закончился абсурдом, и этот абсурд есть тоталитарный порядок». По мнению X., государственный капитализм в версии коммунизма – всего лишь один из вариантов авторитарного государства. Массовые организации детища буржуазного строя – пролетариата – по самим принципам своего функционирования не могли перешагнуть рамки централизованного, бюрократического администрирования. Любые попытки формирования механизмов «рабочего» или какого угодно контроля за госаппаратом снизу результировались исключительно в облике традиционной гонки за прибылью, усугубленной амбициями плановости. В «Диалектике просвещения» X. и Адорно уделяют особое внимание метафизике власти, стремящейся как подчинить внешнюю природу, так и обусловить и предзадать репертуары формирования самости индивида в западном обществе. Претензии практически любой власти в 20 в. на оптимизацию и рационализацию социальных отношений, по мнению X., абсурдна в корне: «Если мы хотим говорить о болезни разума, то не в смысле болезни, поразившей разум на определенном историческом этапе, а как о чем-то неотделимом от природы цивилизованного разума, так, как мы его до сих пор знаем. Болезнь разума породила жажда человека господствовать над природой». Последняя же вне контекста осмысления ее человеком обрекается на положение цели, эксплуатация которой не предполагает каких-либо пределов. Человек принуждается к функционированию в ипостаси чьего-то инструмента исключительно под флагом лозунга индустриального освоения и покорения окружающей среды. Человек становится средством для достижения этой цели. Он вынуждается к деформации подлинных человеческих устремлений: «... с рождения человек только и слышит о том, что успеха можно достичь лишь посредством самоограничения. Спастись, таким образом, возможно лишь древним способом выживания – мимикрией». Востребуется лишь мышление, готовое обслуживать исключительно эгоистические групповые интересы властвующих структур. «Придворные» мыслители аргументируют и пропагандируют идеи унифицирующего облика жизни, в котором господствует глобальная стандартизация, обожествляется производство, минимизируется свободное, личное время индивида. Разум в условиях индустриальной организации общества, по мнению X., не может трактоваться как характеристика, внутренне присущая реальности. Его задача сводится к «способности калькулировать вероятность и координировать выбранные средства с предзаданной целью, мышление же теперь призвано служить какой угодно цели – порочной или благой. Оно – инструмент всех социальных действий, устанавливать нормы социальной или частной жизни ему не дано, ибо нормы установлены другими... Все решает «система» – власть... Разум совершенно порабощен социальным процессом. Единственным критерием стала инструментальная ценность, функция которой – господство над людьми и природой». Единственной неотчужденной формой интеллектуализма в таких условиях, по мнению X., способно выступить «критическое мышление», которое, ослабляя в обществе «универсальную связь ослепления», сохраняет, таким образом, и значимый политический потенциал. Философия у X. отличается от науки (особенно от социальной) тем, что не имеет социального заказа по параметру диапазона собственного проблемного поля, либо по масштабам и по глубине получаемых выводов: ее роль всегда – в оригинальном, нонконформистском прочтении и интерпретации схем наличного, традиционного бытия – в оппозиции ему. X. не скрывал, что его ранние симпатии к марксизму были обусловлены потенциальной угрозой национал-социализма. В итоге, по X., выяснилось, что социальное положение пролетариата оказалось возможным улучшить и без революции, а всеобщий интерес оказался далеко не идеальным стимулом для общественных перемен. Надежда, по X., может быть продиктована и обусловлена лишь осознанием того факта, что все люди «страдают и умирают». X. полагал, что теология 20 в. может продуктивно интерпретироваться лишь в том смысле, что несмотря на характерную для мира несправедливость, она не сможет утвердиться в качестве заключительного аккорда: «Задача философии – перевести все это на язык слов, чтобы люди смогли услышать голоса, превращенные тиранией в молчание».


А.А. Грицанов


Источник: «Новейший философский словарь".


Страницы, ссылающиеся на данную: НФСПолноеСодержание
НФСХ
ФЭСПолноеСодержание
ФЭСХ
Х

Энциклопедия Современной Эзотерики: к началу


 
Комментарии [Скрыть форму]

 

 


Новости | Библиотека Лотоса | Почтовая рассылка | Журнал «Эзотера» | Форумы Лотоса | Календарь Событий | Ссылки


Лотос Давайте обсуждать и договариваться 1999-2019
Сайт Лотоса. Системы Развития Человека. Современная Эзотерика. И вот мы здесь :)
| Правообладателям
Модное: Твиттер Фейсбук Вконтакте Живой Журнал
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100